Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Часть Третья. Глава 25

Завтрак прошёл стремительно. Верона едва успела чуть-чуть поболтать с Геретой, съесть двойную норму ватрушек, перепавшую ей «от Девидсона», и чуть не вмешаться в дискуссию, развёрнутую Арриго по вопросу того, что в Коаскиерсе не до конца задействован потенциал компьютеров, созданных эртаонами. Проректор пришёл на завтрак с существенным опозданием, лишь мельком взглянул в её сторону и занял себя беседой с ректором Академии, на что Верона подумала: «Он уже отошёл от вчерашнего». Мистер Маклохлан, напротив, смотрел на неё беспрерывно, но не влюблённым взглядом — согласно его «влюблённости», а едва ли не пренебрежительным. На выходе из столовой ей подвернулся Марвенсен, напомнивший о репетиции и задании, связанном с текстами:

— Где слова?! Как можно затягивать?! Из-за тебя всё задерживается!

— Здесь, — сказала Верона, — у меня в рюкзаке. Секундочку…

Виргарт отправился дальше, получив от неё, что требовалось, а она, дождавшись приятельницу, не слишком-то торопившуюся, сообщила, что не возражает наблюдать в этот день за Маклохланом. «Наблюдения за астрологом» были развёрнуты тут же, поскольку он всё ещё завтракал, доедая свои ватрушки, и косился на двух пятикурсниц совершенно недобрым взглядом, вспоминая их «обливание».

— Значит так, — объявила Джина, — на первый урок мы опаздываем! Я хочу, чтобы Джош занервничал!

Поскольку урок у Маклохлана шёл у них в расписании первым, время «для опоздания» было отдано прихорашиванию в большой туалетной комнате, среди мраморных умывальников. Минут через семь примерно Маклохлан, начавший нервничать, был сражён красотой Вероны, усиленной яркими средствами, включая подводку с тушью, алого цвета помаду и лёгкую пудру из шариков с частицами-отражателями. Джина, вошедшая первой, тоже цвела как гортензия. Красавицы сели за парту, извинившись за опоздание, а парни вдруг ощутили небывалый прилив энергии. Самый мощный прилив энергии испытал экспансивный Матио, присвистнувший с восхищением и воскликнувший:

— Ласточки наши!

— Барра! — вскочил Маклохлан. — Вы отправитесь драить кухню, если я ещё раз услышу подобное изречение!

— Видишь?! — шепнула Джина. — Ревнует тебя безумно!

— Да, — согласилась Верона. — К Матио Барра в особенности.

Астролог, всё ещё нервничая, активировал три проекции с какими-то сложными формулами. Джина опять поделилась ценными наблюдениями:

— Боже мой, что творится! Он так никогда не причёсывался! И гель он сегодня использовал! Научился у нашего Крюгера!

Девушки захихикали. Джошуа, словно чувствуя проводимые «наблюдения», занервничал ещё больше, отчего его бровь задёргалась. Он схватился за мел — спасительный, и стал выводить задание. Джина не умолкала: «Посмотри на линию торса! Аполлон бы умер от зависти! Он — эртаоноподобен! Он просто «Давид» Микеланджело!» На этом Верона не выдержала и прыснула громче обычного. Джошуа повернулся. Хвост из волос его — чёрных — резко взметнулся в воздухе.

— Блэкуотер, встаньте немедленно! — потребовал он с возмущением.

— Тореадор, да и только! — успела заметить Джина.

Верона привстала с фразой:

— Экдор, простите, пожалуйста!

Маклохлан шагнул в её сторону – с высокопарным высказыванием:

— Неужели вы полагаете, что на моих уроках позволено развлекаться, хихикать и всё такое? Уверяю, что вы заблуждаетесь! Можете сесть обратно! Ещё одно замечание и я рассажу вас с Уайтстоун! Она — дурное влияние!

Верона села за парту, а профессор пригладил волосы, добавил к проекциям формул сложного вида графики и с трагической ноткой заметил, что, увы, никто из присутствующих, несмотря на его старания, не способен постичь науки «атретивная медитерация». После этого он повернулся к выведенным проекциям и стал объяснять — запутанно, как рассчитывать состояния изменения разных объектов — качественных изменений — при помощи данных моделей. Студенты переглянулись и принялись конспектировать. Верона, послушав астролога, решила, спонтанным образом, изобразить его образ и нарисовала профессора на крошечном астероиде. Астероид, в её представлении, направлялся в звёздные дали и при этом слегка вращался, отчего на карикатуре Джош оказался скошенным и при этом дымил сигаркой и смотрел в журнальчик с квадратиками. Сам Маклохлан, давно узревший, что Верона его не слушает, прервал свои объяснения и заметил с долей язвительности:

— Ну вот, полюбуйтесь, арверы! Кто-то сюда приходит вовсе не для науки! Рэа Блэкуотер, пожалуйста, передайте мне вашу тетрадочку! Мне весьма любопытно, чем вы тут занимаетесь по части рисунка и графики!

— Простите, — Верона встала. — Я отвлеклась немного. Может быть, вы вернётесь к объяснению темы урока? Даже если вам так любопытно, я думаю, было бы правильнее учитывать интересы данной аудитории.

Предложение было смелым. Класс замер. Джина зажмурилась. Джош прошёлся по подиуму и продолжил с прежней язвительностью:

— Я, кажется, должен напомнить, что согласно известным правилам, вы не имеете права оспаривать мои требования! Передайте тетрадь, пожалуйста!