Атирион: Путешествие

Алнийр

Алнийр чувствовал несвойственную ему обычно растерянность, и ему совершенно это не нравилось. Он привык все держать под жестким контролем, но последние события буквально выбили почву у него из-под ног. Слишком быстро все происходило, он просто не успевал уследить за всем.

Встречи с Шэмианом он ожидал с определенной настороженностью, так и не зная, чего тот от него хочет. И агрессия атирия лишь укрепила его в подозрениях, которые он не сумел оставить при себе. Оверисс вообще не располагал к сдержанности, а переговорная зала вызывала гадкие воспоминания. Алнийр снова чувствовал себя беспомощным подростком, но на этот раз не собирался сдаваться на милость победителя. Долгие годы его гордость корчилась под гнетом воспоминаний о пережитом унижении, и теперь он не желал повторения того же. А потому агрессией отвечал на гневные выпады Шэмиана, уже не думая о примирении. Хотя, видит судьба, именно о нем задумывался всю дорогу в Оверисс.

Полный гнева и злости против бывшего друга, Алнийр искренне полагал, что никогда не сумеет его простить. Но в Атириссе столь категоричное мнение слегка поколебалось, ведь Шэмиан был, пусть и не кровным, но братом Дайлен, да и Алнийр больше не видел в нем того мальчишку с безумным взглядом, который без раздумий и сожалений отказался от их дружбы. В Атириссе Шэмиан куда больше походил на себя прежнего, на того, кем мог бы вырасти, не случись в их жизни войны.

И потому невольно Алнийр искал оправдания тому, кого однажды от всего сердца возненавидел. Но встреча в Овериссе показала, сколь нелепы такие поиски. Шэмиан казался тем, кого он видел здесь десять лет назад – гневным, непримиримым, готовым к войне. Наверное, именно поэтому Алнийр оказался готов к нападению, и почти сплел оборонительное заклятие, когда несостоявшуюся драку прервал звон стекла.

Первое, что почувствовал Алнийр – облегчение. Прошли времена, когда они с Шэмианом могли позволить себе почти серьезные поединки, выясняя, кто сильнее, и не опасаясь за свою жизнь. Сейчас же драка должна была закончиться гибелью одного из них, что привело бы Атирион к катастрофе вне зависимости от исхода поединка. И понимание, что это отсрочилось, не могло не радовать.

А затем Алнийр увидел, кто разбил витражное окно. Ани! Его неугомонная сестричка снова своим вмешательством спасает мир. И на этот раз тоже в довольно странной компании. Что такое могло связывать Ани и ривлара, что последний нес ее на себе? Алнийр даже не сумел с ходу припомнить, бывало ли подобное прежде – чтобы ривлары снисходили до помощи людям? Но эти вопросы забылись, стоило ему услышать странное. Шэмиан вспомнил Ани? Вспомнил, хотя должен бы узнать…

Но и это недоумение растворилось в свете последовавшего. Жестокая правда о резне в Миариссе, произошедшей десять лет назад; он ведь все эти годы жил в убеждении, что ее начали атирии. И, хотя не особо при этом ошибался, но жители Миарисса оказались жертвами – все.

Он не успел удивиться, как его сестра, абсолютно бездарная в плане волшебства, сумела создать заклинание, потому что оно открыло истинную сущность тех, кто все это время стоял за раздором между атириями и людьми.

Хигары.

Жуткие существа из полузабытых легенд, враги всего живого в Атирионе. И его первый советник, тот, кто служил еще его отцу, охраняя жизнь Правителя, тот, кому Алнийр всегда доверял – один из них. Потрясение оказалось настолько велико, что Алнийр не успел ничего сделать, когда хигар сорвал с него джерт силы. Только и сплел оборонительное заклинание, но хигар и не думал нападать. Мерзкие твари понимали, что вступить в бой здесь и сейчас, даже несмотря на растерянность противников – плохая идея. Отпор Правители способны дать в любом состоянии, а бой быстро привел бы их в чувство, и у хигаров не осталось бы шансов победить. А потому мерзкие твари сделали самое умное в этой ситуации – сбежали, прихватив два самых мощных источника волшебной силы в Атирионе.

Не только Алнийр понимал, зачем хигарам джерты. И к чему приведет их использование, а потому без колебаний признал необходимость отправиться в погоню немедленно, пусть даже в компании атирия, с которым они все еще оставались врагами. И в отношении Ани их с Шэмианом мнения удивительным образом совпали – девушке безопаснее остаться в Овериссе. Было странно чувствовать эту общность с Шэмианом – словно на миг вернулось общее прошлое, когда они во всем поддерживали друг друга.

Но, пуская своего коня вслед белогривому атирия, Алнийр уже чувствовал сожаление, что не позволил Ани отправиться с ними. Ее присутствие делало то, что не могло все волшебство тиатов – мирило двух правителей. Сейчас, оставшись наедине, они снова стали враждебно настроенными чужаками. Даже понимая, что хигаров победить они могут только сообща. Увы. Им предстояло вместе сражаться против величайшего зла в Атирионе, а Алнийр не был уверен, что может доверять Шэмиану. И больше не получится единолично справиться с проблемой, как он привык за последние десять лет, ответственность за принятые решения придется делить с атирием.

Это вносило сумятицу в мысли, и без того мечущиеся в попытках осознать все произошедшее. Порождало растерянность и устойчивое желание сделать что-то безумное, чтобы вырваться из замкнутого круга неверия и запредельного отчаяния, рождавшегося из осознания, что привычная картина мира разрушена и никогда не станет прежней. И единственное, что удерживало его в трезвом уме – мысль, что только от них зависит спасение Атириона.

Возможностей менять лошадей в дороге у них не имелось, да и вряд ли Шэмиан согласился бы пересесть на другого жеребца. Верность белогривых вошла в легенды, но мало кто знал, что в ответ и атирии оставались верны своему скакуну до последнего. Поэтому, чтобы не загнать лошадей, после целого дня бешеной скачки было решено остановиться на ночлег.