Азбука любви

Глава 6. Холостяцкая берлога

В Козловку ехали молча, я дремала, Коля за дорогой следил – второй день метель, надо осторожно вести машину. Когда после муторной дороги мы наконец-то оказались внутри темной высокой ограды «Зайцевского терема», я успела немного заскучать. Может, просто вымоталась за эту неделю, устала.

У Коли старенькая «Хонда», и ту хочет к лету продать, уже копит деньги в доплату, мечтает о каком-то пикапе. Почему-то в голове у меня настойчиво плескалась одна-единственная мысль: это мой первый и последний визит в Козловку. Сугубо деловой, познавательный, ностальгический.

В сельской местности, у родителей в гостях я бываю редко, обычно это событие выпадает на месяц отпуска, который случается у меня в начале лета или ранней осенью. Выбираясь из пыльного шумного города в родную глухомань, я точно знаю, что в день приезда меня ждет щедрое застолье и непринужденная беседа. Перед сном можно прогуляться во дворе, наведаться в огород или палисадник, где вместо цветов буйно разрослась красная смородина и вишня.

А мрачная громадина чужого дома в Козловке встретила хриплым собачьим лаем и присыпанной снегом узкой тропинкой, ведущей до самого крыльца. Заметив мою нерешительность, Коля смущенно засмеялся:

– Тонь, да не бойся ты! Буран старенький, он для проформы лает, доказать хочет, что не зря его хозяин кормит, вот и выслуживается.

– Я и не боюсь! Буран… Имя красивое. Он хоть крепко привязан?

Коля закинул на плечо мою дорожную сумку и свободной рукой сжал мне холодную ладонь.

– Пошли скорей в дом, устрою тебя, а сам еще тут по делам сбегаю. Машину в гараж надо загнать, то да се…

В большой прихожей на двух перевитых между собой сизых проводах свисала с потолка энергосберегающая лампочка. Слабого желтоватого света ее хватало, чтобы понять – в доме планируется или заканчивается грандиозный ремонт. На полу лежали куски линолеума, на одном из них стоял раскрытый ящик с инструментами, тут же валялась старехонькая женская шубейка - по виду настоящий мутон, еще для полноты картины стоит описать пластиковый таз с ветошью и две обшарпанные табуретки.

Едва мы вошли в дом, Зайцев начал командовать:

– Размещу тебя в своей комнате. Вещи можешь на окне разложить и на стуле. Шкаф барахлом завален, лучше его не открывать – двери еле держатся. Верхнюю одежду сейчас повесим на эти крючки. Я тут нормальную вешалку потом приспособлю. Пока недосуг.

В ответ на мой удивленный и несколько раздосадованный взгляд последовало неловкое оправдание:

– Сама видишь, дом почти пустой. Полы недавно закончил. Диван имеется только в моей комнате. Ну… мы же вместе будем спать, да? Я так думал. Но если что, в кухне есть раскладушка. Приятель оставил, он тут летом жил, помогал мне с крышей. Сейчас в городе на заработках.

Стоя на вытертом коврике у порога, я медленно расстегивала сапоги, а еще всерьез размышляла, стоит ли вообще снимать пуховик. В доме, кажется, было прохладно.

Коля сбросил куртку прямо на инструменты и побежал куда-то в темное нутро своей холостяцкой берлоги. Гулким эхом донесся до меня извиняющийся голос:

– Я сейчас отопление включу, не замерзнешь. Одному мне и печки хватает, а гости обычно по делам заходят, долго не задерживаются.

Достав из сумки свои гламурные шлепанцы с помпоном, я с наслаждением сунула в них уставшие ноги и направилась в кухню. Собственно, о том, что это помещение является кухней я поняла по газовой плите и древнему столу, на котором, прикрытые полотенцем, отдыхали тарелки и чашки.

– Тонь, ну прости, чем богат…

Я даже вздрогнула от неуклюжей Колиной попытки меня обнять. Вроде чего ломаться раз приехала с ночевой, а у меня только три горячих желания: чайку попить, выспаться хорошенько и завтра с раннего утра настоять на отправке меня в город.

Сейчас бы уже такой разговор завела, но как-то невежливо сразу об отъезде, человек за мной больше часа по метели тащился, значит, действительно хотел видеть. Я, может, и зануда, но не совсем бессердечная. Пока строила планы побега, Зайцев с поцелуями лез, и скоро стало мне тепло-претепло, сама не поняла, как оказалась распростертой на приятельской раскладушке.

– Коль, а она выдержит? А если мы чего-то сломаем?

– Падать невысоко, все равно одеяло… мягко будет…

Потом Зайцев отправился по своим гаражным делам, а я с воодушевлением принялась за хозяйство. Ничего хитрого - собиралась картошку с тушенкой сготовить. Коля предложил пельмени местного производства - «наши - Козловские ручной лепки», но я не особенно впечатлилась. Картошку с мясом хочу.

А водку пить, наверно, не буду, даже за встречу. Если только маленечко пригубить ради настроения. Оно у меня и так уже в гору пошло. Зайцев еще обещал достать из погреба грибочков маринованных, только не поняла – грузди имел в виду, опенки или лисички. Не важно, все одно - деликатес.

В холодильнике я нашла сметану. Пир закат-и-им… Завтра меня ждет баня. Так что я передумала с утра уезжать, куда торопиться? Гулять, так гулять. С козловским размахом!

Наш поздний ужин прошел в самой приятной обстановке, мы с Колей расслабились, оттаяли, да еще этот буран за окном способствовал сближению тел и душ. Даже стало казаться, будто целый мир снегом замело, и мы одни из всего человечества сидим в тепле и комфорте, пьем чай, заваренный из мятых пакетиков обитающих в жестяной баночке на столе, прямо со сковороды едим вкуснейшую картошку с мясом и грибами, и ничего больше не ждем. Все у нас уже хорошо. Давно я не испытывала такого блаженного чувства.