Авантюристка

Глава 33

Григорьев, заложив руки за спину, отвернулся к зарешеченному окошку. Не было сил смотреть в огромные карие глаза, невыносимо было видеть, как во взгляде гаснет надежда, уступая место отчаянию. Ротмистр дёрнул плечом и заговорил, не поворачивая головы:

- Елена Яковлевна, голубушка, вы меня будто и не слышали вовсе. Я не говорю, что вы останетесь здесь надолго, но Бога ради, дайте же мне время разобраться во всём.

- Сколько?

- Что сколько? – обернулся Григорьев.

- Сколько ещё времени вам потребуется? Я с ума схожу здесь! – Алёна закрыла лицо ладонями, всхлипнула и тотчас убрала руки, вытирая слёзы, что всё-таки скатились по щекам.

- Я не знаю, - вздохнул ротмистр. – Вне этих стен вы будете в опасности, а я никак не смогу вас защитить.

- Мне не нужна ваша защита, Александр Сергеевич. Я сама могу о себе позаботиться.

Григорьев нахмурился, забарабанил пальцами по столу:

- Ваш кузен Сергей Кириллович Белозерский чудом остался жив, а ведь ему известно, куда меньше, чем вам.

- Что с Сержем?! – ахнула барышня, вцепившись в край стола так, что побелели костяшки пальцев.

- Его пытали, сломали пару рёбер и ключицу, - не стал скрывать истину Григорьев.

Алёна побледнела, закусила губу, страх мелькнул во взгляде.

- Ежели с вами что-то случиться, то я никогда не выйду отсюда, – озвучила девушка свои опасения.

- Со мной ничего не случится, - улыбка ротмистра вышла фальшивой. Царапина на щеке напомнила о покушении. – Помимо меня о вашем пребывании в крепости известно ещё одному человеку, на которого я могу положиться при случае. Я лишь прошу вас, довериться мне и подождать, совсем немного. – Григорьев шагнул к столу, за которым сидела арестантка, и накрыл широкой ладонью дрожащие пальцы девушки. – Я принёс ваши вещи, - кивнул он на саквояж, оставленный им у двери. – Мне надобно будет отлучиться из Петрограда, ежели вам что-нибудь надобно, говорите сейчас.

Алёна вытащила руку из-под ладони ротмистра:

- Всё, что мне нужно – это свобода, - вздохнула девушка.

- Вы ведь знаете, где искать mademoiselle Палех? – осведомился Григорьев, вновь шагнув к оконцу.

- Не понимаю, о ком вы? – отвернулась девушка.

- Право слово, Елена Яковлевна, довольно уже. Mademoiselle Палех, - ваша тётка, она же madame Прохорова. Я всё одно найду её, но с вашей помощью сие будет быстрее. Это в ваших же интересах.

- Госпиталь под Сморгонью в усадьбе Огинского, - сдалась Алёна. – Там мы виделись в последний раз.

- Я должен идти. – Григорьев на сей раз улыбнулся искренне, от души. Остановился уже у двери и похлопал себя по карманам. – Чуть не забыл, - протянул он девушке коробочку с папиросами.

Покинув стены Петропавловки, Александр вдохнул полной грудью, что не говори, но в стенах крепости он чувствовал себя неуютно, трудно даже представить, каково хрупкой барышне находиться там в заточении. «Так нужно!» - одёрнул сам себя ротмистр, подавляя порыв вернуться и забрать девицу.

- Куда прикажете, ваше благородие? – осведомился возница, восседавший на облучке казённой кареты.

- Домой, а после на вокзал, - отозвался Григорьев, поднимаясь на подножку экипажа.

Минск встретил ротмистра моросящим дождём. Туман окутывал Виленский вокзал и пути, уходящие вдаль. Потоптавшись на перроне, Александр остановил проходящего мимо кондуктора:

- Не подскажите, как мне в госпиталь попасть, что в усадьбе Огинского?

Кондуктор извлёк из кармана часы, щёлкнул крышкой, сверившись с циферблатом, и поднял голову. Усталый равнодушный взгляд скользнул по лицу офицера:

- Через час поезд санитарный до Молодечно пойдёт, ваше благородие, - указал он на состав, стоящий на путях, - оттуда на перекладных или с обозом, коль договоритесь.

- Благодарю. – Григорьев подхватил чемодан и зашагал в указанном направлении.

Договориться труда не составило, и уже к вечеру Григорьев прибыл на место. Несмотря на поздний час, госпиталь гудел, как растревоженный улей. Накануне прибыл обоз с ранеными, а вместе с ним и весьма неутешительные вести с передовой. Ротмистр поднялся по ступеням к парадному, потянул на себя тяжёлую дверь и шагнул в помещение. В вестибюле его остановил санитар, справляясь кто он, откуда и по какому делу.

Григорьев представился и осведомился о том, где можно найти Прохорову Авдотью Васильевну.

- В операторской. Это во флигеле за домом, - отозвался санитар. – Обождать придётся, ваше благородие.

Александр вновь вышел на улицу. Смеркалось. Морось усилилась, превращаясь в настоящий дождь. Влажная одежда неприятно липла к телу, с козырька фуражки срывались крупные дождевые капли. Прислонившись к толстому шершавому стволу вековой липы, под которой нашёл убежище от непогоды, Григорьев закурил, вглядываясь в сумерки. Дверь флигеля отворилась, два санитара вынесли носилки. «Покойник», - вздохнул ротмистр, глядя на накрытое с головой тело. Шатаясь от усталости, на крыльцо шагнула женщина, провела ладонями по лицу и, заметив под липой красный огонёк тлеющей папиросы, устремилась к нему.

- Не угостите? – глядя на офицера, подпирающего плечом липовый ствол, поинтересовалась Авдотья.

Ротмистр молча вынул портсигар и протянул сестре милосердия. Несколько раз чиркнув спичкой, женщина прикурила, опёрлась спиной на ствол дерева с другой стороны и закрыла глаза.

- Надежда Даниловна, полагаю, - услышала она приятный мужской голос.