Астромагия - 2 Выбор

Размер шрифта: - +

Глава 12 (3)

– Утомили вы меня… – психанул было Кощей, но потом передумал злиться, – а впрочем… я то знаю с кем говорю, а ваши игры – это ваши подробности! Плюс у меня на руках подписанный контракт…, в общем, слушай, чужеземное высочество, только внимательно слушай! Был у меня друг лучший, Полкан. И Василиса моя должна была его женой стать. Но вышла замуж за меня, ну, в общем, так получилось. И так как честь Полкана была задета, он вызвал меня на дуэль. Но Василиса моя…

 – Попросила подругу свою Ягу Всемогущую не подпускать вас друг к другу… – не выдержал, не отличающийся терпением, высочество и продолжил историю за Кощея, потому что был уверен, что историю эту он уже знает. 

– Если бы, – тяжело вздохнул Кощей. – Если бы она обратилась к Яге. Вернее, даже не так, если бы тогда Яга смола ей помочь, то позже не произошло бы самое большое несчастье в нашей жизни, мы не потеряли бы нашу единственную дочь.

– Так если не к Яге, то к кому она обратилась? – поинтересовалась заинтригованная я.

– К злой ведьме…, Тьме Нечестивой…

– Но почему не к Яге? – не поняла я.

– Потому что Полкан пообещал Сатане свою душу, если тот поможет ему меня со свету сжить. А Яга не такая уж и всемогущая, по крайней мере, силам мрака и преисподней она может противостоять лишь до определенной степени. Вот и пошла Василиса к Тьме Нечестивой на поклон. И та согласилась помочь, но взамен взяла клятву-проклятие, что однажды Василиса будет обязана отдать ей то, что та у нее попросит. Что именно, Тьма, разумеется, не уточнила, сказала, придет время, узнаешь. Василиса тогда подумала, что вероятней всего, Нечестивая захочет забрать все наши несметные богатства, и потому, не задумываясь, согласилась. Тьма свое обещание выполнила, и я стал неуязвим, и не только для Полкана, но и для Сатаны тоже, а надо отдать должное хозяину всех чертей он, как и Полкан, предпринял не одну, а сто одну попытку прикончить меня, но все они оказались безрезультатными.

– И когда же вы узнали, что Тьма хочет забрать у вас вашу дочь? – спросила проникшаяся глубоким чувством сочувствия к Кощею и Василисе я.

– В тот же момент как она родилась… мы только-только услышали первый крик нашей маленький Варвары. И Василиса еще даже не успела прижать ее к груди, как в опочивальню из сгустка тьмы выступила Нечестивая и заявила, что она пришла забрать свое. И все…, больше мы свою девочку не видели…

– И каким образом, вам может помочь его высочество? Потому что, насколько я могу судить, то ситуация совершенно и определенно патовая…, если не матовая… – мрачно резюмировал лже-Андрэ.

– У Сатаны с Тьмой Нечестивой отношения всегда были сложные… она – его ученица. Причем ученица, которая превзошла своего учителя и по коварству и по могуществу, поскольку он так и остался лишь князем тьмы, а Нечестивая – сумела отождествиться с непроглядной, кромешной, холодной тьмой…, потому что в ней не осталось ни толики света, ни толики тепла, ни толики добра…

– Прошу прощения, почтенный, учитывая ваши обстоятельства, я вполне понимаю вашу склонность к излишнему драматизму и патетике, но мне бы хотелось конкретики, – неожиданно прервал принц Кощея, – но должен обратить ваше внимание на тот факт, что вы отклонились от темы заданного мной вопроса.

– Нетерпеливый высокомерный мальчишка…, да как ты смеешь!

– Уважаемый, если бы мы с вами чай пили с коньяком, закусывая, например, так любыми вам блинчиками, и заодно вели задушевную беседу – я бы вас выслушал бы с большим терпением и снисхождением, но мы в темнице, и здесь, кроме того, что весьма неуютно и оскорбительно грязно, так еще и холодно и сыро. А в отличие от вас ни я ни Диии… Ми-и-и-и-ла, мы – не бессмертны! И, да, что-то мне подсказывает, что вы, а не я здесь в роли просителя! Поэтому, да, смею!

– А знаешь…, что? – хмыкнул бессмертный, – я… начинаю тебя уважать и даже понимать, что моя Василиса видит в тебе… – и Кощей хлопнул в ладоши, сырость из темницы тут же испарилась, холод ушел, уступив место теплу, а сама темница перестала быть темницей, резко став светлицей. Более того, здесь появились пару диванов и стол укрытый скатертью, а посреди стола стоял дивный предмет, похожий на надутого индюка. – Иллюзия это была…, а на самом деле, это мои личные потайные покои, здесь я от всех прячусь, когда нужно подумать… даже Василиса о них не знает… и он постучал по скатерти:

– Марь Ивановна, а организуй нам блинчиков со сливовым вареньем и чай… и чего-нибудь покрепче к чаю…

– Щчас! – сообщила скатерть, правда в ее «щчас» мне почему-то показалось что-то ироничное. На столе, между тем, появились чашки, коньячные бокалы, тарелка со спаржей и шпинатом, которую, кстати, не заказывали, и… одинокий, тоненький, притоненький, почти прозрачный, и оттого, наверное, выглядевший печальным, блинчик рядом с которым стояла столь же одинокая пиала, в которой грустно лежала одинокая чайная ложечка сливового варенья.

– Марь, твою мать, что это? – рявкнул Кощей, увидев подобную скатертинную «щедрость».

– Блинчик и варенье для гостьи! Вы же знаете, ваше бессмертие, что у меня талант – угадывать чужие кулинарные предпочтения! А она всю ночь с подругами пирожки трескала, так что ей блинчиков много не надо, так чтобы попробовать и знать, что это такое…, она с нашей кухней… просто еще не особо знакома…. А молодой человек сейчас так напряжен, что ему кусок в горло не лезет… – со знанием дела объявила скатерть.



Наталья Шевцова

Отредактировано: 30.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться