Баба-Меч

Эпизод второй. Украденное сердце.

Столица владений первого Короля – небольшой городок, где царит махровое средневековье. Узкие, вымощенные булыжником улочки. Дома, чьи верхние этажи почти соприкасаются друг с другом. У дверей на скамеечках сидят хозяйки в чепчиках и вяжут носки.
Мы с Джеком выходим на рыночную площадь. В центре ее – фонтан, по зимнему времени неработающий. Возле фонтана старушка в фуфайке торгует сосисками прямо с жаровни. Учуяв запах, Джек начинает поскуливать. Но денег у меня нет, а жемчуг я отдала Рохле.
- Вот незадача, - говорю я и обхожу фонтан. С другой стороны девушки в красных чепцах и меховых шубках продают парниковые розы. Целые снопы ярко-красных роз лежат на каменном парапете. Бассейн вместо воды завален снегом, и все вместе выглядит очень красиво.
Практичного Джека больше интересуют сосиски. Он возвращается к старушке и начинает Пляску Вымогателя: становится на задние лапы и несколько раз поворачивается вокруг своей оси. Потом приземляется на все четыре и делает умоляющую морду. Торговка смеется и бросает ему сосиску. Я отхожу, чтобы не мешать. Поправляю рюкзак – он нетяжелый, но громоздкий. В нем – карта, лампа, завернутая в кусок брезента, и оставшиеся яблоки. Рюкзак мы, как водится, стянули на станции – не тащить же в руках пожитки. Лампу пришлось обернуть брезентом, потому что я до сих пор не могу понять, как ее выключить. Судя по всему, никак. В основании лампы нет ни отверстия для заливки топлива, ни вентиля, чтоб регулировать фитиль. Она просто горит – и все, хоть тресни. А сквозь брезент свечения не видно.
Мое внимание привлекает плакат на стене одного из домов. Намалеванная красной краской надпись гласит: «Королевский турнир! Приглашаются все желающие рыцари! Вход свободный! Запись у мэтра Ансельмуса». Под плакатом за складным столиком сидит человек в распахнутой шубе и черной шапочке. Надо полагать, это и есть мэтр Ансельмус.
Я подхожу.
- Здравствуйте. Я странствующий рыцарь, приехала из далекой страны. Можно на турнир записаться?
- Отчего же нет, ваша… кхм… светлость. Странствующим рыцарям мы всегда рады. Позвольте узнать ваше имя и титул?
- Ээээ… Я бы предпочла остаться инкогнито…
- Так и запишем, - мэтр Ансельмус достает свиток пергамента, макает перо в чернильницу и замысловатым почерком выводит: «Аноним (дев., салат., сапоги резин.)»
- Я с оруженосцем, - предупреждаю я.
- Ну как же иначе, - мэтр снова макает перо.
- Его зовут Джек.
Мэтр отмечает этот факт на свитке. Я замечаю, что передо мной записались всего человек десять.
- А скоро турнир?
- Завтра, ваша светлость.
- А что ж народу так мало?
- Так ведь рыцарей на свете и так не очень много. – философски отвечает мэтр и чешет пером в затылке. – А его величество наш Король любит турниры. Потом еще пир с фейерверком будет.
- О, у вас уже фейерверк изобрели?
- Так ведь не средние века на дворе, - ухмыляется мэтр Ансельмус.
Я вполне удовлетворяюсь этим ответом.
- Итак, завтра в полдень извольте быть на поле перед королевским замком, это за городом, туда идет автобус № 120. Подходите к столу регистрации, отмечайтесь и ждите сигнала.
Я уже не удивляюсь ни автобусу, ни столу регистрации .
- Благодарю вас, мэтр Ансельмус.
- Я буду за вас молиться, - неожиданно брякает мэтр и набожно складывает руки. Наверное, у них тут такая традиция.
Я возвращаюсь к Джеку, который отлично поладил с торговкой. Положив голову той на колени, мой оруженосец блаженно жмурится, а старушка гладит его серую плотную шерсть и что-то ему рассказывает.
- Идем, Джек, - бросаю я.
- Ой, это ваша собачка? – умиляется старушка. – Такая умная, ну такая умная…
- Это мой друг, - отвечаю я немного враждебно.
Изменник нехотя поднимает голову и отряхивается.
- А вы, я смотрю, нездешние, - торговка завязывает светскую беседу.
- Да. Я странствующий рыцарь. Мы приехали на турнир к вашему Королю.
Лицо старой женщины неуловимо меняется. Уютная улыбка пропадает, нарисованные карандашом брови хмурятся.
- Сказала б вам – уезжайте, да вы ведь все равно не послушаетесь, - вздыхает она. – Собачку вот только жалко.
- Да неужели все так серьезно?
- У нашего Короля нет сердца, - с ударением говорит торговка. – И он ни разу в жизни не терпел поражения.
- Но это всего лишь турнир.
- Но наш Король очень сильный. И у него, как говорится… - она подается вперед и шепчет доверительно: - не все дома… Его все время в битву тянет, вот он и устраивает турниры. К нам уже давно рыцари приезжать перестали, боятся. Только самые дурные на рожон лезут… - тут старушка спохватывается, - ну, или самые храбрые. Когда сражаться не с кем, он свою дружину калечит. Или вообще самого себя.
- Дружину?
- Да он тех, кто после поединка с ним выживает, к себе на службу зовет.
- И что, много таких?
- Пятеро. И все на свой лад тоже… того. Но по ним хоть видно, что живые люди.
Джек деликатно дергает меня за полу дождевика.
- Спасибо, что предупредили, - кланяюсь я. – Мы, пожалуй, пойдем.
Торговка молча протягивает мне сосиску в салфетке и краешком передника утирает глаза.
Отличное начало.

* * *
Ночуем мы на вокзале. Утром, чуть свет, отправляемся искать автобус №120 и, естественно, заблуждаемся. Джек вовремя напоминает мне о карте. В результате добегаем до остановки, когда автобус уже отходит. К счастью, водитель нас замечает и притормаживает.
Садимся. Автобус пуст, только на заднем сидении развалился разбитной дядька в косухе и майке с черепами. В ногах у него большая спортивная сумка, в которой что-то грохает и брякает. Поверх сумки пристроен меч в кожаных ножнах, угол автобуса по диагонали перегорожен чем-то, похожим на удочку. Оказывается – копье в чехле. Дядька ощутимо поддат.
- Привет, - машет он мне. – Я сэр Джон Бренди. Это, конечно, погоняло. Ты на турнир, что ли?
- Нет, я так, посмотреть, - буркаю я и отворачиваюсь к окну.
- Хоррошая собачка, - не отстает сэр Бренди.
Джек с оскорбленным видом заползает под сидение. Сэр Бренди домогается нас еще довольно долго, потом устает и отрубается. Минут за десять до прибытия очухивается, отхлебывает из фляги и лезет трясущимися руками в сумку. Достает оттуда доспехи и просит застегнуть ему поножи. Я посылаю сэра Бренди подальше, и тут автобус останавливается.
Перед королевским замком – асфальтированная площадка размером с футбольное поле, огороженная веревками. Сам замок обнесен бетонной стеной с колючей проволокой, однако торчащие из-за стены башни выглядят вполне средневеково. Я уже успела привыкнуть к подобным вещам.
В полосатой палатке с табличкой «Стол регистрации» сидит мэтр Ансельмус. Тут же в палатке стоит холодильник с пивом.
- Неужели у вас зимой пиво покупают? – спрашиваю.
- А, это вы, - кивает мэтр, сверяется со списком и ставит галочку. – Пиво за счет Короля. Прокат лошадей – тоже. Вон там загон, видите?
Похоже, этот Король действительно псих.
- А пешком можно?
- Как угодно. У нас все можно. Никаких правил, только успевай уворачиваться, - тоскливо тянет мэтр.
Народу почти нет, только рыцари с оруженосцами толкутся у веревок, болтают, курят, пьют пиво. Сэр Бренди, успевший нацепить кольчугу под косуху, проскакивает к палатке и подмигивает мне. Я делаю суровое лицо и иду к загону. Джек держится сзади – лошадей он побаивается. Я тоже. Кони фыркают, прядают ушами, переступают с ноги на ногу. Они славные, думаю я, и они ни в чем не виноваты. Хорошо бы не нашлось ни одного рыцаря, который решил бы сражаться верхом.
Однако такие находятся. Один – юноша, похожий на вопросительный знак – длинный и изогнутый. Второй – конечно, сэр Бренди. У меня возникает желание вызвать его на поединок. Но тут раздается крик мэтра Ансельмуса, усиленный мегафоном:
- Внимание! Дружина его королевского величества!..
Перевожу взгляд на замок. Рва вокруг него нет; металлические ворота отъезжают в сторону, и появляется кавалькада всадников. Выглядят они куда внушительней, чем приезжие рыцари – сплошная сталь и шипы. Кони под ними, как передвижные бункеры – со всех сторон закованы в металл. Пятый, замыкающий, всадник резко отличается от остальных. Доспехов на нем нет; нет вообще никакой одежды, кроме серой туники. По его бледному телу можно изучать анатомию. Развеваются длинные седые волосы и борода, хотя, судя по посадке, всадник вовсе не стар. Из оружия у него только трезубец, который он держит обеими руками, отпустив поводья. Конь идет сам; он под стать седоку – призрачно-серый, с выступающими ребрами и черепообразной мордой. Это почему-то не вызывает жалости, только ужас.
- Не это ли сам Король, - бормочу я.
За плечом вздыхает лошадь, и голос сэра Бренди отвечает:
- Не, эт не Король. Хотя тоже прикольный чувак. Я его, пожалуй, вызову для начала. Надо поразмяться перед настоящим весельем.
- Сэр Бренди, если вы не заткнетесь, вам придется сначала сразиться со мной.
- Да я с удовольствием, - рыцарь кокетливо хихикает. – Только давай потом, если выживешь.
Мэтр Ансельмус в мегафон призывает нас строиться. Рыцари бросают окурки, допивают пиво и нестройной толпой бредут на поле. Оруженосцы остаются за барьером с пожитками. Кому-то лень дойти до прохода, и он лезет прямо через ограждение. Сэр Бренди, верхом, эффектно перелетает через канаты, делает небольшой круг и поднимает лошадь на дыбы. Он единственный из наших, у кого имеются щит, меч и копье. Я искренне надеюсь, что бледный всадник выпустит ему кишки трезубцем.
Мы стоим рядком, двое верховых – отдельно. Джек сидит за барьером и караулит мой рюкзак.. Я оборачиваюсь и улыбаюсь – дескать, не волнуйся, дружище, разберемся. Джек бросает на меня мрачный взгляд. Это означает: сосредоточься и будь внимательна.
Королевская дружина выстроилась в шеренгу на середине поля. Оно слишком велико, чтоб враждующие стороны стояли на разных концах. Вероятно, во времена оны турниры были куда масштабнее. Дружинники, подняв забрала, переговариваются между собой и хохочут.. До меня долетают слова: пехтура… неудачники… цирк какой-то…
- Нормальных всех перебили, одно мурло осталось, - произносит кто-то с явным расчетом, что мы услышим.
В нашей шеренге возникает ропот.
- Смейся, пока живой, приятель –кричит в ответ сэр Бренди. – Я тебе ноги через уши вытащу и узлом завяжу.
Дружинники оглушительно ржут, даже бледный. Он стоит с правого края, как раз напротив сэра Бренди. На крайнем слева горшковый шлем с двумя рогами, и смех звучит как в бочку.
На поле выскакивает мэтр Ансельмус и вопит:
- Внимание! Прошу тишины!
Рыцари затихают, дружина продолжает перешептываться.
- После сигнала начнется турнир, - кричит мэтр Ансельмус. – Просьба отключить особые функции оружия!
В нашем ряду начинается лязг и перещелк. Я свой меч даже не включала, поэтому стою спокойно.
- А где Король? –женский голос откуда-то из середины. Я высовываюсь посмотреть на говорившую. Брюнетка с квадратной челкой и ярко-алым ртом. Шлем с красным султаном держит в руке. Красивая, хотя симпатии не вызывает.
- Его величество появится перед самой схваткой, - успокаивает ее мэтр. – Он не присутствует при организационных моментах. Итак, представляю участников…
- Раньше все делалось по правилам, - говорит сэр Бренди, подъехав ко мне сбоку. - Шлемы в рядок выстраивали и по ним владельцев вызывали. Церемонии разводили. Щас мне больше нравится. Меньше народу, больше кислороду.
Я отмахиваюсь. Мэтр выкликает имена по списку. У большинства пафосные псевдонимы типа «Кровавый Архангел», «Адский мясник» и т. п. Каждый новый шедевр дружина встречает радостным ржанием. Брюнетку зовут Кобра, и это сразу порождает кучу вариаций.
- Выдра!
- Швабра!
- Чупакабра, - гудит рогатый.
Смеются все, включая сэра Бренди. Брюнетка вспыхивает и разражается матом.
Кроме меня, обнаруживается еще один аноним – как раз второй из верховых. При имени сэра Джона Бренди дружина хором издает страдальческое мычание.
- Да когда ты наконец сдохнешь? – вопрошает кто-то.
- Говно не тонет, - самокритично отзывается сэр Бренди.
Аноним №2, то есть меня, обзывают соплей зеленой – и все. Видимо, большего я не стою. Из одиннадцати записавшихся присутствуют десять – кто-то не явился. Струсил или запил, ехидно предполагают дружинники. Сами они проходят под номерами: горшковый – первый, бледный – пятый. Мэтр Ансельмус интересуется, будут ли индивидуальные вызовы. Сэр Бренди сразу вызывает номер пятый. Тот корчит ему рожу, скаля гнилые зубы. Изогнутый аноним берет на себя номер третий, который салютует ему щитом в форме крышки канализационного люка. Остальные с недовольным ворчанием спешиваются. Получается трое против восьми, прикидываю я, и тут подает голос Кобра.
- Я хочу вызвать Короля.
- Дура, ты пешком, - предостерегает сэр Бренди. – Тебе в общую свалку выгодней.
- Я хочу вызвать Короля, - упрямо повторяет она.
- Ключевое слово «хочу», - бормочет кто-то.
Мэтр Ансельмус разводит руками.
- Как угодно. Тогда стойте в сторонке и ждите. Остальные могут начинать.
Кобра отходит к барьеру и закуривает. Четверо всадников отъезжают на свободное место и разбиваются на пары. Мясники и архангелы сбиваются в кучу, тройка дружинников презрительно оглядывает их и поплевывает под ноги. Я нерешительно вынимаю меч.
Мэтр Ансельмус, подобрав полы шубы, вылезает за ограждение и достает из кармана свисток. Резкий свист режет уши.
Турнир начинается.

* * *
Чувствуя себя полной идиоткой, я стою, сжимая выключенный меч обеими руками, и верчу головой туда-сюда. На меня никто не обращает внимания. Из шести рыцарей, участвующих в «общей свалке», один уже стоит в сторонке на четвереньках и блюет. Еще одного оруженосец оттаскивает под мышки за барьер. Прочие еще держатся. Дружинники стоят спина к спине и отбиваются, не переставая зубоскалить. Дела их, однако, не так уж хороши. Горшковому врезали между рогов дубиной, и координация движений у него заметно нарушена.Соседу приходится иногда поддерживать его свободной рукой, что он делает не глядя.
Всадники представляют собой более эффектное зрелище. Крючковатый аноним с номером третьим рубятся на мечах, причем победа не склоняется ни на одну, ни на другую сторону. Сэр Бренди с номером пятым по всем правилам стараются выбить друг друга из седла. Бледный всадник пригибается к самой холке, наставляя трезубец на сэра Бренди, и хихикает, как несмазанная дверь. Сэр Бренди явно рисуется. Дважды они съезжаются и дважды промахиваются; на третий раз номер пятый выбивает копье у сэра Бренди, и тот выхватывает меч.
Кобра, в шлеме с поднятым забралом, нервно бегает вдоль каната и кусает губы. Помада у нее совсем размазалась. Оруженосец сует ей через барьер зеркало.
Мэтр Ансельмус переводит взгляд с поля боя на ворота замка и подносит мегафон ко рту.
- Господа!! – орет он, подпрыгивая от волнения. – Его величество Король!
Битва застопоривается. Пешие – и дружина, и их противники, - преклоняют колено. Кобра валится в обморок, оруженосец ловит ее и трясет, приводя в чувство. Конники салютуют.
Король выезжает на поле через дальний проход. При виде него мгновенно пропадает ощущение балагана. У меня перехватывает горло, и правое колено подгибается словно само собой. Я упираю меч в землю и смотрю на приближающуюся фигуру.
Король кажется очень высоким, хотя сидит согнувшись, словно стесняется своего роста. Из доспехов на нем только кольчуга, облегающая мощный торс. Плечи кажутся узковатыми для такого тела. Голова опущена. Высокий лоб стискивает железная корона с зубцами в форме крестов, кое-где покрытая ржавчиной.
На вид Королю лет сорок пять, а может, и больше. Кажется, будто каждый год жизни оставил след на его лице. Черты его, четкие и правильные, в то же время поражают какой-то предельной настоящестью. Будто некий гениальный ваятель вырубил это лицо из целого куска гранита, а оно возьми и оживи. Мне вспоминаются слова старушки : «По остальным хоть видно, что они живые люди».
- Старая дура, - бормочу я. – Он же самый живой из нас. Мы просто куклы картонные по сравнению с ним…
Очнувшаяся Кобра зыркает на меня с нескрываемой злобой. Я ее вполне понимаю.
Король поднимает руку, и битва вспыхивает снова. Именно вспыхивает – точно всех подбросило взрывом. Даже я вскакиваю и начинаю прыгать вокруг «общей свалки», пытаясь как-то влиться в действие. Меня оттирают. При этом какой-то адский мясник заезжает мне железным локтем в зубы. Я падаю навзничь и по-тараканьи отползаю назад . Сегодня явно не мой день.
Тем временем Кобра медленно подходит к Королю. Тот тяжело спрыгивает с коня и идет ей навстречу. Его движения странно неловки, будто он не вполне владеет своим телом. Кобра замахивается мечом.
- Я вас люблю, - вопит она истерично.
- Я тебя тоже, - глухо отвечает Король.
Королевский фламберг обрушивается на Кобру. Я отворачиваюсь.
Вижу, как бледный всадник с каркающим смехом поднимает сэра Бренди на трезубец. Рыцарь конвульсивно дергает конечностями в воздухе, заостренные зубья торчат у него из спины. Кровь хлещет из раны и изо рта сэра Бренди. Меня начинает мутить.
Отрубленная голова анонима катится по полю, как футбольный мяч. Перепуганный конь мчится прочь, унося на себе безголовое тело; из обрубка шеи фонтаном брызжет кровь. Тело постепенно съезжает с седла и вываливается на землю далеко за барьером. Я на мгновение закрываю глаза руками. Слышу, как где-то сзади жутко и жалобно воет Джек.
«Общая свалка»теперь совсем рядом, и я не успеваю увернуться от падающего прямо на меня тела. Перерубленный почти пополам амбал с дубиной придавливает мне ноги. По дубине перебегают зеленоватые искорки. Я верещу, сбрасываю покойника и кое-как поднимаюсь. Включаю меч. Никаких ограничений. Жизнь дороже.
На меня налетает номер первый в рогатом шлеме. У него в руках алебарда. Удар. Я парирую. Меч отзывается тупой ноющей болью. Голубая молния прошивает алебарду и держащие ее руки в шипастых напульсниках. Рогатого передергивает. Пока он не опомнился, бью его по голове в обход всех существующих правил. Знаменитый шлем раскалывается на две половинки, открывая лицо – привлекательное и довольно молодое. Черные волосы стоят дыбом, как проволочки. Глаза вытаращены. Так и не выпустив алебарды, парень боком заваливается под ноги сражающимся. Я ловлю его за руку и пытаюсь оттащить в сторону. Искренне надеюсь, что он еще жив.
- Брось его нахер, валим отсюда! – захлебываясь, орет какой-то рыцарь, двумя мечами отбивающийся от пары наседающих на него «номеров». Видно, что он на пределе. – Манал я такие турниры, б..!
Я подбегаю и отражаю удар, направленный ему в живот. Получив передышку, рыцарь немедленно разворачивается и удирает во все лопатки, сходу перескочив через ограждение. За ним несется его оруженосец. Дружинники свистят и улюлюкают вслед. Я растерянно отступаю и натыкаюсь на чье-то тело. До меня не сразу доходит, что я осталась одна против пятерых. Нет. Четверых.
И Короля.
- Ой, мамочки, - шепчу я онемевшими губами. - Ну… Это… Давайте, ублюдки, подходите, кто смелый…
Странно, что они не смеются. Только бледный номер пятый, успевший спешиться и присоединиться к соратникам, тянет ко мне костлявую руку и, кривляясь, лепечет:
-Утю-тю…
Меч Белого Всадника точно сам собой выписывает дугу. Вжик - враг вовремя отдергивает руку и лишается только фаланги среднего пальца.
- Отвали, - тихо говорит ему номер третий, легонько отталкивая его своей крышкой. – Пусть величество само разберется.
Бледный сует раненый палец в рот и упоенно сосет. По синеватым губам стекает кровавая струйка.
Стоящие полукругом дружинники расступаются, и я вижу Короля. Тот сидит на корточках, держа за волосы мертвого рыцаря, и внимательно вглядывается ему в глаза. Замечает меня и улыбается. Застенчиво и нерешительно. Меня мороз продирает по коже.
- Сейчас, - говорит Король. – Понимаете, я тут… Меня интересует гаснущий огонь.
- Ничего-ничего, - почти без голоса отзываюсь я. – Не спешите.
Король отшвыривает труп и выпрямляется. Я замечаю, что он весь изранен. Повыше колена застрял чей-то кинжал..
- Все равно бесполезно, - досадливо бросает Король и идет ко мне, почти не хромая. Кинжал так и торчит у него из ноги. При ходьбе рана кровоточит, но Короля это как будто не волнует.
- Я всегда упускаю этот момент, - жалуется он - и я как-то ухитряюсь вовремя поднять меч, чтоб защититься от страшного удара. Лязг, искры. Король выше меня на две головы, ему удобнее бить сверху. Я обороняюсь. Удар – отвод – выпад – промах. Уклоняюсь. Волнистое лезвие промелькивает перед глазами – действительно как всполох пламени. Я бью – он парирует. Меня швыряет в сторону; ощущение – будто дракон лягнул. Удар. Уворачиваюсь; еще чуть-чуть – и достал бы. Бью снизу – он отводит, вывертывая мне запястья. Отчаянно матерюсь, брызгаю слюной, прыгаю, как шимпанзе. Мышцы бедер дрожат от напряжения. Король не дает мне опомниться. Фламберг опускается на меня слева – рычу от натуги, но отвожу. Выигрываю секунду. Выпад – по королевской кольчуге пробегают голубые разряды. Я его ранила!!! – самой не верится, но радоваться рано.
Удар. Удар. Удар. Король теснит меня к барьеру. Мне везет: я ни разу не споткнулась о мертвеца. Перепрыгивая через очередной труп, узнаю Кобру. Замечаю, что у нее по-прежнему поднято забрало. Забыла опустить? Хотела, чтоб он видел ее лицо?...
Удар. Меч вырывается из рук, я падаю на карачки, сбивая колени. Острие фламберга упирается мне в шею.
Король победил.
- Что скажете? – равнодушно спрашивает он у дружинников, держащихся на почтительном расстоянии. Я злобно кошусь на них исподлобья. Король высится надо мной, как надгробный памятник. Дружинники подходят ближе; двое поднимают большой палец вверх, двое опускают вниз. Я вспоминаю о номере первом – интересно, жив он или мертв? Его голос был бы решающим. И наверняка не в мою пользу.
- Уроды, - говорю я бессильно.
Король несколько секунд раздумывает, а потом молча замахивается. Я закрываю глаза. Слышу, как что-то вихрем проносится мимо меня, и лезвие, вместо того, чтобы снести мне голову, чиркает по плечу и спине. Издаю дикий вопль во всю силу легких и валюсь набок, стараясь зажать рану ладонью.
Вижу, как Король стряхивает с себя рычащего Джека, вцепившегося ему в запястье. Волк сам разжимает челюсти, ловко уворачивается от пинка и шмыгает за барьер. Дружинники, толкая друг друга, со свистом кидаются вдогонку, но Джек, подхватив рюкзак, с головокружительной скоростью скрывается из виду. Номер пятый бросает вслед ему трезубец.
- Значит, не судьба, - произносит Король обыденным тоном. Наклоняется и протягивает руку, пачкая меня своей кровью. Я стискиваю зубы и кое-как встаю.
