Балет - это красиво

8

Заваливаюсь домой пьяный, пинаю батины ботинки, свой рюкзак, дверной косяк. Короче, пинаю все, до чего только могу дотянуться. В башке пусто, тошнит, хочется орать и бежать куда-то. Вваливаюсь в нашу с мелкой комнату и начинаю отдирать от стены станок, который привертел туда дядя Толя. Дашка просыпается, сразу зовет маму.

— Сема, ты че творишь! — мать хлещет меня по спине мокрым полотенцем. — Сема, отцепись!

Я только крепче хватаюсь за эту идиотскую палку, пытаясь к чертям вырвать ее из стены. Балерина, блин! Тоже станет такой же заносчивой тварью!

— Петя, Петь! — мама визжит так громко, что я начинаю шататься.

Батя выходит из спальни, кулаки его крепко сжаты. Я сажусь на пол и тупо улыбаюсь:

— Бить будешь?

Батя молча меня хватает за шиворот и выкидывает за дверь, как какую-то шавку. Я всхлипываю, тарабаню в дверь, ору что-то про позор российского балета, про то, что меня тошнит от роз. Меня тошнит, но не от роз, конечно. Я отключаюсь.

Просыпаюсь на своей кровати, башка трещит. Зареванная Дашка сидит напротив, на своем стуле, и смотрит на меня так дико-дико. Я не привык, что мелкая так на меня может смотреть. Раньше она так только на батю иногда смотрела.

— Э, ты че? — сажусь на кровати, жую язык. Смотрю на порванные обои, вырванные куски штукатурки, и Дашкину палку, станок типа – он поломанный надвое лежит на полу.

Закрываю глаза. Вспоминаю, как надрался в Лехином гараже с пацанами. Как полз домой. Как злился на лебедиху.

Мелкая вскакивает с кровати и выходит, хлопнув дверью. Дурак, блин! Это ты стремный, это с тобой лебедиха общаться не хочет. Мелкая-то тут причем!

— Даш, — зову тихо, но знаю, что она меня слышит. Стены-то у нас тонкие. — Принеси брату воды, а?

Мелкая ерзает на старом скрипучем уголке. Злится.

— Даш, брату плохо очень.

Молчит.

— Даш, прости меня, пожалуйста. Я все починю. Даш? Ну, прекращай, ну, пожалуйста! — сажусь на край кровати и пялюсь в окно. Там на деревьях уже появляются первые листья. — Даш, ну прости дурака, ну че ты! Брат твой дебил последний. Влюбился я, мелкая. Поперся к ней вчера, как идиот, с цветами. Рубашку нормальную даже у Сереги взял. Но ты ж понимаешь, Даш, кто я, а кто она! Я ж ваще никто для нее. Вот и разозлился! Я больше не буду, Даш!

Дверь открывается, ручонка тянет мне здоровенный стакан с водой. Сама даже нос не показывает. Ух, характер!

— Даш, ну разве я такой плохой брат?

Тащусь в душ, сижу под холодной водой с полчаса, и меня чуть отпускает. Как-то накрыло меня очень. Хорошо, хоть, что щас прошло.

Выхожу и мокрой лапищей сразу наступаю на листок А4. Поднимаю его и с улыбкой читаю:

«Список дел для хорошего брата»

1. Починить станок
2. Прибить полку для книжек (как обещал, когда я была еще во втором классе)
3. Отвести сестру на занятие
4. Купить билеты на «Спящую красавицу»

Смеюсь. Иду чинить станок.

После обеда захожу за мелкой, и мы молча тащимся к ее балетной школе. Весна, солнце прям уже за нос кусается, а Дашка смурная вся. Неужели еще злится?

— Сем, — наконец, заговаривает она и останавливается, — У меня к тебе серьезное предложение. Только не ругайся сразу.

Останавливается, смотрит на меня внимательно-внимательно. В голубых глазенках ее отражаются ветки деревьев.

— Ну, — на всякий случай сразу хмурюсь. А вдруг фигня какая-нибудь, а я соглашусь.

— У нас в школе открываются уроки балета для взрослых.

Мелкая сжимает кулачки и подносит их к подбородку. Стоит.

— И че? — чешу макушку. Не догоняю, к чему она ведет. А потом вдруг резко догоняю и мне становится смешно и страшно одновременно. — Че?! — чуть ли не кричу. — Чтобы я?! Дашка, ты ваще двинулась или как?!

— Ты подумай, Семочка, — мелкая улыбается. — Мне кажется, у тебя получится.