Бабочка и гусеница

Глава четвертая

2 июня 477 года по времени обсерватории Маринера на Марсе, с 14:20 до 14:22 в квадрате 26 параллельными курсами на высоте семи километров следовали два летательных аппарата. Первым из них был ксилокоп с опознавательным знаком К-18-2-9, ведомый капитаном первого ранга Анджеем Недве с одним пассажиром на борту. Второй аппарат представлял собой универсальный атмосферно-орбитальный корабль класса фрегат и нес на борту желтый опознавательный знак Крыло-2-9 «Астролябия». Посвященному человеку было бы достаточно и беглого взгляда на них, чтобы сказать, что обе эти машины относятся к материнскому кораблю «Игла-9» класса транссистемный крейсер.

Прильнув к окну кабины, Бернард неотрывно смотрел как двухсотметровая громадина, казавшаяся ему размером с город, приближается к их маленькому конвертоплану и нечаянным движением грозит опрокинуть его или отбросить в сторону. На самом деле это конвертоплан по замысловатой траектории приближался к Крылу, и со стороны такое маневрирование напоминало танец рыбы-чистильщика рядом с китом или акулой.

При взгляде сбоку крыло имело силуэт типичный для сверхзвуковых самолетов: вытянутая передняя часть, как у цапли, и стреловидные, направленные сильно назад крылья. При длине в двести метров крыло имело размах крыльев в сложенном состоянии девяносто пять метров, с полностью выпущенными дополнительными крыльями размах составлял около ста тридцати метров. При взгляде сверху крыло напоминало трех конечную звезду с одним заостренным лучом – носовая часть; и двумя тупыми – крыльями. Приводилось в движение крыло формионным плазменным двигателем с переменным рабочим телом, что позволяло не загрязнять атмосферу при полетах.

Когда ксилокоп сблизился с крылом на достаточное расстояние, на борту фрегата открылся посадочный отсек и из его темных недр выдвинулись две стыковочные штанги. Точно такие же штанги выдвинулись им на встречу из-под днища ксилокопа. Попав в зону действия магнитных ловушек, стыковочные штанги ксилокопа и крыла соединились фиксаторами и медленно затянули конвертоплан в темную глубину отсека. Толстая карбоновая створка выползла из недр корпуса и закрыла отсек.

Пока Анджей и Бернард вылезали из ксилокопа, в противоположной стене с легким потрескиванием открылась дверь и из нее показались три трайба, один из них был муаридом. Бернард совсем забыл об их существовании и от неожиданности даже растерялся, не зная, что сказать, когда Анджей представил его этому существу, похожему на свинушку. Бернард неловко подал руку и муарид по имени Черба пожал ее своим хоботом с тремя развитыми щупальцами на конце.

Два других трайба были созданы по подобию людей, с ними Бернарду было хоть и немного, но привычнее. Одного звали Стефан, другого Франческо. Только сейчас Бернард заметил, что лица трайбов различаются между собой и довольно сильно. Раньше, когда их образы передавались ему на рифл или он видел их по телевидению, трайбы казались ему  все на одно лицо, как китайцы. Сейчас, вблизи, Бернард ясно разглядел, что нос у Франческо вытянутее и тоньше, а плоские раковины ушей больше чем у Стефана. «Интересно, как я выгляжу, есть тут зеркало? – подумал Бернард. – Почему мне не дали посмотреть на себя, когда я проснулся».

Черба и Анджей о чем-то разговаривали, это можно было понять по их лицам. Франческо сказал, что является начальником технической службы и, что Бернарду предстоит кое-чему у него научиться. После этого он начал какую-то пресную, видимо подготовленную, речь о том, как важно быть трайбом, какая это ответственность и как вообще это все хорошо и нужно. Стефан, стоявший чуть позади, за спиной Франческо, скорчил Бернарду рожу и махнул рукой, чтобы он не обращал на это внимания.

Когда Франческо закончил, а может быть просто сделал паузу, Стефан быстро выступил у него из-за спины и сказал, что новобранцу неплохо бы показать корабль и рассказать о том, что могут трайбы.

– Да, конечно. Пойдем Бернард, я расскажу тебе как тут все устроено…

– Я думаю лучше мне это сделать, – вмешался Стефан. – Все-таки мы в одной группе и нам нужно налаживать контакт, так сказать, межличностные отношения.

– Что ж, пожалуйста, пожалуйста, – не стал возражать Франческо.

Стефан быстро взял Бернарда под руку и увел его через дверь, в которую недавно входил. Эта дверь вывела их в широкий коридор, в котором могли свободно разойтись два, а то и три трайба.

– Ну вот, там нос, – сказал Стефан, указав налево, – в другой стороне корма. В носу располагаются рубка, каюты, телепорт, еще что-то… а, лаборатории, они на нижней палубе под каютами, еще чуть ближе к носу лазер, а в самом-самом носу формионный и радио сенсоры. Ну а там, – Стефан развернулся в другую сторону, – там реактор формионного распада, прямо вот за этой стеной, за ним резервуары для топлива и рабочего тела, а под ними двигатели. Пойдем, поднимемся на обзорную палубу, – Стефан направился в сторону реактора. – Похоже, мы уже выходим из атмосферы, чувствуешь, как щекочет ноги?

– Да, – сказал Бернард и попробовал идти за Стефаном, но с трудом оторвав от пола ногу и сделав маленький шажок, тут же прилип обратно.

– Тут специальное покрытие, как левитрон, только наоборот, его можно регулировать, я потом расскажу.

– Может сразу? – спросил Бернард и сделал еще один неуклюжий шаг уже больше прежнего.

– Сначала тебе нужно научиться чувствовать свое тело, сейчас все равно не получится. Так что иди пока так, – сказал Стефан и, оглядываясь, пошел дальше как обычно. Бернард вразвалочку следовал за ним так, словно шел по свежему гудрону.

В конце коридора Бернард стал ощущать легкую перегрузку, склоняющую его вперед, и уже почти полное отсутствие силы тяжести. Если бы он не прилипал к полу, то уже давно, наверное, летал бы здесь вверх ногами, гремя об стены. Стефан свернул влево и, пройдя с десяток метров, остановился около лифтовых цилиндров, через несколько секунд подоспел и Бернард. Лифты были обычные: стеклянный цилиндр и движущаяся в нем монета.