Банкет

Глава 10. Кузьмич

Москва. Колонный Зал Дома Союзов, 05.09.20__г.

Дом Союзов в Колонном Зале принимал внеочередной съезд судей России. Кого только не было в этом доме за его 230 летнюю историю. Нынешним москвичам сегодня трудно представить, что в этом строгом здании, когда-то проходили самые весёлые в первопрестольной балы, играли лучшие оркестры и кружились в танцах до пятисот пар одновременно. Здесь проводились традиционные зимние и весенние балы, и дом принимал до трёх тысяч человек. Ах, что это были за люди! Заказчик его постройки князь Василий Михайлович Долгорукий-Крымский, отцы архитекторы – Матвей Федорович Казаков, Алексей Никитич Бакарев, Александр Фелицианович Мейснер. Дом был выбран Благородным собранием Московского дворянства в качестве резиденции для увеселений и собраний. Екатерина II повелела считать дом, купленный на имя старшины Благородного собрания князя Голицына, частной собственностью московского дворянства. Внук Екатерины II, император Александр I почел за честь записаться в члены Московского Благородного собрания и повелел называть его Российским. В Дом Благородного собрания пообщаться и повеселиться съезжались дворяне из имений всей России. Но одним весельем жизнь в доме не ограничивалась. В нём происходили выборы предводителей дворянства и других должностных лиц. В здании Благородного собрания проводились заседания московского губернского Дворянского собрания. В Доме московские дворяне принимали приезжавших в город российских императоров. Плоский деревянный потолок отражал и усиливал звук, создавая замечательную акустику, благодаря которой европейские знаменитости, певцы и музыканты, стремились в Москву. Да что там европейские знаменитости! Дом стал первой московской филармонией. Во второй половине XIX века в Колонном зале Благородного собрания с концертами выступали Пётр Ильич Чайковский, Николай Андреевич Римский-Корсаков, Сергей Васильевич Рахманинов. Прошла эпоха. Ушли дворяне. Взамен них после Октябрьской революции или переворота пришли другие. Сначала, в кожаных куртках с красными бантами, комиссары, фанатики, авантюристы и проходимцы, жаждущие запустить свои ручонки в закрома и сокровищницы Дома, примерять на себя диковинные сюртуки, бальные платья, ленты и ордена прежних хозяев, либо наоборот сжечь все, уничтожив саму память о прошлой жизни. Затем Дом был передан профсоюзам и получил название Дом союзов. После похорон Ленина, установилась традиция переоборудования Колонного Зала в траурный для массового прощания с умершими государственными и партийными деятелями. Так дом Увеселений и Чести превратился на время в главный траурный зал страны. Страна Советов, на удивление, смогла пережить Гражданскую войну и разруху, отодвинула от власти романтиков мировой революции, сменились и люди, посещавшие Дом. Вернулись люди Чести, иначе чем дворяне, но служащие на благо России. Жизнь Дома вернулась в прежнее русло и в нем вновь стали проходить выступления знаменитостей, которые транслировались сначала по Всесоюзному радио, а потом по Центральному телевидению. Дом по–прежнему служил городу и народу, который с шутками и смехом заполнял по вечерам анфиладу роскошных залов. И снова смута, уже девяностых, и опять смена людей. Новые люди не нравились Дому, суть их существования заключалась в своеобразной игре «пятнашки», успешными в которой считались люди, смогшие украсть деньги в России и сумевшие их вывезти за границу. О, будь их воля и возможности, они бы украли и сам этот Дом, переместив его куда-нибудь в Сардинию, Лондон или через океан. Проводя вечера в стиле: «Голицин строил, вот тут Ильич лежал, а теперь это все наше…».

В этот раз Дом принимал Внеочередной съезд судей России. Ощущения торжественности, которые создаются, главным образом, благодаря стройных белым колоннам коринфского ордера, несущего строгий и изящный антаблемент, гигантскому сводчатому потолку, белому мрамору, настенным зеркалам, хрустальным люстрам, а только затем уже наличию в зале восьмиста судей со всей России, сначала сидящих на красных стульях, а затем отрывающих свои зады и недружно встающих при слове диктора: «Президент Российской Федерации...»

Сидящий во втором ряду бывший Председатель н-ского областного суда по прозвищу Кузьмич – рослый, седой, красномордатый, с залысинами на высоком лбу мужчина за шестьдесят, кличку свою знал, и даже допускал обращение к себе в среде близких, встал вместе со всеми. Он подсознательно чувствовал не комфортность своего пребывание в Доме, в частности, и в Москве, в общем. Ненависть заполняла его ко всему, что было построено, населяло и правило в этом городе, но больше всего на свете он ненавидел маленького плешивого человека – Президента Российской Федерации. Этот человек вершина посткоммунистической системы, которой Кузьмич верой и правдой служил уже двадцать пять лет.

– …нынешний съезд вызывает повышенный интерес со стороны не только судебного корпуса, всех правоохранительных органов, но и для гражданского общества всей нашей страны. Нам с Вами предстоит провести радикальную реформу судебной системы. Ни для кого не секрет, что сейчас в Государственной Думе обсуждаются изменения в Конституцию, в Уголовный и Административный кодексы и в Федеральный Закон «О статусе судей в Российской Федерации», полемика о таких тектонических изменениях в отношении третьей власти, выплеснулась в общество и, конечно, нам необходимо участие со стороны судейского корпуса в этих глобальных, законотворческих проектах, – вещал с трибуны Верховный.

Зал снова встал, Кузьмич вместе со всеми и разразился рукоплесканиями. Кузьмич шлепал ладошками вкупе со всеми. А сам привычно ворошил мысли в своей черепной коробке: «Выхода нет, обложили, тупик. А ведь начиналось и шло все очень хорошо. При Советах закончил местный н-ский университет, работал адвокатом. Заимел связи, как среди криминального мира, так и среди силовиков. К нему присматривались, а он был сдержан, честен, не жаден, работал на совесть. И вот ему поступило предложение, выдвигать свою кандидатуру и сдавать квалификационный экзамен на судью, а ему, ему помогут. Предложение поступило от людей, представляющих и силовиков и криминал. Тогда уже такое было, так он судьей и вошел в н-скую семью. При слове «семья» тупому обывателю сразу представляется сицилийский крестный отец. Но ведь это не так! Изначально за н-ской семьей стоял авторитетный человек, жив здоров и сейчас, дай Бог ему здоровья. Ну, а потом к семье примкнули, областное руководство ФСБ, милиции, городской прокурор, депутаты городских, областных собраний и самой Государственной Думы, самые видные областные предприниматели, бизнес, которых не отжали московские проходимцы. Эти, за редким исключением, оставляли после себя выжженную пустыню, Чингизхан отдыхает. Задача семьи, сохранить бизнес в местных руках, себя не забывали, конечно».