Барон с улицы Вернон. Книга третья. Дуэт Олендорфа

Глава 12

Рано утром, в лагере партизан царило оживление. Лагерь проснулся с первыми проблесками зари и немолодой командир, Джордж Кроч, ходил от палатки к палатке поднимая спящих бойцов. Он будил их по тихому, без лишнего шума.
Называть палатками непонятной конструкции шалаши, в которых ветки чередовались с затыкавшим дыры тряпьём, служившем так же и подобием двери, было нельзя. Но, тем не менее, их называли палатками, на военный лад.
- Дядя Джордж, - проснулся, не отойдя окончательно от сна, совсем молодой боец и протирая глаза уставился на Кроча, - дядя Джордж, пустите домой на недельку. Овечек пора стричь, мамка передавала. Говорит, что сама не управится.
- Гм, - удивлённо глянул на него Кроч, - какие овечки, Артур? Подождут, не расстроятся овечки твои. Так и передай мамке, что тут немножко война. Мы в окопах сидим. А она тебе про овечек опять ноет? Я вот скажу ей, как увижу!
Кроч поправил винтовку на плече и отошёл, оставив Артура в растрёпанных чувствах и с явным огорчением нарисованным на лице.
Немного постояв посреди лагеря, что расположился прямо на старой ферме, давно заброшенной и поросшей лесом, убедившись что все бойцы проснулись и никто даже случайно не забыт и не дремлет спрятавшись подальше от всех, Кроч направился прямиком в небольшой каменный домишко, вросший  в землю. 
Домик стоял спрятавшись за высокими кустами и молодыми деревьями. Когда-то там жили люди. Потом они ушли. Точнее — их вынудили уйти бросив всё. Потом вырос лес и сейчас тут был штаб.
- Овечки! - усмехнулся Кроч, войдя в дом и упав на лавку у стены, почти развалившись по деловому.
Он достал флягу и выплеснул из неё в ведро половину содержимого, налитый вчера лимонад. Откупорив другой рукой флакон со спиртом, Кроч принялся бережно, стараясь не пролить ни капли, заливать спирт во флягу. 
- Ты очень много пьёшь, Джордж, - склонился над картой Кнак, не глядя на Кроча.
- А когда я мало пил, Генри? - спокойно ответил Кроч, перелив спирт и закрутив крышку, - если я не пил, то наверное давно бы двинулся умом от всего вокруг и от овечек, которых пора стричь.
Он подцепил флягу к поясу и встав, прошёлся к маленькому мутному окошку.
- Остров Мэн, остров Мэн, - пропел он тихо и глянул на Кнака, - овечки! Вы только подумайте! - рассмеялся он, - тут война, а эта дура сыну передаёт, мол «овечек стричь пора»!
- Действительно, пора, - кивнул спокойно Кнак, - иди сюда, глянь на всё это дело.
Кроч подошёл к карте и встал рядом с Кнаком, не склонившись над ней, а глянул через плечо Кнака. 
- Вот здесь, - указал карандашом Кнак и нарисовал на карте маленький кружок, - англичане устроили арсенал. Не то чтобы большой, но существенный для нас. Там, по данным разведки, далеко не старьё, но этим барахлом они планировали вооружить местных добровольцев в случае войны… - он подумал, - с нами.
- Добровольцев? - ухмыльнулся Кроч, - ну так давай поможем им выполнить их же инструкции!
- Выполним, - кивнул Кнак, - обязательно выполним. Сегодня, ближе к вечеру, наведайся туда и тихо смени их караул.
- То есть, сменить караул? - не понял Кроч.
- Арсенал охраняет всего отделение, - пояснил Кнак, - заявитесь туда, ориентируйся по ситуации, но без лишнего шума. Поставишь там наших бойцов. А чтобы раньше времени не поднимался ажиотаж среди местных, переоденешь наших караульных в британские мундиры. Только побрить и подстричь не забудь наших вояк.
- Понял, - подмигнул Кроч, - а с железом что делать?
- Ну сказали же англичане? - ответил Кнак, - выдать его добровольцам! Грузишь на телеги и доставляешь в город, в полицейский участок, капитану Бодхару.
- Этим бобби, что ли? - опешил Кроч, - да ты с ума сошёл!
- Полиции, - кивнул слегка улыбнувшись Кнак, посмотрев на него, - ирландским патриотам! Город займут они, а мы войдём туда без боя.
Он снова глянул на карту.
- Завтра уже начнётся веселье. Полиция перешла на нашу сторону. Главное, чтобы они дали уйти этому гусю в яблоках.
- Гусю? - не понял Кроч.
- Мэру, - ответил, словно поясняя, Кнак, - у этого дебила хватит ума поднять панику с истерикой.
Он снова глянул на карту.
- Пусть поднимает, - спокойно добавил Кнак.
- Хитёр ты, Стрелок, - отцепил от пояса флягу и открутив крышку, сделал глоток Кроч.
- Дерьмо этот лимонад, - проворчал он, - надо было содовую брать. Ну так я пошёл? - спросил он цепляя обратно флягу.
- Удачи, брат, - улыбнулся ему в ответ Кнак.
Через пару минут, снаружи донёсся весёлый голос Кроча.
- Собираемся, ребятки! Англичане нас в гости ждут! Заждались, говорят, уже!
Кнак снова задумался и склонившись над картой погрузился в размышления.

