Багринов

Размер шрифта: - +

Потерна восьмая. Каретная

   Это место пронизано моросью, постпраздничными иглами, глазами снеговиков и грабовой прелой валютой. Расколотая бусина на английской булавке с пластиком падуба. Газета от школьного завтрака идущих на смерть приветствует. Она не расскажет, сколько таких проходило и не умерло. Что Гора недостаточно круглая, не блюдце с яблоком. И что круг не замкнётся в этих мерцающих сумерках. Дождевою канавкою в ночную муку, где вязнут копыта и давят сердце. Подставь ладонь под его дыхание, чтоб вернуть тепло. А потом сдуй пепел на стену, где всё исчезает. Что же останется? Предельная доза шафрана, вишнёвая камедь и кумарина кристаллы в кровавой Мери. Запах давнего сена и спелых томатов. А мечты все исполнятся только в назначенный час, в апрельской опции. И не прячь амулеты в стены, колодцы, дренажные сортии.
╥―O

   Когда были исчерпаны все отговорки, я навестила Тирину, приготовившую для меня подарок. По дороге долго искала какое-нибудь необычное угощение к чаю. Выбрала кекс «Датские сказки» с цветными цукатами и польский вишнёвый рулет в серебристой упаковке.
Своё особое имя подруга придумала от первой буквы фамилии Трускавецкая и имени Ирина. Она любила оригинальничать. Иногда мне казалось, что она выделила меня из класса именно для этой цели. Не у каждой ведь есть такая экзотическая подружка с пятнистым глазом. Хотя, мы неплохо понимали друг друга и юморили так, что одноклассники побаивались попасть под обстрел наших шуток.
— Первым делом, зацени мою новую мебель!
Сразу потребовала особенная Тирина. Гарнитур был из тех, какие печатали нынче в каждом втором журнале. Что поделать, пришла мода и на чёрную мебель. В секциях со стеклом золотилась решётка, за которой стояли многочисленные альбомы и коллекции Тирины. Я уже знала наизусть её марки, значки, этикетки и монеты. Нужно поскорей хвалить новую мебель, пока она не вспомнила про её наполнение:
— О-о-о, как готично! Теперь будешь вдохновляться на всякие штуки ещё интенсивнее! И чтоб кровь стыла в жилах!
— Я знала, что ты проникнешься, — обрадовалась Тирина. — А то все девчонки у нас, ну такие завистливые! Меблишко у самих старое, покоцанное, а мне: «Чёрный только для офиса годится!»
— Не понять им, — подтвердила я. — У нас тут своя атмосфера.
— О-о-о, да! Ты как рассказала, что живёшь в последнем по улице доме, я сразу вот что вышила!
И Тирина сняла со стены чёрную вязаную шальку, натянутую на серую раму. Светло-серыми нитками в самом центре шальки было вышито окошко, которое атаковал гигантский паук. В окно с ужасом глядела испуганная девушка. Я вполне искренне хвалила эту работу. Тронула и такая тревога обо мне. Потом пришла очередь подарка.
— Не совсем шерсть, но тёплый.
И она протянула мне чёрную кофту на молнии, со сверкающими пайетками на волнистом воротнике.
— Как красиво, — тут уж восхищение моё было абсолютно неподдельным. — Неужели ты в самом деле связала её сама?
— Только сама! Будешь Чёрной королевой в своём посёлке! Ой, как хорошо, что это уже ненадолго!
— Спасибо! Очень красивый! И я рада, что скоро вернусь…
Когда пили чай с датскими сказками, Тирина стала сокрушаться, как не хватало меня в классе. И что кривляка Ксю совсем потеряла тормоза, кокетничает напропалую, хихикая противно и громко. А Загоскина связалась с какой-то «шушарой» и стала ещё вульгарней и грубее. Асе купили дорогущую собаку и она из-за неё часто пропускает занятия.
— И тебя нет, — подытожила неприятности подруга. — Надо же было твоим родителям рассориться! Весь учебный год на этом отшибе пропадать! Даже представить страшно, у самой Лысой горы!
Вместо радости я вдруг ощутила странную грусть. Будто вправду год не удался, но не из-за посёлка, а оттого, что скоро всё вернётся на круги своя. Будто и не было сказочной зимы и близкого дыхания смерти.
— Там удивительно на самом деле! — возразила я. Даже осталась бы, да негде…
Тирина поглядела с подозрением. Потом хитро спросила:
— Неужто влюбилась там в какого-нибудь пастушка?
Я едва не прыснула в неё имбирным чайком.
— Пастушка, ну ты и сказанула! Там живут замечательные люди, но ни одного пастушка. Скорее охотники — один парень спас меня от стаи бродячих собак. Представь, они уже рвали на мне дублёнку! Ещё немного, и я с тобой не разговаривала бы. Никогда.
Почему-то три собаки теперь казались не такой страшной опасностью и я не озвучила их количество.
— Ужас, я знала что с тобой что-то случится в этой глуши. А что за парень, как он там возник?
Наверное, она думала, речь идёт о каком-то странствующем принце, потому что её интерес сошёл на нет, когда оказалось, что это мой сосед и одноклассник.
— А кто его родители? — видимо, это был последний шанс стать интересным объектом в глазах Тирины.
— Отца нет, а мать, Надежда Фроловна, работает в институтской столовой.
— Да, жаль! Он, конечно, не пара для тебя, этот спасатель. Давай-ка я свяжу ему большой стильный шарф. Подаришь в знак благодарности, и всё, соблюдай дистанцию. Такие товарищи нас не интересуют!
— Да, — проговорила я с трудом, — хорошая идея с шарфом…
Остаток встречи говорила в основном она. Я со всем соглашалась. Несмотря на подарок, назад ехала в прескверном настроении.
Вот, блин! Она всё испортила. Ну что за человек! Ещё утром я была счастлива, а теперь так ненавижу этот неправильный мир! Что не так, почему это мы не пара?! Хотя Тирина и неплохая подруга, но, видимо, придётся расстаться с ней… Я не буду дружить ни с кем, кто скажет что мы не пара!
Нет, хорошо, конечно, что она беспокоится о моём благополучии. Лестно, что подняла меня, во всех отношениях проблемную, до своего респектабельного уровня, когда претендент должен быть безупречен, а перспективы радужны. Но никто не станет между мной и…
Тут я задумалась: а что если она права? Почему я сразу выделила его из класса? Не потому ли что он также несчастен и невезуч? Когда я стала тянуться к нему? Когда он спас меня и стал в моих глазах героем. А если бы этого не произошло? И последнее: когда у меня окончательно снесло крышу? Когда мы угробили человека! Вот тут уж я стала совсем ненормальной. Тирина права, нужно было отделаться шарфом… Вся моя история, словно лихорадочный бред, который даже нельзя никому рассказать. Когда эйфория пройдёт, я окажусь заложницей ситуации. Буду привязана к человеку с такой же злой удачей, ранами, шрамами, ожогами… Если всё у нас пойдёт так и дальше, то к выпускному мы сядем либо в тюрьму, либо в инвалидные кресла. Ни морей, ни рыбы-луны, ни зелёного сверкающего платья…
Так что, если подумать хорошенько, то Тирина права! Необычность и напасти — вот что связало нас. Нужно взять себя в руки и быть хоть немного рациональной.
Прямо сейчас, пока снова не увязла в смоле его жгучих глаз!
***
Мумия говорил правду — мы никогда бы не ругались. Он сразу чувствовал перемены во мне и переставал улыбаться. Он замечал, когда я начинаю вдруг избегать разговоров и хочу поскорее уйти. Тогда он мрачнел и притворялся, что ему нет до меня дела. Возможно, так и было, по крайней мере, я на это надеялась. Только скоро он спросил:
— Что сказала тебе подруга?
Была шумная перемена и на первых партах обсуждали какой-то каталог товаров из Германии. Никто не обратил внимания на его тихий вопрос. Он даже не смотрел в мою сторону.
— Какая разница, — как можно безразличнее ответила я.
— Ты изменилась после поездки к ней, — листая учебник, продолжал Мумия.
— Скорее, вернулась к нормальной жизни.
Он коротко глянул на меня и больше ничего не спрашивал.



Гальярда

Отредактировано: 28.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться