Авантюристка

Глава 34

Григорьев нервно мерил шагами тесное помещение каземата. Остановившись у окна, ротмистр заложил руки за спину и повернулся к женщине, сидящей на стуле у грубого деревянного стола. Растерянность во взгляде Александра Сергеевича уступила место едва сдерживаемому гневу.

- Надежда Даниловна, что же вы наделали? – выдохнул ротмистр. Женщина промолчала. Впрочем, Григорьев и не ждал ответа. Стукнул кулаком по столу, Александр Сергеевич тяжело опустился на стул напротив арестантки. – Вы сами себе смертный приговор подписали, - попытался он заглянуть в глаза mademoiselle Палех.

- Мне всё равно, - безжизненно обронила бывшая сестра милосердия, а ныне узница Петропавловской крепости.

Отрешённый взгляд женщины равнодушно скользнул по серым стенам каземата, и только нервно переплетённые тонкие пальцы свидетельствовали о том, что она вовсе не так спокойна, как желала бы показать. Григорьев выругался, хотя прежде при дамах старался не употреблять крепкого словца.

- Ежели бы вы не вмешались, я мог бы арестовать Васнецова, - вздохнул он.

- Какая нынче разница? – устало вздохнула арестантка. – Или генерал Васнецов уже не немецкий шпион?

- У меня нет доказательств… ничего, кроме злосчастной фотокарточки Фридриха Вернера! – повысил голос ротмистр. – Мы обыскали его дом, рабочий кабинет и ничего не нашли. Ни единой зацепки, ничего, что могло бы помочь раскрыть всю агентурную сеть.

- А баронесса? – впервые за всё время разговора во взгляде mademoiselle Палех засветилось нечто, что можно было бы назвать интересом.

- Неужели вы думаете, что Амалия Карловна осталась в Петрограде? – не смог удержаться от сарказма Григорьев.

- Простите, - опустила голову женщина. – В последнюю очередь я думала о том, что будет после того, как я… - она не договорила, спрятав лицо в ладонях.

- Я ничего не могу для вас сделать, - удручённо пробормотал ротмистр.

- Кое-что всё-таки можете, - подняла голову mademoiselle Палех. – Дайте слово, что позаботитесь о Саше.

- Разумеется, я не оставлю вашу племянницу без помощи, - скривился Григорьев.

- И ещё, - Надежда Даниловна умолкла, видимо, решая для себя весьма трудную задачу. – Я знаю, что мне уже не суждено выйти отсюда, потому желала бы встретиться с одним человеком.

- С кем? – поинтересовался ротмистр, прикуривая папиросу и подвигая портсигар арестантке.

- С сыном, - вздохнула mademoiselle Палех, не замечая столь щедрого жеста. – Он ничего не знает обо мне. Я была молода, напугана, и когда он появился на свет, отдала мальчика в приют. Позже я одумалась, хотела забрать его, но его усыновили.

Изумлённый взгляд Григорьева был красноречивей любых слов. Ротмистр закашлялся, слишком глубоко затянувшись табачным дымом, торопливо затушил окурок в жестяной пепельнице и, облокотившись на стол, приготовился слушать.

- У меня были причины искать Васнецова, - вздохнула Надежда Даниловна, покраснев, как институтка на первом свидании.

- Я так понимаю, Фридрих Вернер – отец вашего ребёнка? – тихо осведомился Александр Сергеевич.

- Да, - обронила mademoiselle Палех. – Именно поэтому я просила своего зятя, князя Самбурова, разыскать его.

- Сам Вернер знал о том? – продолжил допрос ротмистр.

- Разумеется, - горько улыбнулась женщина. – Вы ведь знаете, что у генерала Васнецова есть семья: жена, сын и дочь. Сергею Родионовичу двадцатого марта исполнилось двадцать лет. На самом деле он родился не в марте, а в апреле, метрику подменили, чтобы сохранить тайну усыновления, но я всё одно нашла его. К тому времени Серёже уже исполнилось пять лет, и он называл маменькой другую женщину, madame Васнецову, и я не смогла разрушить его жизнь, признавшись в том, что я его мать. Да и что я могла дать ему?

- Боже правый, - Григорьев тяжело вздохнул, с силой потёр лоб, разлаживая хмурые складки. – Вы намерены теперь разрушить его жизнь? Зачем ему знать о том?

- Александр Сергеевич. Я более ничем не могу быть вам полезной, а потому прошу оставить меня, - поднялась со стула mademoiselle Палех, пытаясь скрыть, как сильно уязвил её отказ Григорьева.

Проводив взглядом арестантку, ротмистр забрал со стола портсигар и вышел. Остановившись на берегу Невы за стенами крепости, Александр Сергеевич подставил лицо тёплым ласкающим солнечным лучам и закрыл глаза. В воздухе чувствовалось приближение осени, прохладный ветерок с реки приятно холодил пылающее лицо.

Григорьев уже почти праздновал победу, когда возвращался в Петроград, но не учёл того, сколь мстительной и злопамятной оказалась натура mademoiselle Палех. Разумеется, по-человечески он понимал её, как никто другой - Фридрих Вернер был тем, кто разрушил её жизнь, тем, кто убил того, кого она любила, но это никак не отменяло того факта, что вместе со смертью генерала Васнецова оборвались все ниточки, с помощью которых Григорьев надеялся распутать гигантский клубок шпионских интриг.

Амалия Карловна быстро смекнула, что к чему и покинула Петроград, даже не дождавшись похорон брата. В обществе о близком родстве баронессы фон Майер с генералом Васнецовым, разумеется, никто не знал, но брат и сестра беспрепятственно общались друг с другом под видом лучших друзей, что, конечно же, ни у кого не вызывало подозрений.