Баба-Меч

Интерлюдия. Приближение.

Миновав последние городские здания, снова оказываемся на трассе. Я оборачиваюсь к городу, подношу к губам флейту и дую. Звук получается почти чистый. Асфальт под ногами вздрагивает, трескается, вспучивается – и в считанные секунды прямо передо мной вырастает молодое деревце. Сравнявшись ростом со мной, деревце выпускает почки и густо покрывается мелкими белыми цветами.
- Красиво, - говорю восхищенно, убирая флейту в рюкзак.
Из города прилетает ветер. Порыв – и лепестковая метель закручивается вокруг меня; несколько мгновений ничего не видно из-за белой круговерти, но следующий порыв ветра уносит лепестки в неизвестном направлении.
- Ну, хоть дерево ему останется, - пожимаю плечами и иду дальше.
Согласно карте, четвертый – и последний – Король не так далеко, но владения его обширны, и придется немало прошагать, чтобы достичь столицы. Ну что ж, нам с Джеком не привыкать. Тем более мне начинает упорно казаться, будто я и без карты знаю, куда идти.
- Джек, - говорю нерешительно. – А не может такого быть, что Белый Всадник нам подает, ну, телепатические сигналы какие-нибудь?
Джек делает скептичную морду.
- Нет, ты, конечно, в подобную ерунду не веришь, - вздыхаю я, - но, видишь ли, у меня такое чувство… Будто меня кто-то зовет. Нет, даже не так. Будто там где-то мигает маячок, а у меня хоть и шумит в голове ветер, но я этот сигнал улавливаю… Не знаю, как и объяснить.
Джек останавливается и демонстративно отряхивается.
А у меня в голове действительно полнейшая каша. Тот сигнал, о котором я рассказываю Джеку, ощущается как некая пульсация, и я то и дело невольно поворачиваю голову в ту сторону, откуда она, по моему мнению, исходит. Но пульсация эта настолько слабая, что ее все время что-нибудь заглушает. В основном это ветер, который так и свистит у меня в ушах с тех пор, как мы покинули город. По временам сквозь него прорывается мелодия лесного короля, и тогда я начинаю приплясывать на ходу. А порой стук моего собственного сердца становится настолько оглушительным, что кажется двойным – и кровь приливает к голове, лицо пылает, и все тело охватывает жаром, точно при лихорадке. Джек поглядывает на меня с тревогой, но я отмахиваюсь и улыбаюсь.
- Наверное, простудилась, - объясняю оруженосцу. – В морге было страшно холодно. А может, крыша немного поехала после всех этих приключений. Мне бы выспаться хорошенько, все и пройдет.
Как бы то ни было, к ночи мы добираемся до границы. Здесь нас поджидает сюрприз.
- Вот еще новости, - ошеломленно говорю я, узрев посреди трассы шлагбаум.
Из полосатой будки появляются двое пограничников. Оба молодые и очень серьезные. У одного из-под фуражки торчат оттопыренные уши, светящиеся при свете фонаря красным.
- Документы, - сурово требует ушастый.
- Какие, к лешему документы? – возмущаюсь я. – Я странствующий рыцарь, мать вашу! Хожу где хочу, и не вам мне указывать, сопллллл… молодые люди!
- Документы, - повторяет лопоухий, не меняя интонации.
Я молча достаю меч. Джек делает шаг вперед и оскаливает клыки. Пограничники смотрят на меч, на Джека, потом опять на меч. Переглядываются. Мы с Джеком тоже переглядываемся, я подмигиваю – и бью лопоухого сапогом в пах. Джек подпрыгивает и толкает его напарника в грудь передними лапами. В следующую секунду мы подлезаем под шлагбаум и показываем такой спринт по трассе, что, будь это соревнование, нам бы по медали вручили.
- Оторвались? - спрашиваю Джека, когда мы наконец останавливаемся. Тот тянет носом воздух и кивает. Я упираюсь руками в колени и пытаюсь выровнять дыхание, ощущая себя чайником, только что снятым с огня. Что-то я нынче не в форме.
- Джек, - говорю, отдышавшись. – А ведь это еще только начало. Похоже, Белый Всадник и правда здесь. Мы на верном пути, дружище!..
* * *
Четвертое королевство немного напоминает первое, только поухоженней и, поминиатюрнее. Деревеньки здесь маленькие, опрятные и какие-то кукольные, даже не верится, что в них могут жить люди. Впечатление усугубляется еще и тем, что, проведя ночь в лесочке, мы входим в деревню на рассвете. На улицах никого нет, ставни в домах заботливо закрыты. Сохнущее на веревках белье в лучах восходящего солнца отливает розовым. На чистеньких клумбах посверкивают росой тюльпаны.
Меня охватывает странное чувство – нечто среднее между гневом и тоской по дому.
