Aut vincere,aut mori

Глава 5. Bonum initium est dimidium facti

Когда мои глаза открылись, то первое, что я увидела, были нежно-голубые стены, которые напоминали о небе в разгар дня. А вокруг меня были сильные руки, от которых так и веяло теплом. Видимо, их обладатель почувствовал, что я проснулась, потому что скоро заговорил:

- Как ты, котенок? – глубокий, но слегка взволнованный голос раздался прямо над моим ухом.

- Очень хочу пить, - призналась я.

С минуту мы оба молчали. Я слегка повернулась в кольце рук Джеймса, его невероятные синие глаза смотрели на меня с таким облегчением, что мне захотелось разрыдаться у него на плече. Я чуть не лишила себя жизни. Жизни, которая, кстати, совсем не принадлежит мне. Воспоминания о последних минутах, оставшихся в памяти захлестнули меня, если бы Джеймс снова не заговорил мне в волосы.

- Ты меня так напугала. Ты просто не представляешь, - он шумно вдохнул, и я снова почувствовала, что скоро расплачусь прямо у него на плече.

- Как ты здесь оказался?

- Приехал, потому что ты забыла у меня дома свой телефон. Но когда приехал сюда, а ты там… - он покачал своей головой, словно вытряхивая из него те воспоминания.

- Я не хотела этого.

Мне почему-то показалось, что мне нужно объяснить ему все, ведь буквально за час до этого я сидела у него дома, беседуя с его родителями и сестрой, а потом он нашел меня в ванной.

- Это ты, - я запнулась, сглатывая, - ты спас меня?

Он слабо кивнул, приглаживая мои волосы.

- Ты выпила не очень много болеутоляющего, и, видимо, я вовремя приехал, поэтому обошлось промыванием желудка, - его голос был таким усталым, что мне хотелось утешить его так же, как он сейчас утешал меня.

Не знаю, сколько мы лежали вместе. Его руки аккуратно гладили мои, а разобрать, где чьи ноги, было практически невозможно. Это положение позволяло мне рассмотреть его. Невероятные глаза цвета моря сейчас были закрыты, а под ними я заметила тени, но даже это его не портило. Волосы были еще в большем беспорядке, чем обычно. Я подняла руку, чтобы провести по почти незаметным глазу веснушкам на его лице. Всегда мечтала иметь веснушки.

- Ты так и будешь меня рассматривать? – улыбнулся парень, открывая один глаз.

Его улыбка была такой теплой, что мне показалось, что я лежу на песке под палящим мальдивским солнцем.

- Да. – ответила я, чувствуя, как приливает кровь к моим щекам.

- Почему? – неожиданно серьезно спросил Джеймс, открывая свои ярко-голубые глаза, в которых я увидела боль. – Почему ты это сделала? Просто скажи мне! Ты сидела с моей семьей, мы разговаривали, и все было нормально, а потом, когда я приезжаю, чтобы отдать тебе телефон, нахожу тебя в ванной, накаченную болеутоляющими.

- Это было спонтанно, я … я просто пришла домой… а мама… ее слова, - я наклонила голову, и почувствовала, как жгучие слезы потекли по моим щекам.

- Как давно?

Я вопросительно посмотрела на него сквозь пелену слез, поэтому он пояснил:

- Как давно у тебя проблемы? Как давно ты недовольна своей жизнью?

- Я не зна…

Мой голос сорвался, поэтому я закрыла лицо руками, которые моментально стали мокрыми. Джеймс сильнее обнял меня, прижимая к своему плечу. Никогда не думала, что он такой. А какой он? Я думала, что знаю его, что он заносчивый, самовлюбленный, алчный и абсолютно и непоправимо жестокий. Но теперь я видела перед собой совершенно другого человека. Он был добр, терпелив, умен и очень, просто до безумия, нежен и заботлив. Как много у меня заблуждений? Сколько ярлыков я вешала на людей просто потому, что они не вписывались в мои рамки. Да и я сама не вписывалась в свои рамки.

- Я согласен, - сказал парень, вырывая меня из своих размышлений.

Я подняла на него свои глаза в немом вопросе.

- Я согласен показать тебе мир.

- Почему?

- Знаешь, однажды и я утрачу смысл жизни. Мне будет казаться, что я просто существую, а не живу. И, я уверен, это время станет худшим периодом взросления. Но у меня есть воспоминания, способные напомнить мне, что значит жить. А у тебя их нет. Я хочу, чтобы заново влюбилась в мир, а если еще не сделала этого, то впервые познала это чувство. Хочу, чтобы, когда ты снова станешь сомневаться в правильности своего пути и его смысле, ты вспомнила эти моменты: ярко-алые закаты, бирюзово-голубые моря, чувство свободы, чувство жизни. Я дам тебе все это, потому что сама мысль, что кто-то, тем более ты, может лишить себя жизни, заставляет меня усомниться в паутинках, которые созданы судьбой и за которые она дергает.

Все это Джеймс проговорил очень быстро, вглядываясь в мои глаза, которые снова наполнились слезами, заставляя опуститься на мое место рядом с ключицей.

- Я улажу пару вопросов, касающихся самого путешествия, а ты, - он поднял мою голову за подбородок, чтобы я смотрела на него, - должна сама решить, как сказать об этом родителям или не говорить им вообще. Это твое право.

Я пару раз кивнула, давая понять, что суть уловила. После этого мы больше не разговаривали.

На следующий день я не появилась в школе. И на день после того. Мама постоянно звонила, пытаясь выяснить, что происходит. В первый вечер я взяла телефон, но очень быстро пожалела об этом. Разговор был примерно такой:

- Мне сказали, что ты сегодня не была в школе? Почему?

Я чуть было не высказала ей все, что думаю по поводу ее «заботы», но вспомнила свой план и прикусила длинный язычок.

- Я приболела, - соврала я.