Байки из склепа

Размер шрифта: - +

Сквозь время (мистика)

Луна проливает стальной блеск на вязкую темноту ночи. Свет в окнах погашен, ставни захлопнуты, лавочки закрыты, улицы пусты, только изредка проплывает чья-то тень. С императрицей заснул и Петербург. Лишь люди-совы изредка промелькнут на артериях города.

К примеру, неспешно двое молодых людей, что прохаживаются по берегу Невы. Судя по одежде, дворяне: на голове – горбатая треуголка, из-под которой выбиваются белые локоны парика, талию обнимает кафтан и расходится книзу вширь, под ним прячется серебристый камзол, на рубашке цветет роза жабо, с пояса свисает шпага, ноги обтянуты кюлотами и белоснежными чулками до колен, по мостовой стучат башмаки с пряжками.

Один юноша полный, с жизнерадостным лицом, высокий лоб, темные глаза, прямой нос. Наряд выдает страсть к роскоши, что в будущем послужит причиной для титула «бриллиантовый князь». Ну а пока он просто князь Куракин Александр Борисович.

Его спутник, напротив, худ, с болезненной гримасой, глаза, точно молят пощады, тонкие губы выражают уныние. В будущем – император всея Руси, ну а пока просто цесаревич Павел Петрович.

– Гляди, какая барышня, – шутливо сказал князь, – я б с такой махнулся. Была бы роду посановитей.

Куракин захихикал, его же спутник остался равнодушен.

– О, похоже, я не один ее заметил. Вон холопы с пивнушки повыскочили. Матерь божья, да их бы в цирюльню отвести – разит за версту.

Цесаревич и тут промолчал. Его взгляд блуждал в совершенно другой стороне.

Некоторое время назад Павел Петрович вместе с друзьями распивал вино, раскуривал трубку и слушал веселые истории о любовных похождениях. Но стало душно, неуютно. Казалось, смеются над ним, а втайне перемигиваются, точно уготовили что-то.

Цесаревич испросил у ближайшего друга, Куракина, желание прогуляться, получил согласие и покинул дворец.

Свежий воздух тяжелые мысли не отогнал, мрак сделал их лишь ярче. Цесаревича вновь опутали думы о происхождении: о чухонском ребенке, о Салтыкове, отце и почившей Елизавете. Говорят, что Павел Петрович похож на отца, но злые языки мелют: в кого он такой курносый? Да и Екатерина материнских чувств не проявляет.

С воспоминанием об отце всплыли  и толки о его смерти. Как никогда ранее перед цесаревичем предстал образ Петра III: стеклянные глаза, синеватая кожа, свисающий изо рта язык. А над всем этим безобразием ухмыляющийся граф Орлов.

Павел Петрович нервно потер шею, точно почувствовал на ней удавку.

– Да что вы такой кислый, ваше высочество? – спросил Куракин.

Цесаревич смерил друга взглядом, словно решал, можно ли ему доверить свои страхи, подозрения. Хотел ответить, но заметил слева, на крыльце дома высокого мужчину, завернутого в плащ, голова склонена, на глаза надвинута шляпа.

Незнакомец сбежал по ступеням на мостовую и примкнул к ним.

Сам будучи роста низкого, Павел Петрович задрал голову – лица не разглядеть. Между тем новый спутник шел рядом и молчал. Цесаревич открыл рот, чтобы возмутиться дерзости незнакомца, как почувствовал дикий холод. Кожа в миг превратилась в куриную, покалывало, ледяные нити просачивались к костям и оплетали их.

Шаги незнакомца гремели, точно гири заключенных, но князь Куракин, казалось, ничего не слышит.

– Странный у нас спутник, – с трудом уняв дрожь, сказал Павел Петрович.

Куракин вскинулся, посмотрел удивленно.

– Спутник? Вы о ком, ваше высочество?

– Да вот, что слева. Разве вы его не видите, сударь?

Куракин поджал губы и помотал головой.

– Павел, – вдруг произнес незнакомец. В его голосе звучала такая печаль, что сердце сжалось. – Бедный Павел.

Цесаревич округлил глаза, замер.

– Да что с вами, Павел Петрович, ей-богу?

Куракин непонимающе уставился на друга.

– Не привыкай к сему свету, тебе недолго ему радоваться, – продолжал мерный громкий голос.

Челюсть Павла Петровича затряслась, то ли от гнева, то ли от страха.

Незнакомец пошел прочь.

– За ним, – прошептал цесаревич и бросился следом.

– За кем? – воскликнул Куракин.

Неизвестный ускорил шаг. Мерил улицы аршинами так, что низенькому цесаревичу было сложно угнаться.

– Куда спешим, ваше высочество, куда мы? – пыхтел позади князь.

Они вышли на Сенатскую площадь. Незнакомец вдруг остановился. Застыл и цесаревич. Сзади чуть не наскочил Куракин.

– Прощай, Павел, – молвил незнакомец, – скоро ты увидишь меня здесь.

Поднял голову. Цесаревич ахнул. Эта улыбка, этот орлиный взор, этот крупный нос, овал лица, пышные волосы до плеч! Он узнал их!

Прадед повернулся спиной и растворился во тьме улиц.

– Что, что с вами, ваше высочество? – докучал князь Куракин.



Алексей Карелин

Отредактировано: 12.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться