Балет - это красиво

15

Тыщу раз ругаю себя, но все равно не могу успокоиться. Закрываю дверь, сажусь на кровать мелкой и тихо спрашиваю:

— Дашка, помнишь, ты говорила, что что-то у бати в телефоне видела?

Мелкая перестает писать. Смотрит в учебник.

— Сем, я уроки делаю. Отвянь.

— Дашка, ну, серьезно. Как ее зовут?

— Розочка, — зло выплевывает мелкая и поворачивается ко мне. — А что, Сем?

— Кажется, это моя Розетка, прикинь, — откидываюсь на стену и затылком прижимаюсь к фотке лебедихи с автографом – мелкая в первый же вечер прицепила ее на скотч. Мне теперь ваще тяжело. Просыпаюсь с ней, засыпаю. Ни на минуту, зараза, из головы не выходит.

— Преподавательница твоя? Вот эта вот дикая и страшная?

Киваю. Господи, бать, у тебя глаза есть? Ты в какой вселенной ваще мог сравнить маму и Розетку? Ежусь. Это страшно. Это реально страшно представлять, что кто-то может целоваться с Розеткой.

— Дашка, мне дядь Толя звонил.

Мелкая улыбается, она его тоже любит.

— Говорит, что очень вернуться хочет. Только, блин, как теперь…

— Сем, наша мама не дура, — говорит мелкая совсем по-взрослому. — Думаю, скоро дядя Толик вернется.

Пожимаю плечами и начинаю собираться к Лехиному бате. Он меня хвалить начал, сказал, что я стал сильнее, и ему от меня поэтому больше пользы. А мне и приятно. Я специально хватаюсь всякие тяжести таскать, чтобы подкачаться. Уже битсуха на руках прорисовалась, я серьезно.

Вечером прихожу домой и слышу, как мама с Дашкой на кухне о чем-то шушукаются. Медленно подхожу, встаю в дверях, они меня пока не видят. Сидят такие серьезные, как подружки прям. У обеих кружки в руках, чаем с малиной пахнет.

— Доченька, не нужно верить во все эти глупости, сразу тебе говорю. Это в ЗАГС тебя везет принц на белом коне, а обратно – идиот на мокром ослике. И ни счастья тебе, ни радости.

Мелкая вздыхает. Тяжело-тяжело, как больная старушка.

— Ма, ты давай, это, — встряю я, — Дашке не наговори всякого. Нормально у нее все будет. И принц, и конь, и сказки. Понятно?

Мама виновато улыбается и по-девчоночьи трет плечи. Какая же она у меня маленькая, хрупкая…

— Сем, присядь, пожалуйста, — просит мама серьезно. — Пока папы нет, хочу с вами поговорить.

Нос трет, глаза прячет. Как виноватая первоклассница.

— Детки, я понимаю, что вам нужен отец. Понимаю, что вам нужна его любовь и забота. Понимаю, как сильно вы по нему скучаете. Но, детки мои любимые, вы же у меня самые мудрые… — мама делает страшные глаза. — Мне не нравится, что папа вернулся. Я не хочу больше.

Мы с Дашкой хохочем, у мелкой носом течет чай, а у меня из глаз брызгают слезы. Ну, не дурочка ли?

— Мам, ты че? Какая любовь, какая забота? — сквозь смех говорю я. — Гони ты его взашей уже. Если захочет пообщаться, да повоспитывать, будем встречаться с ним, гулять. А дома он нам вообще нафиг не нужен.

Дашка облегченно кивает и улыбается. Она тоже рада.

Вечером сидим в комнате, слушаем. Вот, наконец-то пришел батя. Стены у нас тонкие, если б даже захотели, все равно бы ничего упустить не смогли.

Мама глухо спрашивает у него, где он был. Фиг. Мычит, отнекивается. Мол, работу еще одну искал, деток кормить. Тьфу. За это время деткам своим ничерта не принес, все мама покупал. А хотя да, как я мог забыть про Дашкин киндер.

Мама мнется. Молчит. Ну, блин, неужели не сможет?! У меня ладони вспотели. Снова прижимаюсь затылком к лебедихе. Мне так легче как-то. Как будто она реально со мной.

Потом слышим батин рев:

— В смысле это собирай вещи?! Ты че, сдурела, Алиса?! Ты как их одна потянешь, а?!

Мама тут срывается. Кричит, что одна столько лет тянула и ничего, справилась. Батя противно смеется. Говорит, ага, как же, одна. Вечно хахалей домой водишь, проститу…

Я уже вскакиваю, но Дашка меня хватает за руку. В глазищах слезы стоят, сует мне телефон.

— Позвони дяде Толику, — шепчет, — Позвони, Семочка.

Быстро набираю номер и чуть ли не ору в трубку:

— Дядь Толь, спасайте! Помощь нужна! Мне кажется, батя щас драться будет!

Дядь Толя ничего не говорит и просто бросает трубку, а я бегу на кухню. Батя стоит со сковородкой в руке, а мама со скалкой. Как, блин, два мушкетера.

Кидаюсь на батю, но получаю сковородкой в висок. А она не из новеньких, от бабушки нам досталась. Чугунная. Мамка визжит, по лицу у меня течет кровь. Батя совсем злой, стоит и тяжело дышит.

— Только сунься еще на отца, щенок! Отец тебе покажет!

— Да все, что мог, уже, блин, показал! — сплевываю кровь в раковину. Щеку еще, блин, прикусил.