Кроч был весёлый, толстый и добродушный человек. Можно было бы назвать его здоровяком, если бы он не был невысокого роста. Хотя, кулачища Кроча выдавали в нём былого богатыря. Ему было за пятьдесят и на своём веку Кроч успел повоевать и за Англию, и против англичан, и старался попасть именно туда, где можно было порвать английские мундиры об чьи-нибудь штыки. Он даже участвовал в англо-бурской войне, на стороне буров, после чего вернулся в Ирландию и призывал ветеранов той войны, в которых он стрелял в Африке, отстоять свои права с оружием в руках. И такая возможность ему представилась очень скоро. Едва только появилась Шинн Фейн, Кроч один из первых, не мало не задумываясь, пополнил её ряды. Но и Шинн Фейн для него показалась уж слишком либеральной и слишком долго тянущей «кота за хвост». Первый же партизанский отряд был создан именно Джорджем Крочем. 
Как и Кнак, Кроч ненавидел англичан не потому что они были они были англичанами, а потому что он был ирландцем, одним из тех кто не желал прощать обиды даже трёхсотлетней давности.
Что до самого Кнака, то Кроч, хотя он и был его братом по оружию, не доверял своему командиру. Кнак был слишком молчалив, недоверчив и даже взгляд его вызывал у Кроча, да пожалуй и у всех, какой-то душевный страх. Если он говорил, то говорил он тихо, медленно, разборчиво, и всегда коротко и ясно. Такие люди всегда вызывают страх.
Кнак любил старую Ирландию и часто поговаривал о том, что неплохо бы было иметь своего короля. Непонятно почему Кнак вообще примкнул, в своё время, именно к республиканцам. Многие видели в нём английского шпиона и понимали, что рано или поздно Кнак обрушится в своём праведном порыве и на Шинн Фейн, и на всех партизанских вождей. На самом же деле, если Кнак кого-то и не любил во всей этой надвигавшейся, с каждым днём ближе и ближе, большой войне, то только тех вождей которые сидели за океаном и давно забыли что такое Ирландия, и как она выглядит рано утром, когда восходит солнце.
Кнак был романтиком, даже большим чем казался. Когда-то он был британским офицером. И даже воевал. В той же Африке, против Кроча и буров. Именно там и состоялось их знакомство, когда и тот, и другой, по достоинству оценили друг друга. Вторая их встреча уже была в Ирландии, когда пришло время браться за оружие тут.