Авантюристка

Глава 8

После разговора с Милявским Алёна прошла в спальню, которую делила с Ольгой. Перевязанная шпагатом круглая картонная коробка, оставленная на кровати, привлекла её внимание. Видимо, в ней находился тот самый маскарадный костюм, о котором говорил Григорий Иннокентьевич. Будучи не в силах совладать с любопытством, Алёна развязала узел и сняла крышку. Её взгляду предстало невесомое одеяние из ярко-синего шёлка, представляющее собой шаровары, длинную кофту, расшитую спереди серебряной нитью и мелким речным жемчугом, а также чадра из кисеи того же цвета, что и остальной костюм, украшенная по краям стеклярусом и бахромой из серебристой нити.

Всё это великолепие стоило немалых денег, но иначе и быть не могло, учитывая то общество, где ей предстояло блистать в облачении восточной принцессы.

- Примерь, - послышался сзади тихий голос Ольги.

Увлёкшись созерцанием роскошного восточного одеяния, Алёна и не заметила, как сестра Милявского вошла в комнату. Девушка с тяжёлым вздохом повернулась спиной к Ольге, чтобы та помогла ей раздеться. Костюм оказался несколько велик, но впереди была вся ночь, и обе женщины, не мешкая принялись за работу. Но даже монотонная кропотливая работа не могла принести Алёне успокоения. Снедаемая тревогой, она почти не обращала внимания на Ольгу, пристально наблюдавшую за ней.

Что будет с ней завтра? Что ежели её разоблачат? Девушка смутно представляла себе последствия авантюры, в которую её втянули, в случае неудачи сего предприятия. Одно было, несомненно. Такого позора она не переживёт. Ей даже закралась в голову мысль, что предпочтительнее было бы попасть в руки madame Жози, нежели в руки правосудия, коли её уличат, как воровку.

- Волнуешься? – тихо осведомилась Ольга, закончив работу и осматривая результат своих трудов.

- А ты бы не волновалась? – вздохнула Алёна.

- Ежели всё сделаешь, как нужно, ничего не случится, - тихо отозвалась mademoiselle Милявская.

- Боюсь, я не знаю, как нужно, - грустно усмехнулась девушка.

- Всё довольно просто, - пожала плечами Ольга. – Я сама хотела пойти, но Григорий наотрез отказался даже выслушать меня. Видите ли манеры у меня не те, а ты, стало быть, барышня воспитанная и подозрений не вызовешь.

- Но как я смогу забрать ключ? – сжала в кулаки тонкие пальцы Алёна.

Сколько бы она не пыталась себе представить то, что ей предстоит сделать, но картинка не складывалась в её воображении.

- Я научу. Тебе надобно будет всё время держаться поблизости к князю, выбрать удобный момент и ненароком споткнуться или оступиться, а падая, уцепиться за его одежду и захватить цепочку. Потянешь, но не сильно. Цепочка должна будет оторваться, затем спрячешь ключ в ридикюль и передашь Григорию, - принялась она наставлять Алёну.

- Боязно, - поёжилась Алёна, - а ну, как признает он меня?

- Запольский? – иронично усмехнулась Ольга. – Он уже и думать о тебе забыл.

По губам Ольги скользнула саркастическая улыбка: «Но какова птица, - мысленно усмехнулась она. – Воображает, что князь только о ней и думает».

- Не тревожься, пойдём лучше чаю выпьем, я страсть, как голодна, - произнесла она вслух и заговорщицки улыбнулась Алёнке.

- Ты ступай, а я не хочу. Лучше прилягу, - отказалась девушка.

Оставшись одна в комнате, Алёна извлекла из-под половицы спрятанный от господ Милявских бумажник, доставшийся ей в ту ночь, когда она сбежала из заведения madame Жози. Открыв его, она, верно уже в сотый раз, вгляделась в фотографическую карточку, на которой был запечатлён представительный военный в мундире полковника, чертами лица неуловимо схожий с молодым Запольским. Видимо, это был отец князя, а сей портрет был очень дорог его сыну, коли тот всюду носил его с собой.

Подавив тяжёлый вздох, девушка решительно затолкала бумажник в ридикюль, который намеревалась взять с собой завтрашним вечером. Ей пришло в голову, что было бы справедливо вернуть князю утраченное, пусть она и собиралась способствовать куда большей потере, но ведь то не по своей воле.

Ночью Алёна не сомкнула глаз, вздыхала и ворочалась, мешая спать Ольге. Впрочем, и Милявская отнюдь не была так спокойна, как хотела бы показать. Она страшно злилась на брата за то, что он брал с собой Алёну, а не её. И вовсе не потому, что переживала о судьбе девушки, волею случая оказавшейся связанной с ней и Григорием, но потому, что была почти уверенна в том, что по своей неопытности и неискушённости в делах подобного рода, Алёна не только не поможет её брату, но и навлечёт на него беду.

Схожие мысли не давали уснуть и Алёнке. Её весьма богатое воображение рисовало ей картины одну страшней другой. То ей виделось, что с неё срывают чадру и обличают в том, что она не та, за кого себя выдаёт, то мерещилось, что князь ловит её за руку в момент совершения кражи, а после двое полицейских, подхватив её под руки, волокут прямо в тюремный каземат. Девушка совершенно измучилась, и невольно желала уже того, чтобы всё быстрее закончилось, ибо каждая минута ожидания сводила её с ума: «Пусть бы уже всё кончилось, - вздыхала она, - а там будь, что будет».

За завтраком в маленькой гостиной царила тишина. Милявский с тревогой вглядывался в побледневшее личико будущей сообщницы, уж больно горестный вид был у неё, не суливший ему успеха в задуманном предприятии, но смолчал, опасаясь, что начни он её подбадривать и сделает только хуже. Девица и так сама не своя, а уж разговоры о деле, что они собираются провернуть нынче вечером, самый верный путь посеять в её душе панику и провалить всё дело. Григорию даже подумалось, что всё же на дело надобно было взять с собой Ольгу, но с другой стороны, подобное, без всякого преувеличения, громкое дело лишь крепче привяжет Алёну к нему, ибо отпускать её он не собирался.