Балтийская регата. Эпопея Хранителей. Книга 1.

Дела в Андах.

  Главным по взлому кладов и гробниц у нас Сергей. Нет ему равных в этом деле. Начинал ещё с острова Оук ( Дубовый Остров). Мало кто не знает об этом острове и его сокровищах. Сам остров находится в графстве Луненберг, что возле Западного побережья провинции Новая Шотландия в Канаде. Про него исписано много страниц с путанными заявлениями и ещё запутанней история его сокровищ. Даже Франклин Делано Рузвельт, будучи тогда не очень котирующимся адвокатом в Нью-Йорке, безуспешно вкладывал в это гиблое дело пять тысяч своих кровных долларов.

  Ну и мы влезли туда, куда уж без нас-то? На глубине 90 метровой шахты в карстовой пещере плескалась холодная вода. Солёная она или нет мы не пробовали. Была она чистая, значит особых течений в пещере нет, как нет и клада. Увёз ли клад господин Сталин в 1929 году, как предполагают исследователи пустых консервных банок из-под кильки в томате, или это сделал кто-то другой мы не стали даже и расследовать. До 29 года мне не допрыгнуть, а золота и так хватает. В явно карстовой пещере на грунте лежали полусгнившей кучей кандалы, цепи и кости десятка полтора людей. Кто это был мы не знали, да и не хотели даже тревожить останки умерших в мучениях. Никаких сундуков или сокровищ там не было. Просто были жуть и неизбывная безнадёга отчаянья. Очень было всё похоже на следы ГПУ-ЧК-НКВД или похожего ведомства СС. В Северной Америке тоже творились жуткие вещи, не спорю. Свалили мы оттуда в темпе вальса и долго ещё меня преследовала эта картина безнадёжно загубленных жизней.

  Впредь Сергей отбирал в интернете только те клады, которые были найдены и зарегистрированы должным образом. Технология в этом случае была предельно простой. Мы прибывали на место до того, как остальные соискатели. Затем забирали клад и, если соискатели нам нравились, то мы оставляли им утешительный приз в виде 10% от стоимости клада на самом видном и удобном для их изъятия месте. Они, эти банды авантюристов, и на это, по идее, не нарабатывали.

  Для нас эти клады были проблемой. Реализовывать их гораздо тяжелее, чем находить и складировать. Одно время мы даже варварски стали переплавлять золото и серебро в слитки, но тут-же одумались. Несколько скифских гребней и масок фараоновских начальников ни в счёт. Их всё равно никто бы не нашёл до апокалипсиса. Потом наладили тесное сотрудничество в общемировом масштабе и сбыт почти сравнялся с добычей.

  Если честно, то золото очень проблемный продукт для сохранения накоплений. Весит много, реализация в эпоху потрясений никакая. Хранение в нормальных условиях очень затратное. Ничего удивительного в том, что мир постепенно переходит на криптовалюты. Вон Канада полностью распродала всё золотишко, а хуже от этого вовсе не стало. Все банки и деньги давно уже криптовалюта. Вся разница в том, что они принадлежат по большей мере негодяям, а остальное голодранцам. Ну и голодранцев постоянно опускают на энную сумму трудовых накоплений. Ничто не меняется со времен фараонов Египта.

  Базу мы себе устроили в Лиме начала семидесятых прошлого века. Тогда, в период с 1968 года по 1975 годы, во времена правления перуанского президента Веласко Альварадо (Velasco Alvarado), наблюдался пик двусторонних отношений между Перу и СССР. Именно тогда внешнеполитический курс Перу был переориентирован на активное участие в Движении неприсоединения, а также стала отчетливо проявляться антиамериканская и антикоммунистическая позиция. Политический режим в Перу представлял собой по форме военную диктатуру: парламент был распущен, действие конституции приостановлено, законодательная и исполнительная власть принадлежала президенту. Президент и правительство на­значались военной хунтой, власть на местах так­же перешла в руки военных.

  Отчасти из-за того, что Перу всегда была на краю Мира, а более из-за того, что никому из негодяев этот опыт правления был не нужен, после мирной передачи власти от военных гражданским, все наработки такого управления страной были срочно забыты всем человечеством. Сам президент, а по совместительству военный диктатор, был выходцем из самых обездоленных низов перуанского общества. Он знал, что нужно простому народу и понимал, чего хочет элита. Страна даже на краю мира должна была считаться с диктатом всесильных стран, но он выбирал всё самое передовое из всех систем правления. От США он взял всё для поднятия из руин флота, от СССР он взял великолепное образование для молодёжи и развитие рыбной промышленности и так далее по списку. Нефть и богатства земли были поэтапно национализированы и заработали на народ. Все силы диктатуры подавления он направил на борьбу с мафиозными кланами, бандитизмом и преступностью.

  Вооруженные силы, выступавшие как политический институт, разработали доктрину и планы развития страны, базировавшиеся на программном документе «План Инка». План выдвигал основные задачи революции по обеспечению интересов и стремлений широких масс нации. Кон­кретизация давалась в трех основных документах – «Манифесте ре­волюционной хунты», опубликованном в день взятия власти, «Статуте революционного правительства», датированном тем же днем, и «Основных направлениях со­циально-экономической политики революционного правительства».

  В «Манифесте» говорилось о причинах решения армии взять власть в свои ру­ки и про­возглашались цели военного правительства. Главной целью определялась ликвида­ция зависимости, проистекающей из экономических, финансовых и торговых отно­шений с развитыми странами. «Статут» определял главные задачи правительства, в том числе преобразование общественных структур, повышение уровня жизни наи­менее обеспеченных слоёв населения, националистический и независимый характер деятельности правительства, достижение союза, согласия и интеграции перуанцев. Согласно этому документу президент республики назначался по единодушному решению Революционной хунты и осуществлял функции исполнительной власти посредством издания декретов-законов.