Для этого я пока ни в чьей помощи не нуждаюсь.

* * *
Внутреннее убранство замка вполне соответствует внешнему – то же смешение времен. Появившийся словно ниоткуда мэтр Ансельмус показывает мне гостевые покои – комнату с гобеленами и дубовой кроватью под балдахином, откуда дверь ведет во вполне современный санузел. Я с тоской поглядываю на кровать.
- Нельзя, - говорит мэтр. – Турнир вы пережили, теперь надо пережить пир.
- Вот как.
- Да, и неизвестно еще, что труднее.
Слуга приносит перевязочный материал и чистую одежду. Я иду в душ, потом мэтр Ансельмус сноровисто обрабатывает мою рану и накладывает повязку.
- Царапина, - машет он рукой. – Вы легко отделались.
- Если не считать того, что чуть не распрощалась с жизнью. Если б не Джек… Кстати, вы не видели, куда он делся?
- Убежал в лес вместе с вашими вещами. Испугался, может?
Я молчу. Джек никогда бы меня не бросил в такой ситуации. Значит, у него была веская причина. А раз так, надо держать язык за зубами и не строить лишних предположений.
Выпроводив мэтра Ансельмуса, натягиваю через голову черную футболку, застегиваю джинсы и влезаю в собственные сапоги. Надеюсь, среди челяди найдется кто-нибудь, умеющий шить. Дождевик и платье разодраны вдрызг, да еще и распороты чертовым фламбергом. Хвала небесам, что он меня только оцарапал.
Немного поколебавшись, опоясываюсь мечом. Пир пиром, но лучше перестраховаться. Не доверяю я этим ребятам.
Спускаюсь по лестнице вниз, в пиршественную залу. Там уже все в сборе. Резной трон во главе стола пуст - Короля нет. Последний, видимо, не отличается пунктуальностью. Неприятный сюрприз: в зале, кроме меня, полно женщин. Правда, за стол они не садятся, а только прислуживают. Костюмы их говорят сами за себя: не просто откровенные, а как из дешевого порнофильма. Все одеты, то есть раздеты, зайчиками. Меня пронизывает чувство жалости и позорного облегчения. Если честно, мне было страшновато оставаться под одной крышей с шестью пьяными мужиками, но с этой стороны, похоже, опасаться нечего.
Сами дружинники одеты так же, как я: черный верх и синие джинсы. На груди у каждого белый номер. Это хорошо – без доспехов мне трудновато их различать. Слава богу, Первый тоже здесь и выглядит вполне живым, только голова перебинтована.
- Привет, - нерешительно говорю я.
Кто-то отвечает на приветствие, кто-то нет. Первый машет мне рукой и указывает на пустое место справа от трона. Лестно. К несчастью, напротив меня оказывается Пятый, который немедленно запускает в меня хлебным шариком. Я показываю ему средний палец и начинаю оглядывать зал.
Окон нет, освещение самое что ни на есть средневековое – свечи и факелы. На стенах гобелены, в основном с изображением битв. Попадаются и куда менее пристойные. В промежутках развешано оружие и трофеи. Звучит невинно, но я предпочитаю не приглядываться. Мне с моего места прекрасно виден человеческий скелет в шлеме, пригвожденный к стене шестью кинжалами. С меня и этого достаточно.
В дальнем конце зала – аквариум во всю стену, подсвеченный зеленым. Там, среди водорослей, носится темная тень, похожая на торпеду, с какой-то пикой на морде. Я дотрагиваюсь до руки Первого, который сидит рядом.
- Это что? – киваю на аквариум.
- Меч-рыба, - отвечает дружинник.
- Раньше вместо нее акула была, - подхватывает Второй.
- Только мы ее сварили, - добавляет Четвертый.
- Прямо в аквариуме, - заканчивает Третий, и все разражаются дружным хохотом.
- Мужики, - кричит Первый. – Смотрите: там рыба-меч, а тут – баба-меч!
Хохот превращается в дикий ржач. Первый хлопает меня по плечу и попадает по ране.
-Аккуратней, - выговариваю я, выдохнув.
- Извини, - он широко улыбается и хлопает еще раз.
Я вскакиваю, выхватывая меч. Дружинники замолкают. Первый не успевает встать – я коротко размахиваюсь и перерубаю ножки у его стула. Парень грохается на пол и сыплет матюгами. Две девицы бросаются к нему и помогают подняться, две другие заменяют стул.
- Не кипятись, - примирительно говорит Первый, потирает пятую точку и садится. Я тоже сажусь – осторожно, не сводя с него глаз.
- Пообщаешься с нами подольше – привыкнешь, - обещает он.
- Мы тут все такие, - интимно сообщает его сосед.
- Шалунишки, - угрюмо поясняет Третий.
- Да милашки просто, - буркаю я, но гнев уже прошел.
Первый начинает рассказывать, как они сварили акулу. Остальные наперебой уснащают рассказ подробностями. Я не могу удержаться и смеюсь, хотя история кажется мне абсолютно дикой.
- Заткнитесь, - вдруг бросает Пятый. – Величество идет.
