Арвеарт. Верона и Лээст. Том I

Часть Третья. Глава 26

Минут через пять примерно, завершив небольшое расследование, она побежала к тамбуру и быстро спустилась по лестнице до необходимого уровня. На пролёте толпились парни, а в приёмном покое госпиталя находились, помимо Джонсона, экдор Эртебран и Саймон. Все трое смотрели на Томаса. Томас лежал на стойке, под тремя застывшими квердами. Кожа его посерела. Губы совсем обесцветились и даже начали трескаться. Герета была на койке у дальней стены помещения. Лээст, увидев Верону, кивнул и сказал: «Присаживайся. Твоя помощь может понадобиться». Хогарт вздохнул с облегчением. Джонсон шагнул к ней с фразой: «Простите, вы что-нибудь выяснили?» — но тут на пороге госпиталя возник диагност — запыхавшийся. Сюртук его был расстёгнут, а лысина ярко поблёскивала. Увидев Верону, он выпалил:

— Почему у нас здесь посторонние?! Экдор Эртебран, простите, но это уже не по правилам!

Зрачки у Лээста сузились:

— Ардор, забудьте о правилах! Вас вызвали для диагноза! Приступайте к своим обязанностям!

Хогарт шепнул: «Скотина…» Верона, присев на кушетку, стала молча следить за событиями. Диагност, промокая лысину, с минуту разглядывал Томаса, брезгуя взять его за руку, а затем посмотрел на Саймона — тоже сильно вспотевшего, перевёл глаза на проректора, игнорируя мистера Джонсона, и объявил: «Всё ясно! Отравление наступило от ягоды скоробыльника! Промываем ему желудок, стимулируем сердце и лёгкие! К вечеру должен поправится!»

— Нет! — возразил токсиколог. — Отравление скоробыльником имеет другие признаки! Данное отравление было скорее комплексным!

Джонсон — смертельно бледный, добавил дрожащим голосом: «Присутствие бикукулина вполне очевидно, по-моему…»

— Согласен, — сказал проректор. — Наш мсье не способен на большее, чем экспериментировать с кроликами.

Марсо оттопырил губы:

— Если вы не доверяете моему экспертному мнению, то ставьте диагноз сами! Томас умрёт тем временем, и каждый из вас, коллеги, будет дисквалифицирован до позиции триверала!

Эртебран повернулся к Вероне:

— Рэа Блэкуотер, прошу вас! У нас открытый консилиум! Назовите нам свой диагноз! Сам я могу констатировать присутствие кониина и присутствие бикукулина, но этого недостаточно!

Верона встала с кушетки, приблизилась к преподавателям и, глядя куда-то в сторону — на физиономию Брайтона, следившего за событиями, решила начать с извинения:

— Простите меня, дорверы. Мне, конечно, весьма неприятно оспаривать специалиста, чей опыт и квалификация являются общепризнанными, но в нашем конкретном случае мы имеем дело с векратумом и лепестянкой дырчатой. Я нашла на дорожке листья. Они оказались прокушенными. Бикукулин векратума вступил во взаимодействие с кониином и амигдалином из листа второго растения. В результате образовалось ядовитое соединение…

— Чистое шарлатанство! — заорал диагност, зеленея. — Я вынужден буду жаловаться! Я сейчас же отправлюсь к ректору!

— Отправляйтесь, — сказал проректор. — Отнесите ему на подпись заявление об увольнении. Верона, твои предложения?

Марсо предпочёл остаться. Верона взглянула на Джонсона, чей взгляд посветлел немного:

— В качестве противоядия — по два грана спиртовых настоек Artemisia sieversiana и Hedysarum gangeticum. Инъекции — внутривенно. После этого, как очнётся, с четырёхчасовым интервалом — по стакану отваров крестовника, щитовника и соссюреи.

Мистер Хогарт и мистер Джонсон побежали в большое хранилище, а Марсо, заявив: «Посмотрим!» — уселся в кресло за столиком. Лээст, взяв шприц и прочее, стал готовить Тома к инъекциям, которые сам и сделал, получив от коллег настойки согласно рекомендации. Через три с половиной минуты первокурсник пришёл в сознание. Диагност, не сказав ни слова, поспешил удалиться из госпиталя. Лээст тоже вышел из госпиталя — известить друзей пострадавшего, что с Томасом всё в порядке и можно не беспокоиться, а затем попросил их покинуть больничную территорию.

Томас, с поддержкой Саймона, был препровождён в палату, примыкавшую к помещению. Туда же профессор Джонсон решил отнести Герету, исходя из соображений, что сможет её задействовать во всех процедурах с отварами.

Лээст, оставшись с Вероной, подошёл к ней, обнял за плечи, погладил ей нежно волосы и спросил:

— Ты мне скажешь что-нибудь?

Она — не в силах обманывать, низко склонила голову, шмыгнула носом и всхлипнула:

— Сэр, я встретилась с Джоном. Я была с ним сегодня на Паруснике. Я попала к нему случайно, с урока у мистера Акройда…

— Он с тобой сделал что-нибудь?

— Нет, — прошептала Верона. — Он ничего не сделал. Он сказал, что не может сделать, пока папа не даст согласия. Он даже не целовал меня. Мы просто пили шампанское.

Эртебран на секунду зажмурился, пытаясь стабилизироваться, а затем предложил с улыбкой — после того, как высказал: «Тогда плакать не стоит, наверное»: