Байки из склепа

Размер шрифта: - +

Цуми (квайдан)

Цуми - грех. Понятие греха в Японии совсем иное. Это не только плохой поступок человека, а вообще все грязное, неприятное. «Цуми» были и болезни, и несчастья, что сваливаются на человека, и стихийные бедствия. Так что японский «грех» — это любая большая беда.

 

Однажды жил мидзуномибякусе Мусо. У него были золотые руки, и работа находила его всегда.

В деревне ли, в городе – все знали мастеровитого крестьянина. Но имелся у того изъян – стоило Мусо выпить чашку сакэ, как он забывал о чувстве меры. Пил, пил, пока не лилось назад, а глаза отказывались слушаться.

Случилось Мусо как-то чинить крышу у одного почтенного господина. Был тот стар и сморщен, как сухой плод. Его дети и внуки уж померли, а старик все жил.

Когда Мусо закончил работу и пришел за наградой, старик хитро улыбнулся и протянул бутылку сакэ.

– Господин, я был бы рад получить несколько дзэни. Сколь ни был вкусен напиток, моя работа…

– Это не просто бутылка сакэ, – добродушно ответил старик. – Гляди.

Старик высунул пробку и наклонил сосуд. На террасу полилась желтоватая жидкость.

– Зачем вы переводите добро? – огорчился Мусо. – Мы могли бы выпить за оконченную работу.

Старик тихо рассмеялся.

– Смотри же, смотри.

 Сакэ все лилось и лилось, словно сосуд не имел дна. На террасе расплылась огромная лужа, пустила щупальца на ступени.

– Мы можем ждать до заката, но сакэ не кончится, – с улыбкой сказал старик.

– О, господин, это дивный подарок!

Уже давно Мусо не пробовал сакэ. Не ощущал, как вода обжигает глотку и согревает желудок. Поэтому согласился сразу, когда старик предложил отметить удачное завершение работы.

Как это бывает обычно, за чашкой пошла вторая, за ней третья… И вот уже Мусо соображает с трудом.

Старик, хоть выпил не меньше, рассудок не растерял.

– Скоро сумерки. Тебе надо возвращаться домой, иначе не успеешь дотемна. Ты ведь не хочешь повстречать хякки-яко?

Мусо что-то промычал и мотнул головой.

Старик помог ему подняться и вывел за ворота усадьбы.

– Удачи, Мусо! – крикнул он напоследок и вернулся во двор.

По дороге Мусо встретил знакомых. Те заметили, что Мусо навеселе, а в сосуде все еще плещется сакэ, и уговорили пойти с ними, к Токомаде.

Куда же идти Мусо одному в таком виде? До деревни не меньше ри – случиться может, что угодно. Вдруг он упадет и заснет на обочине? Ночью опасно на дороге. Демоны и разбойники спят и видят, как встречают путника, не нашедшего на ночь крова.

В компании друзей Мусо напился до беспамятства и рухнул замертво на татами. Вскоре за ним последовали еще двое. Остались самые стойкие.

Среди них был и Мосаку – такой же работник по найму, как и Мусо. Более того – они жили в одной деревне. Мосаку давно невзлюбил Мусо, ведь тот отнимал его рис. Самая выгодная работа доставалась Мусо. Ему же и слава мастера на все руки.

Когда в доме раздались свист и храп Токомады, Мосаку заглянул в бутыль и удивленно воскликнул:

– Она полная!

Тэнзо, последний бодрствующий собутыльник, долго думал, после чего выдал заплетающимся языком:

– Врешь.

Мосаку смекнул, что сейчас как раз тот случай, когда он может умыкнуть у Мусо хоть что-то.

– Конечно, я шучу, – рассмеялся он.

– Давай еще.

– А давай.

В отличие от Тэнзо, Мосаку пить не стал. Сакэ стекло по подбородку на грудь, а в рот проникло лишь несколько капель. Но Тэнзо был не в том состоянии, чтобы заметить подвох.

Последующие чашки Мосаку проливал так же или выплескивал через плечо, когда запрокидывал голову. Споив Тэнзо, мидзуномибякусе убедился, что спят все. Схватил сосуд с сакэ и выбежал на улицу.

На небе проступил лик Цукуеми. То скрывался, то выглядывал из-за легкой дымки облаков. Время перетекло за полночь.

Идти в деревню Мосаку боялся. Час Быка летом – самое опасное время.

Сжимая бутыль, точно спасающаяся от смерти мать – младенца, Мосаку поторопился покинуть улицу. Он отыскал дом любовницы и напросился на ночлег. Девушка на радостях осыпала Мосаку поцелуями, но тот был не в силах предаваться сладостным утехам.

Проспав до утра, Мосаку отправился в деревню. Он шел и посмеивался, представляя физиономию Мусо, обнаружившего пропажу волшебного сосуда.

Дорога предстояла длинная, Аматэрасу же разошлась не на шутку. Мосаку раз за разом прикладывался к горлу бутылки.

Под зноем голова дурела быстро. И вот уже пьяный мидзуномибякусе шатается и распевает песни. Он даже не заметил, как свернул не туда.

Дорога привела к кумирне Инари-дзиндзя. Мосаку осилил несколько ступеней и остановился.



Алексей Карелин

Отредактировано: 12.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться