Багровая кнея

- десятая позиция

Лизетта проводит рукой по шее, груди и всматривается на свое отражение в зеркале. Бледно-красные разводы на ее коже — последствия страстной ночи с Михаем, эти засосы ноют, но терпимо для нее. Блеск застыл в ее глазах и был похож на капли слез, но девушка не собиралась плакать.

В его руках ночью она стала женщиной, — и Лизетта не сожалеет, — она не сожалеет, потому что он, несмотря на все буйство переполнявших его чувств, был особенно нежен с ней вчера. В ее ушах до сих пор стоят эхом его искусно сплетенные слова и поцелуи:
  — Ты любовью моею омытая. Радостка моя… ты не представляешь, что тебя ждёт впереди! Какою силою я наградил тебя, когда ты согласилась стать моей женой.
Что князь имел ввиду под этими словами, Лизетт оставалось только догадываться. Она накинула на плечи халат чтобы прикрыть красные пятна и подошла к окну. Давно уже не рассвет, но на улице до сих пор темно. Густые тучи снова надулись на дождь.
  — Иди ко мне, — тихим голосом зовёт ее Михай, приглашая лечь рядом с ним. — Пташка моя ранняя, ты же почти не спала.
Она подходит к постели, но не спешит к мужу, взявшись руками за быльца.
  — Кто бы говорил, мне кажется, ты вообще никогда не спишь. Весь в делах, заботах государственных…
  — На тебя у меня найдётся время, милая. Что ты там прячешь под халатом? Покажи мне…
  — Ничего страшного, просто красные пятна на коже.
  — Красные пятна? — Михай примружил глаза от нахлынувших воспоминаний их ночи.
  — Ты уже забыл, что вытворял ночью? — Лизетта театрально нахмурилась.
  — Я все помню… и то, что ты не боялась меня. Ты сама ластилась ко мне. Сердечко твое так стучало, — впервые за те месяцы, что ты жила на моих землях, я слышал такой ритм у тебя в груди. Там что-то зародилось… да-а, определенно оно испытывает чувства ко мне, раз ты отдалась мне этой ночью.
  — Я не забыла про свой супружеский долг, дорогой! Раз для тебя так важны плотские утехи со мной, то…
  — Не-ет… — Князь вдруг весь напрягся и сел в постели. — Это точно был не долг с твоей стороны, — ты желала меня как любящего мужчину, уж в этом меня не проведешь.
  — Да ну тебя! — Лизетта махнула рукой и стала переодеваться, спрятавшись за дверцу шкафа.
  — Хитрая ведьма… — Князь вполголоса расхохотался. — Меня тебе не провести, и к слову, чем это вчера пахло в комнате? Трава похожая на мяту…
  — Мята и лаванда, — подтвердила Лизетта. — Я бросила их в огонь чтобы быстрее уснуть, они расслабляют.
  — Я же говорю, ты — чародейка.
  — Все может быть. — Княгиня закрыла дверцу шкафа, когда нарядилась в платье василькового цвета.
Михай оценивающе оглядел жену, — ему безумно нравилось, когда она носила платья под цвет своих глаз.
  — Тильда говорит, ты не хочешь чтобы она помогала тебе одеваться, расчёсываться…
  — Да, я все это могу делать сама. Хочешь с меня лентяйку сделать что-ли?!
  — Ох, Лизетта! — Князь зацокал языком. — Дай тебе волю, и ты все будешь решать сама без чьей-либо помощи. А мне еще тебе имя нужно дать.
 — Какое еще имя?! Я не собираюсь отрекаться от своего!
 — Никто и не говорит, что тебе нужно отречься от основного имени. После обручения, по традиции князья могут выбрать для супруги второе имя, конечно, если у князя есть желание.
 — Много еще у вас этих вахнархских традиций?! И у тебя есть желание дать мне имя?
 — Достаточно. Я думаю над этим. Это должно быть что-то исконно вахнархское и подходящее твоему характеру.
Лизетта мечтательно пожала плечи:
  — Голь на выдумки хитра. — Идея со вторым именем ее заинтриговала. — Мы ещё надолго остаёмся на западных землях?
  — На два дня, а что так? В план побега от супруга не укладываешься по времени?
Лизетта улыбнулась и на ее щеках появились ямочки. «А он всегда начеку!»
  — Хочу успеть поговорить с местным констеблем о ночном дьяволе. Эта история тревожит народ…
  — Зачем же это тебе, радость моя? — Михай встал с постели и, обвязав простынь вокруг бедер, медленно подошёл к жене.
  — Узнать правдивая ли эта история или все-таки байка, просто эти несчастные могли попасть на дикого зверя. Народ нужно успокоить, Михай. Ибо они начнут устраивать самосуд и могут пострадать невиновные.
Князь ухмыльнулся. Ее интерес к жизни на вахнархских землях и к народу его приятно впечатлял.
  — Народ ещё не знает насколько их княжна печется о их благополучии.
  — Мне самой интересно. — Она подмигнула ему. — Сидеть без дела в четырех стенах скучно… Ты же снова уедешь без меня.
  — Так надо, милая. Женщинам там не место. — Князь обнял ее со спины и Лизетта оказалась в его объятиях словно в коконе. — Будь осторожна, и я настоятельно рекомендую тебе выходить за пределы особняка в сопровождении охраны.
  — Значит, — задумалась она, — удачного пути. И охрана мне к чему? Все знают, кто я. И так, я пошла на завтрак…
  — И всё-таки ты ко мне не равнодушна. — Шепчет он ей на ухо, когда она почти выпорхнула с его рук. Он повторяет про себя вновь и вновь ее ласковое «Михася», и то, что осталось где-то внутри его тела вместо души с трепетом содрогается.



Элли Гарус

Отредактировано: 24.04.2021

Добавить в библиотеку


Пожаловаться