Багровая кнея

- вторая позиция

Февраль быстро слетел, даря напоследок несколько морозных недель перед началом ранней весны. Эта зима выдалась для барона Гертрунского очень тяжелой — много подчиненного населения сгинуло из-за неизвестной болезни. Такая проблема возникла не только на землях его правления, но и на соседних поветах.

  — Тебе ли не знать от чего эти беды, Тимош… — Одним поздним вечером, барон Гертрунский и его родной брат Никас вели беседу за бокалом вина. — Это все проделки того сумасшедшего Вахнархского проходимца!
  — Что ты такое говоришь, брат? Будто он колдун или Всесильный повелитель мира!
  — А то что, он не получил твоей дочери, и теперь насылает беды на все земли по которым бежал ранен в ту ночь от твоей охраны? Это тебе не о чем не говорит?!
  — Вот уж рассуждения наивной молодой девицы, которая верит во всякие сказки путешественников. Слышать такого не хочу, и еще от тебя!
  — Лизетта, как я понимаю, не сильно испугалась этого происшествия?
Барон покачал головой, соглашаясь с Никасом.
  — Она теперь стала осторожнее в своих прогулках. Знаешь, она раньше могла сбежать из замка и гулять ночью в розовом саду; или сесть на своего любимого коня и скакать на нем сломя голову, куда глаза заведут… В этом вся Лизетт. Иногда, глядя на нее, я удивляюсь, насколько она одновременно похожа и не похожа на… — барон вдруг замолчал. Он только чуть не сказал лишнего.
  — Ну говори уж ты. Думаешь, я не понял, что ты подумал о ее матери? Я давно догадался, кто эта таинственная женщина… тем более, братец, Лизетта на нее очень похожа. А о характере, — да, они совершенно разные. Дочь не спокойная и не беспомощна, как ее мать. Это тебе наказание такое… Чтобы не думал, что так легко все бросить и забыть.
Тимош сердито посмотрел на брата:
  — Я и не забывал! Она всегда была здесь, — барон положил руку на сердце, — и пусть мы не вместе, ее образ я всегда вижу в Лизетт.
  — По правде говоря, я считал тогда тебя таким чудовищем. Может и хорошо, что так все произошло…
  — Мне не нравится твой тон, но я согласен с тобой, — смолоду я натворил много глупостей, и даже сейчас продолжаю их делать. Кто меня тянул за руки играть снова в карты?! Я чуть не погубил дочь!
  — Если хочешь уберечь ее от Михая, выдай ее как можно быстрее замуж.
  — Если бы все было так просто! У меня даже достойного претендента для нее нет. Я представлял публике своих старших дочерей. А Лизетт… Она же ребенок, и с ее характером будет тяжело найти того смельчака, который сможет удержать такую ​​бунтарку.
Никас только свел плечами:
  — Мое дело — предложить, а решать уж тебе.
  — Чует мое сердце, это будет самый тяжелый разговор в моей жизни.

Бокалы мужчин опустели. Ночь за окном приглашала ко сну. Барон Гертрунский еще долго не мог уснуть. Он все же решил, что надо прислушаться к совету брата, только вот найти для Лизетт достойную партию будет нелегко, но медлить нельзя. От Вахнархского князя можно ожидать всего что угодно. «Я должен ее уберечь… Ее я уберегу, обещаю».

Утро не было бы таким мрачным, если бы Лизетта не узнала новость о своем возможном замужестве. Она так возмутилась, что даже потеряла дар речи на некоторое время, что очень было ей не свойственно. Неужели отец думает, что она послушает его и покорно, склонив голову к земле, пойдет под венец с первым, кто захочет назвать ее своей женой?! «Господи, за что ты меня так терзаешь? Лучше бы он отдал меня в монастырь, и я стала бы монахиней. Деньги — враг и злая месть за власть над ними. Меня использовали, заменив деньги на живого человека, и теперь я должна стать чьей-то женой из-за глупой ошибки отца, я так просто это не оставлю», — Лизетта была непреклонна и двинулась с этим воинственным сообщением в гостиную залу.
  — Ты решил…
Барон Гертрунский оставил свои дела, и посмотрел удивленно на дочь:
  — Я думал, ты хорошо приняла эту новость.
  — Я была потрясена, если ты не заметил. Ты хотя бы понимаешь, что делаешь с моей жизнью?!
  — Согласен, это не лучший вариант, но я не мог оставить тебя в опасности. Михай не из тех, кто так легко оставляет свои замыслы.
  — Что?! То есть, выдать меня замуж за первого попавшегося мужчину — это мое спасение от Вахнархского князя?! А чем же ты думал, когда играл в карты с ним?! Ты сам подписал мой приговор!
  — Не говори так! Он схитрил, мы играли на деньги, а он… он мошенник!
  — Это не меняет дела, папенька! Ты продал меня, не ему, так другому… Можешь считать, что у тебя теперь нет третьей дочери! Видеть тебя не желаю!
  — Лизетта! Погоди! Куда ты бежишь?! — барон Гертрунский вскочил, но проворная девушка уже бежала по длинному коридору, выкрикивая ему на прощание:
  — Лучше бы я была там, где моя мать… Даже если она умерла; или даже если она какая-то одна из женщин-служанок в нашем замке!
  — Остановись! — Все зря, она редко прислушивалась к чужим словам. Теперь она поднялась вихрем, ее не остановить.

Эти земли еще не знали такой, как она. Если сердится — то по-настоящему; бежать — то только к свободе. Лизетта бежит в конюшню, выпускает с загона своего любимого коня, и мчится на нем сломя голову, лишь бы не видеть никого. Их жалкие лица, полные якобы заботой о ней. Ей не нужна забота! Она и сама хорошо защитит себя от мужа, который решил, что ее судьба в его руках! «Глупая жизнь, глупые люди меня окружают… Пусть все исчезнет с глаз моих! Сгиньте все!»



Элли Гарус

Отредактировано: 24.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться