Авантюристка

Глава 4

Алёне уже доводилось бывать в Минеральных водах вместе с отцом, потому расплатившись с извозчиком, она уверенно зашагала в сторону маленькой, но опрятной гостиницы. Алексей, подхватив саквояж, устремился следом.

Увидев перед собой хорошо одетую барышню, швейцар поторопился распахнуть двери перед ней и её спутником. В помещении гостиницы было довольно тихо. Несколько постояльцев обедали в общем зале и, мельком взглянув на молодую пару, направившуюся к конторке служащего, вернулись к трапезе и беседам.

- Чего изволите, сударыня? – оторвавшись от своих записей, скользнул равнодушным взглядом по посетителям через очки в роговой оправе измождённый сутулый клерк.

- Я хотела бы снять комнату, - стушевалась Алёна.

- Извольте. Вам нумер на двоих? – бросил он быстрый взгляд на Алексея, нервно переминающегося с ноги на ногу. – Паспортные книжицы пожалуйте.

- Елена Яковлевна, - склонился к самому уху Алёны Алексей, - вы за меня не тревожьтесь, я найду, где переночевать, а утречком буду вас здесь дожидаться.

- Не глупи, Алёша, - шёпотом ответила Алёнка, роясь в саквояже в поисках документа.

Алексей тяжело вздохнул и, вынув паспорт из кармана пиджака, протянул его Алёне.

- Будьте любезны, два номера, - протянула Алёнка паспорта служащему за конторкой.

Клерк внёс имена новых постояльцев в учётную книгу и вернул им документы. Сняв ключи с крюка над конторкой, он прошёл к лестнице.

- Пожалуйте за мной, - обернулся он, стоя на нижней ступеньке.

Оставшись одна в комнате, девушка огляделась. Не хоромы, но вполне опрятно и уютно. Кровать, застеленная белым пикейным покрывалом, на окнах светло-голубые ситцевые занавески в мелкий цветочек, пузатый комод у стены, у окна небольшой круглый стол и стул с высокой спинкой, а в углу умывальник, над которым помещалось небольшое круглое зеркало в резной деревянной раме. Сняв шляпку, Алёна небрежным движением забросила её на кровать и поправила перед зеркалом выбившиеся из косы локоны. В дверь тихо постучали.

- Это я, - послышался приглушённый голос Алексея.

- Входи, - отозвалась девушка, присаживаясь на кровать.

Алёна догадывалась, о чём пришёл говорить с ней приятель её детских проказ.

- Сказывай, что тебе в Петербурге понадобилось, что ты тайком из дома улизнула? – хмуро осведомился Алёшка, присаживаясь на единственный стул.

Алёна отметила про себя, что выкавший ей до того Алексей, перешёл на «ты». Она и сама почувствовала, что промеж них всё вновь переменилось. Тайный побег из родного городка, будто вернул их в детские годы, когда для них ещё не существовало сословных различий.

- Столицу хочу поглядеть, - с вызовом посмотрела она в небесно-голубые глаза приятеля.

- Стало быть, не скажешь. Ну, и ладно, - криво усмехнулся Алексей. – Может, вернуться пока не поздно? - вздохнул он, с надеждой взглянув в тёмные непроницаемые глаза Алёны.

- Струсил? – пренебрежительно улыбнулась девушка.

- Не-а, - протянул Алексей, - но как подумаю о батюшке, о матушке, так сердце заходится, - опустил он голову, сжимая виски широкими ладонями. – Каково им без меня будет?

- Не тревожься, Воронин, - вздохнула Алёнка. – Доберёмся до Петербурга, я телеграфирую, что мы живы и здоровы.

- Как же ты жить в столице собираешься? – поднял голову Алексей, пристально вглядываясь в лицо Алёны.

Девушка пожала плечиками:

- Будет день, будет пища, - улыбнулась она. – А ты? В матросы поступишь?

- Возможно, - блеснули голубые глаза Воронина.

Алёна не удержалась от тяжёлого вздоха при взгляде на друга детства. Не сослужила ли она Алексею дурную службу, оторвав его от дома и близких людей? В Пятигорске перед молодым человеком открывались довольно заманчивые перспективы, тогда, как в столице ему будет трудно добиться, чего бы то ни было.

Ещё когда они были детьми, отец Алёны заприметил смышлёного мальчишку в окружении дочери и настоял на том, чтобы тот поступил в гимназию, кою Алексей и окончил с отличием по всем предметам. Забавы ради Алёнка взялась обучать приятеля французскому и, признаться, была поражена его успехами. Таким образом, сын дворника и прачки получил довольно приличное образование, и купец Коршунов, вполне доверяя ему, взял юношу к себе приказчиком. Однако, что могло ожидать Воронина в блистательной Северной Пальмире, учитывая его происхождение? Без протекции и нужных знакомств все его достоинства вряд ли заслужат должного внимания.

Заметив подёрнувшийся грустью взгляд девушки, Алексей широко улыбнулся.

- Не журись, - осмелился он коснуться её руки, покоившейся на белом покрывале, - Бог не выдаст, свинья не съест. Не век же мне в лавке прозябать.

Опасаясь встретить кого-нибудь из знакомцев, обедали и ужинали молодые люди в номере у Алёны и, строя планы на будущее, разошлись спать довольно поздно.

А между тем в усадьбе купца Коршунова ночь не спали. Алевтина Георгиевна встревожилась, когда Алёна не пришла к обеду. Обождав около часу и окончательно уверившись в том, что с дочерью случилось нечто нехорошее, почтенная купчиха велела запрячь коляску и сама отправилась к лавке. Огромный амбарный замок на дверях стал неприятным сюрпризом, в голову пожилой женщины тотчас закрались нехорошие мысли. Вернувшись домой, madame Коршунова поднялась в спальню дочери и вместе с горничной Анфиской перебрала её гардероб, удостоверившись, что часть вещей исчезла вместе с их обладательницей. На память пришёл странный порыв дочери, когда она за завтраком вдруг попросила простить её, чтобы она не натворила.

Алевтина Георгиевна послала за матерью Алексея, служившей в доме Коршуновых прачкой. Расспросив напуганную женщину и убедившись в том, что вместе с Алёной пропал и Алексей, купчиха схватилась за голову.

- Увёз девку! – причитала она, горестно всхлипывая и раскачиваясь на стуле. – Ох, горюшко, - плакала женщина. – Зачем же они так? Кабы повинились оба, не стали бы мы противиться.

Слушая её причитания, разревелась белугой и Акулина.

- Яшу надобно известить, - подскочила со стула Алевтина Георгиевна, заметавшись по комнате.

Время было уже довольно позднее, потому на телеграф решено было отправиться поутру.

Получив телеграмму от супруги, Яков Иванович спешно оставил все свои дела в Ставрополе и в тот же день выехал в Пятигорск. По приезду купец, выслушав расстроенных женщин, быстрым шагом, неожиданным для его комплекции, прошёл в кабинет. Открыв сейф, Яков Иванович обнаружил записку, оставленную дочерью.

«Милые мои маменька и папенька, не браните меня. Нет мне жизни без милого друга. Будет угодно Господу, вернусь в самом скором времени. Люблю вас. Алёна».

Крякнув с досады, Коршунов пересчитал деньги и покачал головой:

- Ах, Алёшка, ах, плут! Вот же в тихом омуте, черти водятся, - бормотал он. – Ну, погодите, голубчики. Вот догоню… - он не договорил, поглядев в испуганные глаза супруги.

- Яша, не грозись, - попросила она. – Коли любят друг друга, что ж теперь...

- Так пришёл бы чин чином, руки бы попросил, - сердито нахмурился купец.

- А ты бы отдал Алёнку за него? – пробормотала Алевтина Георгиевна.

- Ох, матушка, не знаю, - покачал головой Коршунов. – Молодец-то он смышлёный, было бы дело на кого оставить, - вздохнул Яков Иванович. – Ну, да решено, поутру на вокзал еду, порасспрошу. Авось видели их.

- А коли вернутся? – с надеждой заглядывая мужу в глаза, осмелилась поинтересоваться купчиха.

- Тогда честным пирком, да за свадебку, но зятюшку за кудри золотые всё ж оттаскаю паскудника, - грозно молвил купец.

Поездка на вокзал ничего не дала. Никто не видел ни приказчика, ни купеческой дочери в тот день, когда оба они исчезли из Пятигорска. Как бы ни старались Коршуновы держать в тайне побег дочери и приказчика, а всё ж слухи о том распространились по городку со стремительностью лесного пожара в засушливую летнюю пору.

Беглецы меж тем, не ведя, какие грозные тучи собрались над их головами в родном городе, на восьмой день пути вполне благополучно достигли Петербурга. Сойдя с поезда на Николаевском вокзале, молодые люди в первое время были просто оглушены суетной жизнью столицы. Однако день клонился к вечеру, и глазеть по сторонам времени не оставалось. Надобно было определиться с жильём и решить, что делать дальше. Дорогою Алексей окончательно решил поступить матросом в Балтийский флот, а Алёна подумывала о том, чтобы первое время подыскать себе место продавщицы в магазине или компаньонки, ежели повезёт. Лишь об отношениях говорить избегали. Воронин никак не мог решиться попросить девушку стать его женой, а Алёна даже не догадывалась о его душевных терзаниях.

Отойдя от вокзала, Алёна и Алексей присели на скамейку в небольшом скверике. Открыв саквояж, девушка извлекла пухлую пачку банкнот, и, отсчитав тысячу рублей, протянула ассигнации изумлённому приятелю.

- Алёша, возьми на первое время, - вздохнула она, понимая, что пришло время расстаться, ведь для того, что она задумала, Алексей ей будет только помехой.

Воронин полагал, что они и далее будут вместе устраиваться в столичной жизни, а выходило, что в его присутствии более не нуждались. Мало того, ему ещё и платили за то, чтобы он не путался под ногами.

- Деньги-то спрячь, - нахмурился Алексей, озираясь по сторонам. – Не ровен час, увидит кто. В большом городе знаешь, сколько всяких проходимцев? Алёна поджала губы и попыталась запихать пачку ассигнаций в карман пиджака Воронина. – Сказал же не возьму! – рассердился молодой человек и затолкал деньги обратно в саквояж.

- Но не могу же я тебя вот так оставить, без ничего, - жалобно глядя на него, со слезами в голосе пробормотала девушка.

- Мне таких щедрот от вас, Елена Яковлевна, не надобно, - скривился Алексей, понимая, что все его мечты о счастье с черноокой красавицей прямо здесь и сейчас обращаются в прах. – Не пропаду. Позвольте до гостиницы сопроводить. Мне так спокойнее будет.

Уязвлённая его словами до глубины души, Алёна решительно поднялась со скамейки:

- Я в ваших услугах Алексей Архипович более не нуждаюсь, - выпалила она.

- Ну, вот и славно, - поднялся вслед за ней Алексей и отвесил девушки издевательский поклон. – Благодарствуйте, что доставили меня в столицу.

Воронин развернулся и побрёл в сгущающиеся сумерки. Алёна растерянно посмотрела ему вслед, но потом, спохватившись, взялась за ручку потёртого саквояжа и, путаясь в подоле платья, побежала следом.

- Алёша! – крикнула она и стушевалась, заметив недоумённые взгляды прохожих.

Воронин остановился, подождал, когда она догонит его и хмуро исподлобья взглянул в пламенеющее румянцем лицо.

- Чего ещё? – довольно нелюбезно осведомился он.

- Давай вместе в гостиницу пойдём, - тронула она его за рукав.

Забрав у девушки тяжёлую поклажу, Алексей подхватил её под локоток и устремился к выходу из сквера. Никто из них не заметил щеголеватого господина с тросточкой всё это время не спускавшего глаз с молодой пары и двинувшегося им вослед.

Остановив проходившего мимо пожилого человека, Воронин осведомился у него о том, где можно поблизости найти приличную гостиницу. Мужчина объяснил, как пройти до Большой Северной, бывшей Знаменской и, раскланявшись с молодыми людьми, продолжил путь.

Гостиница оказалась шикарным отелем, и путешественники несколько оробели, остановившись у её крыльца.

- Поздно уже нынче что-то другое искать, - пробормотала Алёнка. – Переночуем здесь, а поутру сыщем другое жильё, - обратилась она к Алексею.

- Зачем же другое, - покачал головой Алексей. – Судя по всему, публика здесь приличная. Оставайся здесь, а я себе что-нибудь попроще найду, иначе твоих капиталов надолго не хватит.

- Я настаиваю, - топнула ногой рассерженная девица.

- Полно, душа моя, - мягко улыбнулся Алексей.

- Возьми хотя бы сотню, - сдалась девушка, вновь открывая злосчастный саквояж.

- Я верну, - пообещал Алексей.

Проводив девушку до стойки портье и дождавшись, пока она получит ключи от номера, Воронин откланялся, пообещав навестить её, как только сам устроится.

- Грабёж, - ворчала Алёна, поднимаясь по лестнице в номер вслед за носильщиком, что нёс её саквояж. – Восемь рублей в сутки, да где это видано?! - продолжала сокрушаться она.

Прав был Алексей, когда говорил, что жизнь в столице влетит ей в копеечку.

Номер оказался роскошным, и mademoiselle Коршунова быстренько смекнула, что портье подсунул ей очевидно одни из самых дорогих апартаментов.

- Шельма! – сквозь зубы процедила она, когда за носильщиком закрылась дверь.

Оставшись в одиночестве, Алёна выглянула из окна на улицу. Вся площадь перед отелем освещалась электрическими фонарями, несмотря на поздний час, мимо сновали прохожие, сигналя клаксонами, проезжали автомобили. В Пятигорске ей довелось однажды увидеть автомобиль, невесть каким образом оказавшийся в их провинциальном городке, а в столице, судя по всему, данный вид транспорта, совершенно не вызывал изумления.

Обнаружив кнопку электрического звонка, девушка, несколько робея, нажала на неё пальчиком. Тотчас появился коридорный с вопросом, что барышне будет угодно. Алёна заказала ужин и принялась разбирать вещи. Отужинав, девушка погасила свет и забралась в огромную постель. Сон не шёл, она всё ещё расстраивалась из-за глупой ссоры с Ворониным, что не говори, но с ним было не так боязно оставаться в большом совершенно незнакомом городе, но потом её мысли приняли другое направление, и, засыпая, она уже грезила о тёмных очах Сержа Белозерского.

Утренний Петербург встретил Алёну туманом и мелким моросящим дождиком. Позавтракав, девушка решила пройтись по окрестностям, осмотреться. Всё, что ей было известно о Белозерском так это, что в столице он проживает в апартаментах в доме на Большой Морской улице. Вот эта самая улица и стала целью её прогулки по Петербургу. Нет, разумеется, она не собиралась явиться к нему в гости незваной, но где-то в душе тлела надежда на случайную встречу.

Петербург ошеломил юную провинциалку широкими проспектами и площадями, величием соборов и красотою скверов, парков, каналов и мостов. Город казался ей гигантским муравейником, затеряться в котором можно было с пугающей лёгкостью. Где теперь искать Алексея? Что она будет делать, коли не встретится с Белозерским в самом скором времени? Да, и что принесёт ей эта встреча? Пытаясь вернуть себе присутствие духа, Алёна принялась расспрашивать прохожих о том, как ей дойти на Большую Морскую. Добравшись до интересующего её места, она зачарованно уставилась на высокий четырёхэтажный дом, с роскошной витриной ювелирного магазина на первом этаже. Алёна не была бы женщиной, коли не засмотрелась бы на украшения, выставленные в витрине. Склонив голову набок, она отступила на шаг назад, любуясь изящным жемчужным ожерельем с бриллиантовым фермуаром, и столкнулась с молодым человеком.

- Прощения просим, - стушевалась она, глядя в насмешливые серые глаза высокого привлекательного шатена.

- Пустяки, - небрежно обронил он и подал руку очень красивой даме, выходившей из автомобиля.

- Сюда пожалуйте, ваше сиятельство, - тотчас угодливо распахнул двери магазина швейцар перед выгодными покупателями.

Рядом с этой величественной красавицей, глянувшей на неё так, словно она была грязью под ногами, а не человеком, Алёна ощутила себя жалкой оборванкой, а потому проводив глазами красивую пару, тотчас поспешила прочь, стараясь не думать о тех ощущениях, что вызвала в ней нечаянная встреча. По размышлению, затея приехать в Петербург и разыскать здесь Белозерского уже не казалась ей такой привлекательной. Ежели все женщины высшего света таковы, как эта ослепительная богиня, то ей и в самом деле незачем было приезжать сюда. Побродив ещё какое-то время по улице и убедившись в том, что встретить здесь Сергея Кирилловича дело весьма затруднительное, mademoiselle Коршунова отправилась обратно в гостиницу.

Поднявшись к себе в номер, Алёна собиралась пересчитать деньги и распланировать предстоящие расходы. Открыв саквояж, девушка тотчас поняла, что кто-то рылся в её вещах. Всё было уложено совершенно не так, как она запомнило.

- Боже! Боже! Только не это! – шептала она, вытаскивая и складывая на кровать бельё, платья, чулки и прочие мелочи. – Какая же я дура, надобно было деньги с собой забрать!

Исчезли не токмо деньги, но и паспортная книжка. Совершенно оглушённая и раздавленная, Алёна рухнула в кресло. Она ясно помнила, что запирала номер, когда уходила. Получалось, что ограбил её кто-то из работников гостиницы. Слёзы ручьём потекли из глаз. Проплакав около часу, девушка решительно поднялась из мягкого уютного кресла и шагнула в уборную, дабы привести себя в порядок. Смыв холодной водой следы истерики, mademoiselle Коршунова отправилась вниз к стойке портье.

- Меня ограбили, - довольно громко заявила она, служащему за стойкой.

- Вы уверены, сударыня? – холодно осведомился портье. – В нашей гостинице такого отродясь не случалось.

- Вызовите полицию, - поджала губы Алёна.

- Как вам будет угодно, сударыня, - кивнул портье и подозвал одного из носильщиков.

Дождавшись полицейского урядника, девушка изложила ему суть своих подозрений. Пожевав чёрный ус, представитель закона записал её показания и попросил предъявить паспорт. Вздохнув, Алёна призналась, что паспорт у неё тоже похитили, после чего под подозрительным взглядом служителя правопорядка отправилась в свои апартаменты. Спустя полчаса в двери постучали. Открыв, mademoiselle Коршунова встретилась взглядом с дежурным портье.

- Извольте расплатиться, сударыня, - недоброжелательно хмуря брови, процедил служащий.

- Неужели вы не поняли ничего из того, что я вам говорила, - сердито отвечала девушка. – Меня ограбили, у меня ничего нет! – повысила она голос.

- Тогда покиньте нумер, - невозмутимо отозвался портье.

- Дайте мне полчаса, - вздохнула девушка, захлопывая дверь перед носом служащего.

Покидав вещи в саквояж, Алёна спустилась вниз, вернула ключи портье и вышла на улицу. Идти ей было некуда.

«Господи! Что же мне делать?! - растерянно огляделась она по сторонам. – Прежде всего не впадать в грех уныния, - тотчас ответила она сама себе. – Бог не выдаст, свинья не съест!» - вспомнились ей слова Алексея. Порывшись в ридикюле, она нашла несколько мелких монет и остановила мальчишку-разносчика, купив у него газету с объявлениями.

Присев на скамейку в том самом сквере, где давеча она ссорилась с Ворониным, Алёна пробежала глазами колонки объявлений. Требовались горничные, продавщицы, белошвейки. Одно объявление её заинтересовала. Какая-то дама искала компаньонку на полный пансион. Сверившись с объявлением, Алёна отправилась по указанному адресу.

Дом, который она искала, располагался на набережной Екатерининского канала. Это было добротное двухэтажное здание жёлтого цвета, по фронтону украшенное белыми колоннами. Остановившись в нерешительности у крыльца, девушка робко глянула на высокого широкоплечего швейцара.

- Любезный, - пересилив страх, обратилась она к слуге, - мне в газете попалось объявление, что дама, проживающая в этом доме, ищет компаньонку, - вопросительно взглянула она на него.

- Сюда пожалуйте, мамзель, - распахнул слуга двустворчатые двери со стеклянными вставками.

Алёна перешагнула порог и очутилась в роскошном вестибюле. Мраморные колоны, высокие зеркала в золочёных рамах, роскошные ковры и хрустальные светильники, но что-то невольно насторожило её. Отчего в столь пасмурный день все портьеры на окнах были плотно задёрнуты, а помещение освещалось электричеством?

Однако додумать свою мысль она не успела, ей навстречу уже спешил лакей. Взяв из рук посетительницы тяжёлый саквояж, он проводил её длинным коридором в маленькую уютную комнату наподобие кабинета и оставил там дожидаться хозяйку.