Бабочка и гусеница

Размер шрифта: - +

Глава седьмая

 

Дождь начался на десять минут раньше намеченного в утреннем расписании погоды, но так было даже еще лучше. Капли были большие и теплые, а воздух был словно осязаем – такая была влажность. Но ей было хорошо в этом мареве, по свободному от макияжа лицу скатывались набухшие капли, не рискуя испортить детское выражение глаз, которое она уже примеривала. Легкий приталенный мягкого светлого цвета пиджачок, такая же юбка выше колен, белая блузка и магнетки чуть более темного оттенка, чем пиджак, выполненные в виде классических туфель, – такой видели ее прохожие. Маленькая сумочка в тон, спускаясь с плеча на тонком ремешке, служила аксессуаром к деловому стилю.

Клиент уже ждал ее, она почти не сомневалась в этом, хотя сам он совершенно не догадывался о том, что кого-то ждет. Он всего лишь сидел в кафе за столиком у окна, пил кофе, разглядывал через узор кофейной чашки прохожих пролетавших и проходивших снаружи под начинающимся дождем и ждал свой нехитрый заказ. Она произвела на него впечатление, еще когда только показалась в окне, идущая чуть подпрыгивающей малолетней походкой на стройных и таких притягательных для взгляда ногах. Светло-серый костюм ее был в частую темную крапинку, волнистые золотистого оттенка волосы слегка намокли и спутались, но она не обращала на это внимания, впрочем, как будто бы и на все остальное тоже. Казалось, что у нее есть какая-то не отпускающая мысль, как у влюбленных или одержимых. «Хоть бы она повернула сюда», – подумал он безнадежно и вдруг застыл, следя за ней не отрываясь, когда она, поправив непослушные волосы, вошла в услужливо отъехавшую стеклянную дверь.

Войдя и отметив краем глаза положение нужного ей посетителя, она спросила у человека за стойкой, где находится туалет, хотя прекрасно сама знала, где он, и по светлому залу, изящно огибая столики, словно для того здесь и расставленные, чтобы она слегка наклонялась около них и виляла бедрами, направилась в указанном ей направлении. Не поднимая головы, из-под спадающих на лицо волос она редкими полувзглядами видела, как он следит за ней, не показывая виду, конечно, и как похоже волнуется, потому что она идет в его сторону.

Высокий и нежный ее голос; вся манера – женственная и детская; почти совершенная, а может быть и вправду совершенная фигура, – костюм не давал понять, да и так даже лучше; и в то же время достоинство и независимость, но тоже какая-то детская, точно выдуманная. Еще одно качество он отметил про себя, про которое она не знала и которое не старалась сейчас показать, но которое, видимо, было присуще ей от природы: та грациозность, которая роднит по-настоящему красивых женщин с дикими лошадьми.

Она неумолимо приближалась к нему, и он хотел смотреть на нее не отрываясь, но вместо этого нагнулся и пялился в чашку, где в темном и горьком зеркале отражался молодой мужчина с двухдневной щетиной, немного птичьим лицом с узкими губами и немудреной прической, знающей расческу только по праздникам.

В левом верхнем углу зрения появились отливающие в каплях туфли, гладкие ноги и вдруг левая нога неудачно подвернулась и девушка с криком упала на стул против него, чуть не свалившись на пол. Не зная, что делать, он встал и с большими бегающими глазами, боясь дотронуться до нее, как до драгоценнейшего экспоната в музее удивительных красот Земли, стал спрашивать ее, чуть наклонившись: «Всё… всё нормально, как вы?»

– Простите, – сказала она и засмеялась над собой так непосредственно, что казалось, будто весь мир улыбается вслед за ней, – я такая неуклюжая, честное слово, не знаю что со мной сегодня такое.

– Наверное, это все дождь, – сказал он с сияющей идиотской улыбкой и тут же разозлился на себя.

– Вполне возможно, – подхватила она, взглянув на него и улыбнувшись ему, именно ему.

Вытянув ногу, она разминала ее и приятно корчилась, он наблюдал за ней на грани помешательства.

– Сейчас, одну минуту, я уйду и не буду вам больше мешать, – сказала она и снова легкомысленно засмеялась, – от меня одни несчастья!

– Вы мне нисколько не мешаете, сидите здесь хоть целый день, мне только приятно, – он вдруг как-то нашелся и даже начал себе нравится, выглядел он, впрочем, как дурачок, нечаянно нашедший клад. – Хотите я вас угощу чем-нибудь, мне очень нравятся здесь круасаны, можно сказать, только поэтому и хожу сюда.

– Ну только если я вам действительно не мешаю, – согласилась она скромно.

– Совсем нет! У вас точно не болит нога? – спросил он, усаживаясь, и остановил проходившего официанта.

– Я думаю, все будет хорошо, – сказала она и отблагодарила его за беспокойство улыбкой.

– Что будете? Со своей стороны еще раз посоветую круасаны – бесподобные.

– Круасаны и чашку кофе, пожалуйста, – сказала она, официант поклонился и ушел.

– Так вы здесь часто обедаете? – спросила она.

– Да, каждый день. Вообще-то в другое кафе в соседнем квартале мне ближе, но обслуживание там как-то похуже, чем здесь, мне кажется. А про круасаны я даже и говорить не буду, – он засмеялся, и она ему ответила, было видно, как он взволнован, по ранее наведенным справкам она знала, что он одинок и от этого было проще.

– А я первый раз зашла, дождь начался раньше на десять минут, представляете, думала, вся вымокну. И тут еще чуть не навернулась, – сказала она и засмеялась. – А как, кстати, вас зовут?

– Пьер Ландре, я приехал на саммит министерства безопасности.

– Саммит… – она нахмурилась, – ах да, что-то я слышала про какой-то саммит, постоянно у нас тут то симпозиумы, то саммиты. И что вы там делаете?

– Заседаем, обсуждаем, принимаем, не принимаем… – он поднял бровь, – и еще ходим на обед.



Павел Сомов

Отредактировано: 21.06.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться