Авантюристка

Глава 19

«Какое ужасное положение?! Как можно было?!» - нервно мерил шагами кабинет Арсений. Выход ему виделся только один, но всё в нём противилось тому. Остановившись у письменного стола, Запольский рухнул в кресло и подпёр голову рукой, закрыв ладонью глаза. Перед ним лежало недописанное письмо. Рука не поднималась закончить его с тем, чтобы написать Григорьеву о том, что поиски mademoiselle Коршуновой следует прекратить по причине изменившихся обстоятельств его жизни. «Боже! Какая нелепица! Полин – моя жена!» - вздохнул Арсений. Ничего более несуразного он и представить себе не мог. Когда-то Полин была для него очаровательным избалованным ребёнком, но девочка выросла, а он по-прежнему не придавал тому значения. Для него отнюдь не являлся тайной тот факт, что она им увлечена, но кто же мог знать, что сие увлечение зайдёт так далеко? Как сам он мог упиться до такой степени, что не понимал, с кем оказался в постели прошлой ночью?! Взгляд Запольского остановился на пустом графине. Ведь случалось и больше пить, но чтобы вот так… до беспамятства… Сам виноват. А раз виноват, стало быть, и отвечать придётся!

Нынче утром за завтраком Полин ни словом не обмолвилась о прошедшей ночи, но по её взгляду Арсений ясно видел, что она ждёт его решения сообразного свершившемуся факту, но он малодушно промолчал, не найдя в себе сил произнести роковые слова, навсегда связующие его обязательствами перед кузиной.

Отняв ладонь от лица, князь тяжело вздохнул и взялся за перо. Рука была тверда, но внутри всё дрожало, пока он выводил на бумаге роковые строки. Эти строки навсегда запечатывали перед ним дверь, за коей оставалась мечта, ныне недосягаемая, но оттого ещё более желанная. В двери тихо постучали.

- Ты позволишь, mon cher? – Полин заглянула, не дождавшись ответа.

- Entrez! – Запольский ответил излишне резко, отбросив перо, будто оно было повинно в его несчастье.

Полин вздрогнула от грубости его тона, от злости, что полыхнула в серых глазах, но пересилив страх, вошла и плотно прикрыла за собою дверь.

- Я лишь хочу сказать, что прошлая ночь ни к чему тебя не обязывает, - опустила она голову, не осмеливаясь смотреть прямо в глаза.

Mademoiselle де Бриенн довольно хорошо изучила нрав своего кузена, его принципы и понятия о чести и достоинстве также не составляли тайны, а потому нисколько не страшилась рискнуть и быть с ним великодушной и всепрощающей. Его имя не единожды связывали с дамами полусвета, с хорошенькими вдовушками и даже замужними красавицами, но чтобы он опорочил девицу, такого не случалось никогда! И она не просчиталась, явившись с повинной головой, великодушно отказываясь от своего права.

- Обязывает! – зло ответил князь. Поднявшись с кресла, он в несколько шагов пересёк кабинет и остановился перед девушкой. Злоба, горевшая в серых очах, сменилась тоскою, но он не позволил кузине заглянуть глубже и опустил ресницы. – Полин, я не могу обещать тебе любви, ибо её нет в моё сердце, - заговорил он глядя в сторону, - но, сделавшись моей женой, ты можешь рассчитывать на моё к тебе уважение, коего не может быть лишена княгиня Запольская.

Девушка не сдержала тяжёлого вздоха, её рука взметнулась, будто она желала прикоснуться к стоящему перед ней мужчине, но повисла в воздухе, так и не достигнув своей цели.

- Я стану тебе хорошей женой, - выдавила она, страшась поднять глаза. – Ты злишься, и я понимаю тебя, но рано или поздно это всё одно случилось бы с нами, - сбивчиво заговорила она.

- Довольно о том! – поднял руку в предостерегающем жесте Запольский. – Слова здесь излишни. Сделанного не воротишь. – Он умолк, обдумывая какую-то мысль. Вскинул голову, откидывая со лба непокорные пряди, и рубанул ребром ладони по столу. - Пора возвращаться в Петербург. Коли уж всё решено, то предстоит ещё немало сделать, - с каменным выражением лица произнёс князь.

- А как же визиты? – пробормотала побелевшими губами Полин.

- Напишешь письма, извинишься, можешь сослаться на меня, - отозвался Запольский, обратив свой взор на склонённую перед ним золотистую голову.

Полин молча кивнула и вышла, затворив за собой дверь. Вернувшись к столу, Арсений смял письмо к Григорьеву и швырнул его в пустой камин. Незачем писать, коли всё можно объяснить при личной встрече.

Mademoiselle де Бриенн вихрем домчалась до своих комнат и, закрыв дверь на замок, бросилась лицом в кружевные подушки, дабы заглушить возглас ликования. Всё вышло именно так, как она того желала. Успокоив дыхание, девушка поднялась, подхватила с кресла ажурную белую шаль и накинула её поверх золотых локонов на подобии фаты. Она долго вертелась перед зеркалом, голубые глаза её сверкали в предвкушении невероятного триумфа. Наконец-то, она утрёт нос всем кумушкам, посмевшим судачить о ней, как о легкомысленной взбалмошной девице.

Дорогою до столицы её радостное возбуждение несколько улеглось, причиной тому послужило замкнутое отстранённое выражение лица кузена. Погружённый в мрачные раздумья, Запольский едва ли перемолвился с ней парой фраз за всё время путешествия. Он молчал по дороге на станцию, лишь в купе поинтересовался, удобно ли устроилась кузина, после чего вышел на перрон и долго курил одну сигарету за другой до самого отправления поезда. Едва за окном смеркалось, князь предпочёл сделать вид, что погрузился в дрёму, а Полин осталось лишь любоваться его бледным профилем в полумраке купе. И чем дольше он молчал, тем сильнее становилась обида в душе Полин. Нет, она не ждала восторгов, но столь явное проявление скорби по поводу грядущей женитьбы у кого угодно могло вызвать негодование. Её эгоистичная натура не могла смириться с тем, что в душе он по-прежнему оставался верен другой. Разве не она, mademoiselle де Бриенн, первая красавица Петербурга? Разве не к её стопам были сложены осколки разбитых сердец самых достойных представителей мужского племени? Так от чего столь скорбный вид?