Балет - это красиво

6

— Мужик, все нормально? — Серега пытается не морщиться, но я-то вижу, что ему противно. От меня теперь воняет, как от Лехи. Леха, конечно, вполне нормальный парень, но мне кажется, что даже его кости провоняли этим мазутом, маслом, бензином и прочей машинной ересью. Леха в восторге от своего бати, все время трется рядом с ним. В детстве даже с нами в футбол не гонял, все учился движки перебирать. Дядя Гриша, батя его, мужик хороший, но только в конец двинутый. У него две большие любви в жизни – машины и Леха. И он их постоянно пытается совместить.

Да кто его знает, может, если бы у меня батя нормальный был, я бы тоже рядом с ним все время терся. Но не задалось, блин. Вообще нифига не задалось.

Сереге киваю, мол, все хорошо, отвянь. А самого только полторы тыщи в кармане греют. Этого, в принципе, должно хватить на нормальный букет. Трясу башкой, как сумасшедший, пытаясь выкинуть оттуда лебедиху, но не выходит. Вообще не выходит. Засела там и сидит.

Я уже как будто реально мозгами двинулся. Перегуглил всю ее биографию, в инсте пришлось зарегаться, чтобы только на ее фотки смотреть. Один раз даже чуть перед мелкой не спалился. Вот она бы ор развела. Типа Семка влюбился.

Я тупо улыбаюсь своим каракулям на мятом тетрадном листе. А че, может, и влюбился. Настроение сразу поднимается, хочется хохотать. Вот это да! Реально, что ли, влюбился?!

У меня, конечно, девчонки раньше были. Не много, трое всего. Но такое, чтобы вот так вот выворачивало, в первый раз. Влюбился…

— Эй, Кожухов! — Розетка пялится на меня страшными глазами из-под дебильных своих очков. — А ну повтори, что я сейчас сказала!

— Роза Анваровна, — я, по-идиотски щурясь, смотрю в окно. Там солнце, там светло. — А знаете, сегодня такой день хороший. Может, вы не будете злиться?

Пацаны хихикают, Наташка, одна из моих бывших, кидает на меня удивленный взгляд.

Розетка стягивает губы в узкую трубочку и цедит сквозь зубы:

— На зачете, Кожухов, посмотрим, как будет вас радовать погода.

А мне-то че сейчас? Мне ничего. Я влюбился…

После пар не иду домой, мчусь сразу в цветочный. Хватаю букет с лилиями и чуть ли не бегу домой. По пути еще заскакиваю за киндером. Ничего, подождет лебедиха. Если уж я в нее влюбился, никуда она от меня не денется. Еще заработаю хоть на тыщу букетов.

Мама чистит картошку на кухне, мелкая тут же делает уроки. Я сую маме букет, мелкой киндер.

— Ой, Сем, это что такое? — мама встает, неловко вытирая руки о фартук. — Праздник что ли какой?

Мелкая уже достает дебильную машинку из киндера, но чтобы меня не расстраивать, радуется даже ей. Она тут же сует половину яйца в рот, а вторую оставляет. Для нас с мамой.

— Ну, сын первую зарплату получил.

Довольно улыбаюсь. Все-таки, это очень приятно, поднимать своим настроение.

— Молодец, Семочка, молодец! — Дашка залезает на стул и хлопает меня по плечу. Типа начальство одобрило, ага.

— Сем, — мама зарывается лицом в цветы. Вроде улыбается, а в глазах почему-то слезы. — Спасибо.

Из темной комнаты – не понимаю, зачем днем прятаться от солнца – выползает батя. Глаза блестят. Ага, пивас, значит, уже употребили. Здорово.

Настроение сразу тухнет, улыбаться больше не хочется.

— Это что за праздник, шалопай?! Лучше бы поесть купил. Скоро будет-то? — недовольно косится на маму.

— Скоро, Петичка, я ж только с работы пришла.

Мама снова улыбается, картонно, деланно. Ненавижу эту ее улыбку. Как будто все еще хорошо. Но не хорошо же, лет десять уже почти как не хорошо. Я, наверное, еще как Дашка был, когда они ругаться начали. Когда батя в первый раз ушел. Потом вернулся вот, когда мелкую ждали, прям идеальная семья была. Мне в это верилось даже, счастливый бегал, как дурак, блин. А потом мелкая родилась, а от бати помощи – ноль. Только крики и жалобы. Через полгода сбежал уже, а вернулся, когда ей три года уже было. Переждал плохое время, ага. Как сам говорит, это он все для нас сделал. Чтоб нам всем легче жилось, ага.

— А вы че матери не помогаете, а, остолопы? Лентяев ты растишь, Алиска, лентяев.

Батя уходит обратно в комнату, погрозив стенке пальцем. Типа следит он за нами, ага, блин.

— Мам, — слышу, как Дашка шепчет, — Мам, Семка все потратил. Ему теперь на букет для девочки не хватит.

Мама хитро подмигивает мелкой, споласкивает руки, достает из потертой сумочки тыщу и быстро сует мне в ладонь.

— Не надо, я еще заработаю! — пячусь к двери, кидаю деньги на стол.

Мелкая смотрит на часы и хитренько так:

— Класс скоро закончится. Придется до конца ждать потом. Беги, Семочка.

Мама кивает. Она рада, что у меня снова кто-то есть. Не любит она, когда я с пацанами и с пацанами торчу.

Хватаю тыщу и бегу, бегу. Господи, че я делаю?