Все оглядываются на дверь и поспешно встают, со скрипом отодвигая стулья. Я следую общему примеру. Король, прихрамывая, входит в залу и делает небрежный жест – дескать, садитесь. Он по-прежнему в кольчуге, правда, кровь все-таки смыл. Сквозь дыру в кольчуге видна повязка, и кинжала в ноге уже нет.
- Мы уж думали, ты там помер, - выкрикивает кто-то.
Король улыбается – не так, как на поле боя, а вполне нормально. Хотя мне кажется, что улыбка не озаряет его лица.
- Не дождетесь, - отмахивается он и грузно опускается на свое место. Я только теперь замечаю, что сидение и подлокотники трона утыканы небольшими шипами.
Да. Каков Король, такова и дружина.
- Кто замочил на сей раз сэра Бренди? – любопытствует его величество м не глядя щелкает пальцами, подзывая девицу.
- Я, - Пятый тыкает себя в грудь большим пальцем.
К Королю подскакивает красотка в костюме зайца, и он указывает ей на скелет на стене. Девица снимает шлем с черепа и подает повелителю.
- А тело куда дел?- вопрошает монарх.
- Да там на поле валяется.
- Зараза, - Король стукает кулаком по подлокотнику. – Опять очухается и приползет на турнир. Ты б его хоть расчленил, что ли.
- Возиться неохота было, - покаянно хмыкает Пятый.
Держа в правой руке шлем, Король протягивает левую за бутылкой водки, капая кровью на скатерть. Выливает полбутылки в шлем.
- Давайте за упокой души сэра Джона Бренди, Рыцаря, Который Всех Задолбал, - предлагает Король, салютуя шлемом.
Всем остальным, в том числе и мне, девицы уже налили в граненые стаканы.
- Чтоб он больше не встал, сволочь, - нестройным хором отзывается дружина.
Все чокаются с Королем, потом между собой. Я касаюсь шлема стаканом, не поднимая глаз, и тут же тянусь через стол к остальным. Пьем. Ощущая на себе ехидно-заинтересованные взгляды, единым духом опрокидываю весь стакан. Спиртное на меня совершенно не действует, в отличие от сладкого, но они-то об этом не знают.
- Что не так с сэром Бренди? – шепотом осведомляюсь у соседа. Тот открывает рот, но его опережает сам Король.
- Сэр Бренди – Завсегдатай, - произносит он многозначительно. – Навечно прикован к турнирам. Ни к чему другому не пригоден. Его сколько ни убивай, все равно рано или поздно всплывет, как говно по весне.
- Даже если его убьете вы? – я впервые смотрю Королю в глаза. Он мне подмигивает.
- Я не окажу ему такой чести.
- Тогда я, видимо, должна вас поблагодарить.
Король снова наполняет шлем и выкидывает пустую бутылку через плечо. Та перелетает через высокую спинку и разбивается где-то за троном.
- Благодари.
- Спасибо.
- Не за что. А теперь говори тост.
Девица наливает мне чуть ли не с горкой. Я улыбаюсь.
- За жизнь, - говорю просто.
Король ударяет шлемом о мой стакан, расплескивая водку. Пьет. Ясно, что до дна.
- Ты рыжая, - замечает он, вытирая губы.
- Я голову помыла.
- Огонь рождается в воде? – Король поднимает бровь. – Давайте за это тяпнем…
* * *
В зале дым коромыслом. Все пьяны в драбадан, исключая меня – до десерта дело так и не дошло. Кто-то, забравшись на стул, льет водку в аквариум. Еще двое, скинув посуду прямо на пол, устраивают соревнование по армреслингу на краю стола. Первый лежит головой на скрещенных руках и спит – все-таки ему крепко досталось сегодня. Что касается Пятого, то он копошится в углу с двумя красотками. Туда я стараюсь не смотреть. У меня вообще складывается впечатление, что обычно пьянки у них проходят куда разнузданней. Видимо, мое присутствие их все же стесняет, несмотря на обильные возлияния. Ну, и усталость, конечно, сказывается.
Король сидит, подперев голову ладонью, и лениво оглядывает залу. Весь вечер он пил, сквернословил и бесновался больше всех, лапал девиц за все места, один раз, рассердившись за что-то на Пятого, схватил его за патлы и ткнул мордой в тарелку. Теперь же почему-то присмирел.
- Зачем ты здесь? – спрашивает он меня неожиданно.
Я вздрагиваю.
- Я ищу Белого Всадника, Ваше Величество. Дракон сказал мне, что его заколдовал Король–Чародей. Я хочу найти и освободить его от чар.
- Дракон сказал?! – Король подается ко мне.
- Да, - я зачем-то начинаю рассказывать ему о драконе, и о городе, и о колледже, подробно описываю нашу ночную операцию, красочно характеризую Профессора – каким коварным и злобным ящером тот оказался. Когда дохожу до нашего чудесного спасения в канализации, Король бесцеремонно меня перебивает:
- И ты думаешь, что тот Чародей - я?
- Честно говоря, нет. Уже нет. Вы не стали бы превращать Всадника в статую. Это не ваш метод.
