Бабочка и гусеница

Глава первая

В два часа по полудни из светло-бордового четырехэтажного здания вышли два молодых человека. Один щупловатый, с какою-то большой головой, именно сразу бросалось в глаза, что непропорционально большою. Кроме того у него были короткие жесткие волосы переменчивого темного цвета, голубые глаза, довольно большие, но глубоко посаженные и оттого смотревшие как будто издалека. Роста он был чуть ниже среднего. Второй человек был на голову выше первого, и в отличие от него имел телосложение и пропорции почти идеальные для человека, лицо его было очерчено четче и острее, черные глаза смотрели пристально, но впрочем, не очень внимательно, они скорее старались проделать в человеке дыру, нежели внимательно осмотреть его. Волосы у него были черные, слегка вьющиеся и короткие, кожа смуглая. Вообще же, внешностью первый походил на какого-нибудь европейца, наверное, больше всего на англичанина, а второй очень напоминал индийца, но было в нем и нечто такое, может быть форма глаз или губ, что заставляло подозревать в нем и иную кровь.

Здание, которое они покидали, было построено в каком-то смешении древних стилей: с пилястрами, с обрамленными сложным узором окнами, с полосками орнамента, отделявшими этажи друг от друга, – и с надписью над главным входом золотыми буквами «Школа им. Ренкампа». Они сошли по широкой небольшой лестнице на тротуар, щелкнули каблуками, магнитное поле, возникшее между обувью и покрывавшим тротуар левитроном, приподняло их вверх на несколько сантиметров, и они неспешно полетели вправо вдоль набережной, оживленно беседуя. На улице было тепло и солнечно, с моря дул приятный соленый ветерок.

– Почти четыреста лет уже как известны гравилинзы и возможность перемещения в пространстве со сверхсветовой скоростью, телепортация, и много всего еще, – размышлял вслух тот, что поменьше. – И вот уже четыреста лет как люди не могут ничего придумать, чтобы перемещать живое существо со скоростью большей скорости света. Они перемещают почти все: грузы, информацию, трайбов, – а сами либо сидят в солнечной системе, либо тратят сотни лет, чтобы долететь до ближайших экзопланет и начать их колонизацию горсткой авантюристов, неудачников, и парой полусумасшедших ученых, – человек с большой головой начинал волноваться, иногда даже еле заметные капельки слюны вылетали из его рта вместе со словами, но он заметил эту свою перемену и успокоился, правда, когда уже закончил говорить.

Человек, летевший с ним рядом, прослушав его пламенную речь, совершенно спокойно заметил.

– Мы биологические существа – ничего не попишешь.  Да и не только люди, и муариды так же.

– А, значит, если не мы одни, то и не обидно, да? – спросил человек с большой головой, вдруг снова разгорячившись.

– Спокойно, Берни, спокойно, – ответил высокий парень, чуть улыбнувшись, – Если тебя это так мучает, придумай что-нибудь, чтобы люди смогли наконец перемещаться быстрее скорости света, я ничего против не имею.

– Я-то вряд ли что придумаю, – спокойно сказал Берни, но тут же его опять захватила мысль. – Но неужели за четыреста лет никто не смог придумать, столько людей ведь работали, думали. Может быть действительно этот технологический тупик связан с этим антаром? Как думаешь, Од?

Но ответа не последовало. Бернард, смотревший до этого все время перед собой на бегущую внизу дорогу, поднял голову и взглянул на друга. Тот внимательно слушал его поблескивающим на солнце черным затылком, а лицом был повернут куда-то почти назад, и, судя по всему, что-то высматривал на противоположной стороне улицы.

– Одиок! – окликнул его еще раз Берни и Од, чуть не дрогнув от неожиданности, повернулся и быстро тоже крикнул ему: – Что? Чего кричишь?

– Кого увидел-то? – улыбнулся Бернард.

– Да так, показалось. Чего ты спрашивал-то?

– А… да я уже и забыл – неважно.

Они уже долетели до развилки в конце улицы. Влево, на остров Каро, вел красный подвесной мост не самых внушительных, но достойных минутной сцены в самом изысканном фильме размеров, вправо начиналась новая улица, проходившая через самый центр правого города, застроенного сплошь высокими новыми зданиями из стекла и нановолокна. Почти каждое здание имело свою уникальную форму: одно уходило изогнутым шпилем под самые облака, другое напоминало на первый взгляд беспорядочную горстку громоздящихся друг на друга кубов разного размера, третье было сделано в виде спирали ДНК и в высоту имело этажей семьдесят, – из-за всей этой несколько сумбурной нагроможденности правый город называли «детской площадкой». Кроме того большая часть зданий вообще имела трудноописуемую форму, геометрические фигуры или какие-нибудь узнаваемые вещи плавно переходили в них одна в другую, создавая совершенно неожиданные формы и сочетания.

Друзья повернули на мост. На мосту морской ветер ощущался особенно, на губах чувствовался солоноватый привкус, а от его порывов порой даже сдувало, так что лететь приходилось под небольшим углом к нужному направлению, как иногда самолеты садятся в аэропорту в ветреную погоду. Далеко впереди тонкой черной иглой возносилась к небу башня космических лифтов. Одиок вдруг снова куда-то отвернулся от Бернарда и явно что-то высматривал в потоке людей на противоположной стороне моста, пока Бернард опять начал о чем-то рассуждать.

– Куда ты все время смотришь? Увидел девушку своей мечты?

– Ага… – протянул Одиок, не отрываясь от своего наблюдения, потом быстро повернулся и в задумчивости сказал. – Третий раз за сегодня вижу одного и того же человека.

– По тому, как ты на него пялишься, он наверное уже думает, что ты за ним следишь, – сказал Бернард и Одиок в ответ засмеялся, говоря сквозь смех: – Хорошо бы так.