Багринов

Размер шрифта: - +

Потерна вторая. Гостеприимная

 

    Вокруг, будто спины китов, вздымаются и исчезают в тумане валы. Одни взлетают выше, красуясь крутыми боками, иные едва кажут осторожные носы и быстро прячутся в молочном океане. Здесь всё видят, никто не может продвигаться незамеченным. Так удобнее и отстреливаться, отступая. Враг здесь всегда под прицелом. Но и защитник смертен: «Нас было трое, и мы стояли насмерть. Прощай, Родина!». А дальше на жёлтом кирпиче приветствия тех, что изрешетили стоявших насмерть. Когда же и оккупационный срок истёк — захватчики покинули Гору, не прощаясь. Грозные «Тигры» ржавели после над опустевшими подземными лабораториями, а воротами в вечность стала вторая потерна, где навсегда вонзились в дерево остатки защитной решетки.

На выгоревших страницах лысогорской летописи отведено место и посёлку, разрушенному полностью в годы войны. Звался он Багринова гора. Отстроенный на его месте Багринов тянулся из тумана улицами Ракетной, Панорамной и нижней частью Лысогорской. Два года посёлок носил имя государственного деятеля Никиты Хрущёва, потом звался просто Октябрьским. Ныне он снова вынырнул из молочной дымки Багриновым. Его обитатели не могли с уверенностью сказать, влияет ли близость к таинственному Туманному разлому на их жизнь. Не могли или не хотели.

╥―O

 

— Истинно английский чай имеет рубиновый отсвет.

Так заявила я, и Мария принялась вслед за мной переливать чай в гранёный стакан, чтобы любоваться затем пляской света в изломах граней.

Мы проснулись, когда никого уже не было дома. Мама уехала на своё предприятие, а бабушка — в киоск возле Алого Универа, где она продавала лотерейные и проездные билеты. В прошлом году она работала кондуктором на междугороднем маршруте, и мы проведывали её, катались с нею полдня, помогая продавать билеты.

Иногда меня раздражало, что Мария мамочкина дочь и любит гулять, взяв её за руку. Слушает все советы, даже те, что даёт сопливая девочка на площадке. Как отучить её всё брать на веру? Мария добавила молока из высокого пакета, надпила чай и послюнив палец, макнула его в соль. Потом слизнула несколько крупиц и снова пригубила чай.

— Почему с солью?

— Учительница рассказывала, что это тибетский чай и он лучше сладкого или ни с чем.

— Но ты неправильно пьёшь его, — у меня мгновенно возник коварный план устранения доверчивости в сестре. — Нужно брать соли побольше. Попробуй на край чайной ложки — будет вкуснее.

Мария так и сделала, после чего расплевала кристаллы соли по всей скатерти.

— Разве не вкусно?

— Не-е-ет! — разревелась она.

— Так не верь всему, что тебе говорят!

— Я не буду верить тебе-е-е!

— Ну и не верь!

Пошли в сад?

— Абрикоска совсем голая!

— А на яблоне стойкий оловянный солдатик.

Почти облетела белая шелковица, под которой много лет пустовала железная кровать. Прадедушка любил читать под шелковицей. Он работал водителем в Институте физики АН УССР. После уфимской эвакуации институт быстро отстроился, оброс новыми лабораториями, мастерскими и жилыми корпусами. Прадедушке выпала особая честь. Он не был в эвакуации, прошёл всю войну, поэтому, когда был построен посёлок Багринов, ему позволили первому выбрать дом. К тому времени дедушка стал мизантропом и выбрал самый последний дом, где за решётчатым заборчиком раскинулись луга, в которых терялась Дорога. Нижнюю терассу в ромбовых просветах Шура переделал в отличные сени, а веранду наверху застеклил. Теперь можно было разбивать сад и бесконечно смотреть вдаль. Это самое подходящее занятие, когда долго пробирался через зной и ветер, по пеплу, по осколкам, даже по трупам первых наступавших. На запад, под завывания флейты, под «Катюшу» и песни чужестранного барда. Когда сросся с трофейной машиной и полюбил её за верность, выносливость и надёжность. То, что терялось в людях, оставалось в этом грузовике.

Несмотря на нелюбовь Шуры к людям вообще и к соседям в частности, в семье Дракиных очень хорошо относились друг к другу. Там всегда дарились подарки. В голодные времена порции подписывались, чтобы дети не увлёклись и не стрескали еду опоздавшего. Таким образом, никто не был обделён. Вот как, уходя однажды, Ольга Васильевна подписала куриные порции на тарелках: «Аллы», «Адама», «Зины», «Сержа» и «шея папы Шуры».

В семье моего отца всё было с точностью до наоборот, и оттого погружаться в атмосферу дома прабабушки, в царство неостывающей теплоты, было увлекательно. Она затягивала, казалось, что лишь к живым насторожены теперь садовые деревья и им тут не выделено место. А вот ушедшие всегда могут вернуться и расположиться как им удобно. Но мне очень хотелось стать частью этого мира, и я взобралась на кровать, чтобы испытать, может ли она заменить батут.

— Если днём из колодца видны звёзды, то, может, из глубокой лужи тоже видны? — спрашивала я, раскачиваясь и заставляя взлетать ворох сухих листьев. — Давай попробуем, не проржавела ли еще дедушкина кровать?



Гальярда

Отредактировано: 28.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться