Авантюристка

Глава 12

Пробудившись поутру в спальне князя Запольского, в его объятьях, Алёна испытала мучительный стыд и неловкость. Она стыдилась истерики, случившейся с ней накануне, стыдилась своих слёз, ибо у неё не было внятных объяснений причин её страданий, но более всего она стыдилась себя самой. Кто она теперь? Падшая женщина. Порченная, как говаривала их кухарка Авдотья, ежели речь заходила о какой-нибудь девице, позволявшей себе больно много вольностей и не бывавшей под венцом. Будто яблоко, внешне красивое румяное, а надкусишь – с червоточинкой. Вот и Алёна нынче такое яблочко. Словно испачкалась, замарала свою девичью честь. Да в её родном Пятигорске за такие дела ворота бы дёгтем вымазали! Сожалела ли она о том, что произошло между ней и князем? Безмерно! Никогда ещё она не чувствовала себя столь гадко. Закрыв глаза, Алёна тяжело вздохнула, при воспоминаниях об ушедшей ночи брезгливая гримаса исказила её черты. Он был с ней, он был в ней, этот, по сути, совершенно чужой человек, касался её тела столь бесстыдным образом, что даже думать о том было омерзительно.

Стараясь не разбудить его, девушка попыталась выбраться из постели, но стоило ей пошевелиться, и Запольский тотчас открыл глаза.

- Я пойду, - высвободилась Алёна из его объятий.

Не поворачиваясь к нему лицом, девушка дотянулась до пеньюара, свисавшего с подлокотника кресла, и торопливо набросила его на плечи. Поднявшись, она туго затянула пояс, по-прежнему избегая смотреть на мужчину, с которым повела ночь.

- И вам доброе утро, сударыня, - вздохнул Арсений и сел на постели. Алёна не ответила, только глянула на Запольского с такой ненавистью, что если бы взглядом можно было убить, он бы тотчас свалился замертво. Черты Запольского окаменели. - Я вас не держу в своей спальне, - холодно добавил он, набрасывая на плечи халат. – Более того, я вас вообще не держу, - сказал он ей в спину.

Алёна замерла у порога, напряглась всем телом, но вновь промолчала, только дверью хлопнула от всей души. Арсений на столь очевидный демарш, только закрыл глаза да стиснул пальцы в кулаки. «Ну, ей Богу, сколько можно уже?! Как дурень с писаной торбой, а всё без толку! Пускай делает, что хочет», - решил Запольский.

Алёна не вышла к завтраку, и пить свой кофе князю пришлось в одиночестве. Нынче было воскресенье, и Арсений был свободен от службы. Он собирался провести этот день с Алёной, пригласить её на прогулку в Летний сад или же продолжить обучение катанию на коньках, ежели она изъявит такое желание, но наступил полдень, а она так и не соизволила спуститься.

Не зная, чем себя занять, а главное, совершенно не понимая причин, по которым вдруг оказался в опале, Запольский прошёл в кабинет, взял со стола свежую газету, что доставили с утра и опустился в кресло. Пробегая глазами мелкий типографский шрифт, Арсений поймал себя на мысли, что не понимает смысла того, что читает. Свернув газету, он отшвырнул её в сторону и выдвинул ящик стола. Серебряный портсигар тускло блеснул в недрах ящика. Князь щёлкнул крышкой, вытащил сигарету и чиркнул спичкой. Горький табачный дым поплыл по комнате причудливыми кольцами. Арсений давно не прикасался к табаку, держал сигареты для друзей, приятелей, бывающих у него с визитами, но нынче желание закурить стало столь неодолимым, что он не стал ему противиться.

Видимо, придётся смириться с мыслью, что на сей раз он потерпел поражение. И что дальше? Отпустить? Пускай идёт на все четыре стороны? Но куда она пойдёт? Впрочем, разве он должен беспокоиться о том? Не должен, но беспокоится, и не только беспокоится, но и терзается угрызениями совести и чувством вины. Разве вправе он отпустить её теперь? И всё же поговорить придётся. Надобно объясниться. Дотянувшись до кнопки звонка, он вызвал лакея.

- Пойди, скажи барышне, что я побеседовать с ней желаю, - распорядился Запольский и затушил сигарету в пепельнице.

В ожидании девушки, Арсений открыл окно, чтобы табачный дым выветрился из комнаты. Дверь за спиной князя открылась, сквозняком захлопнуло оконную раму так, что стёкла зазвенели.

- Ваше сиятельство, - робко обратился к нему слуга. – Так нету барышни, ушла, - развёл он руками.

- Куда ушла? – нахмурился Запольский.

- Не ведаю. Никому ничего не сказала. Катька, горничная, сказала, что собрала кое-какие вещи и ушла.

«Ну, ушла и Господь с ней», - Арсений достал ещё одну сигарету, но передумал. Сломав её пополам, он повернулся к ожидавшему указаний слуге.

- Пускай Гладышев к парадному подъедет, - распорядился Запольский. – Ежели, кто меня искать будет, то я нынче в клубе, - добавил он.

Будучи членом старого Английского клуба, что располагался на Дворцовой набережной, Арсений Борисович имел право привести с собой одного гостя. Вспомнив о Белозерском, Запольский велел шофёру ехать не прямо на Дворцовую набережную, а через Большую Морскую, что значительно удлиняло путь. Белозерские нынче никого не ждали, но визиту Арсения Борисовича чрезвычайно обрадовались. Некоторое время, ожидая пока Сергей Кириллович соберётся к выходу, Запольский провёл в гостиной с дамами.

Аннет не сводила с гостя внимательного взора тёмных очей и, желая произвести на него благоприятное впечатление, старалась занять Арсения Борисовича разговором. Беседовали в основном о развлечениях нынешнего сезона. Подруга Анны, Катиш, участия в разговоре не принимала, вела себя тихо и скромно, как подобает бедной родственнице или приживалке, по крайней мере, именное такое впечатление создалось у Запольского. Сама же Анна Кирилловна очень живо интересовалась культурной жизнью столицы, обсуждали русские сезоны Дягилева, их нашумевший успех в недавнем прошлом и оглушительный провал в нынешнем сезоне. В тайне mademoiselle Белозерская надеялась, на приглашение от Запольского посетить Мариинский театр, где у князя имелась собственная ложа. Арсений прекрасно расслышал невысказанный намёк и пообещал прислать билеты на ближайшую постановку, однако ничего не сказал о том, чтобы оставить компанию семейству Белозерских.