Король смотрит на меня мутными глазами.
- К черту церемонии, - хрипит он. – Давай на брудершафт.
Его шлем и мой стакан наполняются неизвестно в который раз за вечер. Переплетаем руки и пьем. Меня мутит уже просто от чрезмерного количества жидкости, но я мужественно приканчиваю свою порцию. Тяжкая горячая ладонь ложится мне на затылок; Король подтягивает меня к себе за шею, и я чувствую, как его сухие пылающие губы прижимаются к моим. Ничего эротического в этом поцелуе нет. Его губы просто давят на мои - и все. Вдобавок от Короля нестерпимо разит водкой. Но меня почему-то прошибает пот.
- А что тебе нужно от Белого Всадника? – Король толкает меня обратно, и я с размаху приземляюсь на сидение. Некоторое время молчу, затем отвечаю:
- Я хочу, чтобы он посвятил меня в рыцари.
Король откидывает голову назад и разражается громовым хохотом. Дружинники, кроме Пятого, отрываются от своих занятий и смотрят на нас. Даже Первый просыпается и недовольно бурчит что-то сквозь зубы.
- Вставай, - командует мне Король. – Меч давай сюда. Что смотришь? Тебе непременно нужен Белый Всадник, или моя кандидатура устроит?
- Устроит, твое величество.
Мы выходим на открытое место. Король почти не шатается, и это прямо-таки удивительно, учитывая, сколько он выжрал водки. Я преклоняю колено, и он неуклюже стукает меня по плечу моим мечом. Мог бы сделать это и понежнее.
- Встань, эээ… Как тебя звать?
- Баба-меч! – орет кто-то из дружинников.
Король несколько секунд смотрит мне в глаза.
- Сам ты баба. Не видишь, глаза какие холодные? …Встань, Дева-Меч, и пусть этот удар будет последним, который ты стерпишь. Все. Иди на место. Надо это отметить.
После ритуального возлияния Король говорит задумчиво:
- Если бы я встретил Белого Всадника, я знаю, о чем бы я его попросил.
- Я думала, у тебя всё есть.
- А что такое «всё», мать твою за ногу?.. Ну-ка, угадай, чего у меня нет.
- Жены? – предполагаю с опаской. Вдруг что-нибудь не то подумает.
- Недавно двенадцатая сбежала, - мрачно сообщает Король. – К нему вон.
Неопределенно указывает подбородком на дружинников.
- Наоборот, - неохотно поправляет Второй. – Сначала от меня к тебе, а потом от тебя в неизвестном направлении.
- Неважно, - кривится Король. - Бабы – дело наживное.
- Тогда, наверное, у тебя нет совести, - говорю совершенно серьезно.
Король ухмыляется.
- Теплее. Но, видишь ли, совесть – штука нематериальная. Как разобрать, есть она или нет, если ее нельзя ни увидеть, ни пощупать?... Ладно, не буду томить.
Он рывком встает и выпрямляется во весь рост. Ударом ноги опрокидывает стол – я и дружинники едва успеваем отскочить. Я жду, что упавшие свечи погаснут, но они продолжают гореть; от них вспыхивает залитая водкой скатерть, а от нее занимается деревянный стол.
Король берется обеими руками за ворот кольчуги и одним движением раздирает ее донизу. Разорванные стальные кольца летят во все стороны. Одно вонзается мне в щеку. У Короля лоб тоже измазан кровью – вытер пот окровавленной ладонью. Глаза кажутся совершено белыми, и в них отражаются огненные языки. Искривленный рот полуоткрыт. Король опускает голову и, судорожно сжимая руками края кольчуги, смотрит на свою тяжело вздымающуюся грудь. Там бугрится багровый в свете пламени шрам.
- У тебя нет сердца, - очень тихо говорю я.
Дружинники обступают меня полукругом
- Да, у него нет сердца.
- Оно было слишком горячим и жгло его днем и ночью.
- Он вырвал его своими руками.
- И заключил в лампу.
- Лампу забрала себе женщина.
- Глупая и жадная сука.
- Это было много лет назад.
- И с тех пор он путает жар с холодом.
- Удовольствие с болью.
- День с ночью.
- И так далее..
- Путь к сердцу мужчины лежит через проломленную грудную клетку, - ёрничает Пятый. – Все прочее – сентиментальный вздор.
- Убирайтесь все отсюда нахер!!! – ревет Король.
Девицы стайкой прыскают к дверям. Стол полыхает, как гигантский костер, обдавая мне лицо жаром. Меня хватают за руку и бесцеремонно тащат к выходу. Меня охватывает гнев, я рычу и упираюсь.
- Пусти, гад, я сама выйду…
Первый молча отпускает мое запястье, поворачивается и идет к остальным. Я всей кожей ощущаю их крепкую спайку. Она как броня дракона – фиг пробьешь просто так. Да и надо ли?..
Выхожу. Я лишняя. В королевскую дружину мне не влиться. Несмотря на то, что Король посвятил меня в рыцари. Несмотря на то, что я выжила в поединке.
Несмотря на то, что у меня в рюкзаке его сердце.