- Эх, - сокрушаюсь я, потирая ноющую от лежания на земле поясницу. – Живут же люди на свете… Аж противно. Ты, значит, броди по дорогам, мечом размахивай, по Адовкам да мертвым городам шляйся, а они тут тюльпанчики разводят… за шлагбаумами. Тьфу на них совсем! Пошли, Джек, быстрее, тошнит меня от этих клумбочек…
К полудню, миновав несколько таких деревушек, добираемся до города. В принципе, та же деревня, только покрупнее. Городок утопает в зелени, а цветов столько, что у меня непрерывно свербит в носу. У двух-трехэтажных домов какой-то кондитерский вид. Так и хочется откусить кусочек пряничной стенки или перил, точно из шоколада отлитых. Я сглатываю вязкую слюну.
- От одного пейзажа окосеть можно, - жалуюсь Джеку вполголоса. Тот никак на это не реагирует. Вообще мой оруженосец как-то притих с тех пор, как мы пересекли границу. – И сушняк одолевает, сил моих нет. Слушай, может, колодец поищем? Джек? Эй, Джек, с тобой все нормально?..
Волк поспешно встряхивается и бодро трусит вперед, всем своим видом показывая, что мои опасения беспочвенны.
- Ну-ну, - бормочу я.
Пройдя сквозь цветущий яблоневый сад, выходим к колодцу. Джек почему-то тревожно озирается и норовит спрятаться за срубом.
- Нет, с тобой определенно что-то не так, - заключаю я, небрежно скидывая ведро в колодец. Веревка раскручивается, ведро с гулким плюхом шлепается в воду. – Может, мы в том городе оба заболели? У меня вон шум в башке так и не прекращается…
Джек высовывается из укрытия, как солдат из окопа, и еле слышно поскуливает. Старательно крутя ворот, я вытягиваю ведро, ухаю его на землю и соображаю, как бы половчее из него напиться. Замечаю висящий на гвоздике повыше ворота ковшик.
- Ну это уже ни в какие ворота не лезет, - говорю, подняв брови. – Ты смотри, Джек, они его даже не привязали. Спереть, что ли, для острастки?... Джек?..
- Джек! – раздается грозный окрик, и из розовеньких яблоневых зарослей выбегает женщина в темно- синем халате с драконами. Одной рукой она придерживает расходящиеся полы, в другой руке у нее скалка. Лицо, несмотря на боевое выражение, довольно привлекательное.
- А ну-ка вылезай оттуда, подлец! – кричит женщина, не обращая на меня ни малейшего внимания. Я так и застываю с ковшиком у губ. – Хотел тихомолком проскочить, кобель паршивый?.. Не выйдет!
Я отмираю и делаю первое, что приходит в голову: выплескиваю воду в лицо мегере.
- Ты чего орешь на моего друга, истеричка?
Теперь замирает она, разинув рот и выпучив глаза. Несмотря на ранний час и яркое солнце, глаза у нее густо подведены черным, а помада на губах темно-алая. Косметика обильными ручьями стекает по лицу.
- Ты кто такая, стерва? – спрашиваем мы друг у друга одновременно, и одновременно же отвечаем: - Не твое собачье дело!
Женщина замахивается скалкой, я отступаю и тяну из ножен меч.
- Девочки, перестаньте, - доносится новый голос, и из-за колодца вылезает Джек собственной персоной. Я как-то сразу догадываюсь, что это он, хотя мой оруженосец изменился до неузнаваемости. Проще говоря, превратился в человека. Хотя нет, пожалуй, не так уж сильно он изменился: мимика осталась прежней, и манерами он если не волка, то пса напоминает точно.
- Дорогая, - начинает Джек с совершенно щенячьей виноватой улыбкой.
- Я тебе не дорогая, - выпаливаем мы хором и злобно косимся друг на друга.
- Ээээ, - Джек чешет в затылке. Я с любопытством оглядываю его в новом облике. Он небольшого росточка, худенький, гибкий и подвижный, как подросток. На выразительной рожице сердечком особенно выделяются глаза – ярко-голубые, огромные и невинные, точно у маленькой девочки.
- Это что за шмара с тобой? – гневно вопрошает дама со скалкой.
- То же самое я хотела спросить, - усмехаюсь я.
Сохранись у Джека хвост, бывший волк наверняка бы им завилял.
- Ну, в общем… Девчонки, знакомьтесь… - слова у него вылетают с пулеметной скоростью, к тому же каждую фразу он подчеркивает гримаской, а в паузах покусывает нижнюю губу. Словом, откровенно нервничает. - Дорогая, это мой друг, Дева-Меч. Дружище, это моя жена. Извини, что раньше не сказал, сама понимаешь, нечем было…
- Скотина, - говорю я.
- Мерзавец, - вторит джекина супруга.
- Собака ты паршивая, - вдохновенно продолжаю я. – Я тебе, подлому, доверяла, спала с тобой в одной постели..
-Чтоооооооо?...- у законной половины округляются глаза.
Джек поспешно ныряет за мою спину.
- Дорогая, я же был волком! Она же рыцарь! Я же люблю только тебя! Клянусь, у нас ничего не было! Ты же знаешь, у меня миссия…
- Что у тебя за миссии такие, что тебя по полгода дома нету?!!! –трагически вопрошает супруга, воинственно потрясая скалкой. – Вечно ты лезешь поперед батьки в пекло! Всем помогаешь, всех защищаешь, а до родной жены тебе и дела нет!.. Ну-ка бегом домой, побродяжка! Забор завалился, деревья стоят небеленые, не могу ж я одна все хозяйство тянуть, пока ты мир спасаешь!
- Эй, как это – домой? – вмешиваюсь я. – А я? Как я без оруженосца буду? Нет уж, никуда он не пойдет, пока мы свою задачу не выполним.
- Оруженосец, ха-ха-ха, ой, я не могу! – она хватается за бока, не выпуская, однако, скалки. – Докатился! На побегушках у какой-то…
- Джек, - говорю презрительно. – Как тебя угораздило жениться на этом драконе?.
Супруги переглядываются через мое плечо.
- Дорогая, - нерешительно произносит Джек. – Я пойду, провожу ее до заставы?..
- Иди, - неожиданно покладисто соглашается Дорогая. – Только чтоб до вечера был дома, а не то сам знаешь…
Она многозначительно похлопывает скалкой по ладони, затем окидывает меня уничтожающим взглядом и удаляется, осыпаемая яблоневыми лепестками.
* * *
- Джек, - говорю я в полнейшем ужасе. – Что все это значит? Ты действительно меня бросаешь? Именно сейчас, когда ты мне больше всего нужен?
- Я дал слово, - вздыхает Джек. – Ты же читала кодекс. Я не могу нарушить обещания, иначе меня ждет проклятие.
- Так ты что, рыцарь?
- Ну… В некотором роде – да. Я, если можно так выразиться, профессиональный альтруист.
Мы идем по булыжной мостовой, мимо многочисленных лавочек, кофеен, кондитерских. Они тут на каждом шагу. Создается впечатление, будто жители питаются одними тортами и шоколадом.
- Так какого ж ты на меня полгода оруженосил?
Джек идет рядом со мной чуть вприпрыжку, сунув руки в карманы.
- Ну, ты же нуждалась в помощи. И вообще ты мне сразу понравилась. – Он звонко, по-детски смеется, запрокинув голову. – Только пирог был невкусный.
- Обожрал меня, еще и жалуется, - буркаю я. Настроение – гаже некуда. – Что за мир такой, никому доверять нельзя…
Джек останавливается и, склонив голову набок, серьезно смотрит на меня небесными очами.
- Я хранил тебя в пути, - говорит он с каким-то особенным выражением. – В нужный момент я всегда оказывался рядом. Но некоторые дороги можно пройти только в одиночку. Настало время действовать самой. Поэтому… я попрошу тебя отдать мне карту.
- Что?!!
- Видишь ли, она принадлежит семье моей супруги. Она родом из тех мест, около города N, жена, а не карта, естественно. Ну вот, а семейную реликвию они то ли посеяли, то ли ее у них свистнули еще до того, как мы поженились…
- Забирай, - сухо перебиваю я, злобно швыряя ему карту. – Мне неинтересно слушать про твою грымзу, и вообще, чеши давай к ней, она тебя заждалась со своей скалкой…
Джек опускает девчоночьи ресницы и прикусывает уголок рта. . Приглядевшись, я понимаю, что он пытается сдержать идиотскую ухмылку.
- Ты еще и ржешь?
- Извини, - бывший оруженосец кое-как справляется с мимикой и делает скорбную мину. – Я должен сказать тебе еще кое-что…
- Да ничего ты мне больше не должен! – кричу я, окончательно выйдя из себя. – Все! Отстань от меня, предатель! Так и скажи, что тебе баба дороже друга!
Тонкие брови Джека съезжаются, образуя складочку над переносицей. Однако в следующее мгновение его славное личико разглаживается, и на нем вновь загорается щенячья улыбка.
- Ладно, когда все закончится, ты меня, думаю, поймешь. Так вот слушай. Карта тебе не нужна – просто иди на зов. Лишь от тебя зависит, как скоро ты доберешься до цели. Доверяй своим ощущениям. Только помни …
Он торопливо оглядывается.
- Береги то, что у тебя в рюкзаке, - шепчет конспиративно. Даже шепот у него какой-то удивительно мелодичный. – Разобьешь лампу – пожар полыхнет, флейту сломаешь – земля содрогнется, а если локон сожжешь – ураган налетит…
- Спасибо, учту, - отвечаю, осклабясь. – Еще какие-нибудь ц/у будут?
Джек по-собачьи мотает головой и протягивает мне руку.
- Еще увидимся, - говорит он с сияющей уверенностью.
Солнце прорывается сквозь листву, зажигает золотом каштановые джекины волосы. Джек жмурится от попавшего в глаз луча.
- Пока, - буркаю я сквозь зубы и не глядя пожимаю его ладонь. Она гораздо жестче, чем кажется. У меня в горле вдруг начинает жечь, будто я разом хватила стакан чистого спирта. Я пренебрежительно сплевываю на дорогу и ухожу, не оглядываясь.