Атирион: Путешествие

Шэмиан

Шэмиан не столько проснулся, сколько очнулся ото сна, больше похожего на забытие. Словно вынырнул из кошмара, наполненного огнем и болью. Обычные для него сны, но прежде после них он никогда не чувствовал себя столь разбитым. Сознание мутилось, голова будто раскалывалась на части, он даже не сразу сообразил, где находится. А уж понять, как он сюда попал, и вовсе за гранью возможностей.

Окрестности Атирисса, а он спит под открытым небом вместо того, чтобы остановиться на ночлег в инсе. И почему он вообще оказался в одиночестве за пределами столицы? Но стоило задуматься об этом, и головная боль становилась просто нестерпимой. Настолько, что сил не доставало даже на исцеляющее волшебство.

Растерянный, не понимающий, что происходит с ним, как он очутился здесь, не способный даже ответить, какой сейчас день, Шэмиан устремился домой, в надежде, что странное его состояние сумеет излечить Кибеан. Он позволил Юмму выбирать дорогу, не в силах сосредоточиться на окружающем мире. Шэмиану казалось, у него даже начались галлюцинации, потому что ничем иным он не мог объяснить прибившуюся к нему дружелюбную римию, которая вела себя так, будто давно его знала. Он решил игнорировать ее, хотя римия не исчезла, даже когда в голове немного прояснилось.

Впрочем, любая попытка понять, что происходит, вызывала новые приступы боли, поэтому Шэмиан довольно быстро отказался от них. И вздохнул с облегчением, когда наконец-то добрался до дворца. Его все еще мучила головная боль, и скрывать это стоило определенных усилий. Он не собирался демонстрировать подданным слабость, и даже встречу с Кибеаном предпочел отложить. Шэмиану казалось, что ему будет достаточно немного отдохнуть, чтобы прийти в себя.

Поэтому встреча с Дайлен его не обрадовала. Отношения с сестрой, такие открытые и доверительные в детстве, с годами испортились окончательно. Подсознательно он ощущал вину перед ней за то, что взвалил на нее непомерную тяжесть, объявив Правительницей Атирисса. И никогда не помогал, лишь требовал с нее тянуть эту тяжкую ношу. Но Шэмиан, не умея принимать свою вину, предпочитал злиться на сестру, срывая на ней гнев. А после той ссоры, когда он изгнал ее, каждая встреча с сестрой сопровождалась вспышкой неприязни. Обычно Шэмиан понимал, что Дайлен не виновата, и сохранял с сестрой вежливый тон.

Но не в этот раз. Ее искренняя радость удивила бы его, чувствуй он себя хоть чуточку лучше. Но в своем состоянии Шэмиан воспринял ее как помеху на своем пути, а потому был груб. Собственная слабость стала причиной, по которой он почти не обратил внимания на человека, которого приобрела себе сестра. Хотя кольнуло удивление – она никогда не одобряла его спутников, так почему завела одного себе? Да еще не спросив позволения. Гнев на самоуправство сестры на мгновение встряхнул его, но быстро угас. Шэмиан выкинул из головы непонятно как очутившегося в его доме человека, сосредоточившись на другом. Ему требовался отдых. Стремление сохранить лицо перед подданными отняло последние силы. Очутившись в своих покоях, Шэмиан едва сдержал стон облегчения.

Ничего удивительного, что его ничуть не обрадовало появление Диана. А потому радость мальчишки он даже не заметил.

- Шэмиан, ты вернулся!

Голос брата заставил Шэмиана поморщиться от новой вспышки боли.

- Диан, кто позволил тебе врываться сюда без разрешения? – рявкнул он.

Вид у мальчика сделался таким испуганным и виноватым, что Шэмиан даже пожалел о своей грубости. Какими бы натянутыми ни были его отношения с сестрой, с Дианом все во сто крат хуже. Неуправляемый, озлобленный, одержимый страстью к разрушениям ребенок, который понимал только язык наказаний. Шэмиан не знал подхода к нему и не стремился его отыскать, предпочитая держаться в стороне, забыв об обязанностях старшего брата. Впрочем, как и о любых иных обязанностях. Долгие годы Шэмиан не желал ни за что отвечать.

- Я просто… беспокоился о тебе, - пробормотал тот расстроенно. - Ждал тебя в кабинете, я думал…

- Вон, - перебил его Шэмиан. - Я никого не желаю видеть. Если еще раз осмелишься нарушить мой покой, будешь наказан.

Мимолетное сожаление привычно трансформировалось в гнев. Ведь так проще, чем признавать вину.

Диан вскинул на него по-детски обиженный недоумевающий взгляд – и рванул прочь. Скинув с себя походную одежду, Шэмиан наконец-то растянулся в своей постели – чтобы провалиться в продолжительный сон.

Как он и рассчитывал, сон помог прийти в себя. Боль отступила, сознание прояснилось, и только сумбур в воспоминаниях напоминал о плохом самочувствии. Впрочем, стоило увидеть джерт, как воспоминания вернулись. Вот почему он был в одиночестве – выследив джерт, он решил отправиться за ним в одиночку, чтобы сохранить в тайне факт утери атириями джерта. И, видимо, путешествие затянулось, но в конце концов увенчалось успехом. Вспомнить подробности Шэмиан даже не попытался, потому что одна только мысль об этом вызывала приступ головной боли.

Часть его понимала, что это ненормально, но голос разума причинял боль, а потому Шэмиан старался его заглушить. Он надеялся, что Кибеан поможет, но старик как назло куда-то уехал, не дождавшись правителя с добрыми вестями. Конечно, Шэмиан, едва узнав об этом, отправил ему послание с требованием немедленно вернуться, однако ответа не получил. И слонялся по дворцу со странным чувством, будто должен что-то сделать, только никак не сообразит, что. Периодически его доставали просьбами о встречах, но он никого не желал видеть. Особенно почему-то Идаррен, которая усердствовала больше других.