Банка без крышки

Размер шрифта: - +

Глава 7. Александр. Подсадка три

 

Он не помнил, как доработал в тот день. Он не помнил вообще ничего из того, что происходило вокруг. И уж тем более не вспоминал, насколько решительно был настроен утром «завязать с досадной помехой». «Помеха» сама завязала его. Скрутила так, что ни вздохнуть, ни пикнуть. Если бы раньше ему сказали, что с ним когда-нибудь случится подобное – он бы даже смеяться над этим не стал. Потому что над откровенными глупостями не смеются, а тех, кто их совершает – просто жалеют, как обделенных умом.

Не думал он больше и о носителе, не опасался несоответствий своих и его мыслей, поведения, привычек и прочей подобной шелухи. Во-первых, потому что ему попросту было не до этого, данное правило и впрямь казалось теперь незначительным пустяком. А во-вторых, как раз теперь-то он и составлял с носителем практически единое целое – и в мыслях, и в поведении, и во всем остальном. Потому что его единственной мыслью, единственным желанием, единственным смыслом существования была она – Ирина, его любимая…

Признание того, что он по-настоящему полюбил, полюбил неистово, самоотреченно, поначалу напугало его: на Линии редко испытывали столь мощные по силе чувства, там в цене больше были взвешенные, даже, скорее, рациональные отношения между людьми вообще и между сексуальными партнерами – мужчиной и женщиной – в частности. Но этот страх быстро прошел, потому что бояться самого прекрасного, что произошло с тобой в жизни, было противоестественно. Однако это прекрасное несло в себе и самую сильную из всех испытанных ранее боль. Его чувство со всей отрезвляющей очевидностью не являлось взаимным. А что может быть больнее, чем находиться рядом с любимой и понимать, что она никогда не будет твоей?..

 

Придя вечером домой и рухнув, не раздеваясь, на диван, Александр принялся размышлять чуть более хладнокровно и трезво. Он любит Ирину – это непреложный факт. Изменить что-либо в этом не представлялось возможным, да он и не хотел уже что-нибудь в этом менять. Но был ли хотя бы крохотный шанс, что Ирина тоже могла полюбить его? Вряд ли. Да, вчера что-то, казалось, в этом сдвинулось: она ответила ему в «аське». Но что именно она там написала? То, что простила его за дурацкую шутку? Шутка и в самом деле была донельзя дурацкой – вот уж и впрямь постарался предшественник! Или носитель?.. Да нет же, предшественник, подсадка-два, будь он неладен! Просто удивительно, как на Линии могли допустить до серьезной работы такого идиота!.. Но тут уж ничего не исправить, ладно. А вот то, что Ирина его простила, – так это мог сделать и сделал бы на ее месте любой вежливый человек, безо всяких там «чуйств» и «любовей». К тому же, она ответила категорическим отказом обращаться к нему на «ты». Ну, пусть не категорическим, пусть написала «пока не могу» – так это «пока», опять же, всего лишь дань той самой вежливости. А сегодня? Сегодня она подошла якобы за шоколадкой. Или, быть может, подошла и впрямь потому, что начала к нему что-то такое испытывать?.. Вот просто захотелось подойти, пообщаться, а тут как раз и повод имелся?.. Да ну, глупость! Не стоит себя обнадеживать. Просто и в самом деле она очень чуткий, вежливый человек. Наверняка до тех пор переживала, что так отреагировала вчера на его шутку. Вот и решила лишний раз загладить чувство вины. Причем, его вины. Тьфу!.. Вообще какая-то ерунда получается!.. Но и ничем иным это тоже быть не могло. Иначе бы не случилось того самого звоночка после обеда. «Сережа, ты не обиделся?.. Я буду ждать…»

Зарычав, Александр вскочил с дивана и, вцепившись в волосы, заметался по квартире. Заскочил на кухню, распахнул шкафчик, схватил початую бутылку коньяку и прямо из горлышка сделал несколько крупных глотков.

Ему не сразу, но полегчало. Тогда он наконец переоделся в домашнее и снова улегся на диван. Теперь мысли побежали в другом направлении. А почему Ира позвонила Маратову только после обеда? Что она там ему сказала – что не могла утром говорить, потому что рядом слушали?.. Но ведь и в этот раз в кабинете присутствовали ровно те же люди – ни больше, ни меньше. Однако утром она «Сережу» отшила, причем, не первый, судя по всему, раз. Ведь он сам же по дороге на работу признался, что с первого захода у него с ней не получилось!.. Тогда в чем же тут дело?.. Или, быть может, в ком?..

Александр вдруг вспомнил одобрительный кивок и поднятый палец Ольги Слепневой после Ириного разговора с Маратовым. Все сразу встало на свои места: Ольга с Ирой сходили на обед, где старшая коллега научила девушку, как той лучше всего наказать «обидчика», то есть его, Александра. А какая месть может быть страшнее для влюбленного, чем заставить его ревновать?..

Впрочем, стоп. Ирина не может знать, что он в нее влюблен. Тогда и повод для ревности давать вроде как глупо… Но все равно, Маратову-то она звонила явно лишь с целью, чтобы это услышал он, Александр. Причем, если бы она и впрямь горела желанием завести с Маратовым шашни, то не стала бы откладывать свидание на завтра – отложила бы все дела и помчалась сегодня!..

И все-таки не сходится… Ира не знает, что он ее любит. Сама она его не любит тем более. И все-таки делает этот непонятный финт со звонком… Хотя, позвонить ей наверняка посоветовала Ольга Слепнева. А Ольга – весьма неглупый и наблюдательный человек, та еще интриганка!.. Так может, это она заметила его влюбленность в Ирину и рассказала об этом подруге?.. Что ж, эта версия вполне вероятна. Но она все равно не объясняет смысла звонка! Да, он, конечно же, после такого непременно начнет ревновать. Но зачем это самой Ирине, которая его совершенно не любит?..



Андрей Буторин

Отредактировано: 07.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться