Барон с улицы Вернон. Книга третья. Дуэт Олендорфа

Глава 22

ШЕРБУР; АПРЕЛЬ 1912 ГОДА
- Здравствуйте, Катя, - подал Виктор руку Кате, едва она поднялась на борт «Титаника».
- Барон, - кивнула Катя в ответ, приняв его руку.
Лицо Кати скрывала вуаль свисавшая с чёрной шляпки.
- Вы восхитительны, - сказал Виктор, - с Вашего позволения, я покажу Вам Вашу каюту.
- Разве Вы не хотите встретить друзей? Они следовали прямо за мной, - улыбнулась Катя и в этот момент послышался громкий голос Астора.
- Барон! - махнул Астор Виктору, - да Вы при всём параде и сегодня тоже со спутницей?
- Джон, - развёл руками Виктор, - не ожидал тебя тут увидеть!
- Прошу, познакомься с моей новой спутницей жизни, Мадлен! - представил шедшую рядом с ним молодую жену Астор.
- Леди Астор, - кивнул Виктор и взглядом указал на Катю, - это Екатерина. Моя кузина. Мы путешествуем вместе, но будем жить в разных каютах.
- Моё восхищение, баронесса, - улыбнулся Астор поздоровавшись кивком головы, - я видел, Вы тоже садились в Шербуре?
- Да, я догоняла своего брата и выехала из Харькова позже, - ответила Катя, - а Вы, тот самый Джон Джейкоб Астор? Я наслышана о Вас.
Астор улыбнулся.
- О, баронесса, не верьте всему, что рассказывает Ваш брат, особенно про то как мы с ним путешествовали по Палестине. На самом деле всё было более занимательно!
Астор посмотрел на Виктора.
- Я везу с собой…
- Замечательную коллекцию бургундского? - рассмеялся Виктор.
- Точно! Как ты догадался? - улыбнулся Астор, - ох уж это русское чутьё! Или это тебе тайком сообщила миссис Браун?
- Кстати, а где она? - спросил Виктор.
- Да вон, что-то рассказывает стюарду, - указал он на вход, где Маргарет Браун только что отчитала билетчиков и уже направлялась в холл.
- Боже ж ты мой, кого я вижу! Виктор фон Готт собственной персоной! - захватила Виктора в объятия Маргарет Браун, - и наконец-то не один!
- Моя кузина, Екатерина, - представил ей Катю Виктор.
- Ой, девочка, держи его в ежовых рукавицах! - подмигнула Маргарет Браун Кате, - а меня можешь звать просто Марго.
- Катя, - тихо кивнула ей в ответ Катя.
- Ну вот и хорошо, Катя! - воскликнула Маргарет Браун,- а чего мы такие грустные? Нам незачем грустить. Грустить надо вон, - кивнула она в сторону приближавшегося под руку с мадам Обар, Гуггенхайма, - им даже показаться вместе будет большим испытанием.
- Почему? - проводила пару взглядом Катя, - мне они кажутся очень красивой парой.
- Ты ничего не знаешь? - кивнула ей Маргарет Браун и подмигнув указала взглядом на лестницу, где Гуггенхайм и мадам Обар важно поднимались наверх, - бедный Бени так и не решился развестись с женой и отправился в путешествие с этой красавицей. Представляешь, что им предстоит выслушать у себя за спиной?
- Мне их даже жаль, - вздохнула Катя, - я могу им только посочувствовать.
- Ну, молодые люди? - окинула всех взглядом Маргарет Браун, - чего мы стоим? Не желаете ли, барон, стать моим кавалером на сегодня? - взяла она под руку Виктора.
- С удовольствием, миссис Браун! - рассмеялся Виктор и подхватил под локоть другой рукой Катю, пригласил всех наверх.

- Так значит Вы знакомы с Астором и Браун? - удивлённо спросила Катя Виктора уже в каюте.
Она посмотрела вокруг.
- Тут просто как в богатых апартаментах, в каком-нибудь отеле.
- Да, - присел в кресло Виктор, - тут можно курить, слушать музыку и без Вашего разрешения сюда никто не войдёт, - посмотрел он на Катю.
Катя присела перед зеркалом.
- В Третьем классе мы сейчас едем в тесной каюте на четверых. И хотя нас там только трое, всё рано в ней не развернуться.
- Почему Третий класс? - спросил Виктор.
- Знаете, - ответила Катя, - мой брат очень хороший, добрый и родители наши были богатыми. Но после их смерти, когда мы остались одни, он прокутил всё наше состояние. Не потому, что был гуляка, а просто по доброте душевной. Мечтал стать владельцем синематографа, а для этого нужны были связи и знакомства. Но не все из его новых знакомых оказались порядочными людьми. И в один день мы остались без гроша. Спасибо, пришла на помощь графиня Квитка.
- Мария Карловна? - посмотрел на неё Виктор.
- Да, она самая, - повернулась к нему Катя, - она поддержала нас деньгами и строго настрого запретила Ерёме посещать питейные заведения.
- Моя тётушка Флоренс, - кивнул в ответ Виктор, чуть улыбнувшись.
- Ваша тётушка? - удивилась Катя.
- Да, сестра моего отца, - ответил Виктор, - она единственная из всей нашей родни, очень искренне относилась к нашей семье. Тётушка Флоренс удачно вышла замуж и покинула Англию ещё в прошлом веке. Крестилась в православие и с тех пор её имя было Мария. Я никогда её не видел, но мы жили в её доме перед тем как отправились сюда. Через две недели её парализует, а ещё через год она представится.
- Почему? - шепнула Катя.
- Моя бабушка, которая не хотела нас знать потому что считала что я не родной сын своего отца, пришлёт ей телеграмму о нашей гибели, - опустил глаза Виктор, - тётушка этого не переживёт. Хотя она никогда не видела нас, а меня помнил только её младший сын, совсем маленьким. Он приезжал к нам погостить и я его немного помню. А тётушка, нас всех очень любила и жила надеждой, что мой отец надумает переехать к ней, в Россию…
- Мне очень жаль, - ответила Катя, - сейчас я понимаю каково оно, знать будущее, видеть рядом родных людей и понимать, что очень скоро никого из них не станет.
Катя посмотрела в пол, подумала и снова глянула на Виктора.
- А что будет с Ерёмой?
- Ничего, - вздохнул Виктор, - он так и не станет владельцем синематографа, и даже неизвестно как он закончит свои дни. Умрёт в 1944 году, бездетным и бедным, в Массачусетсе. А через 10 лет умрёт его жена.
- Жена? - удивилась Катя.
- Да, её будут звать Мария, как и Вашу сестру, - ответил Виктор, - я знаю, что у них будет своя ферма, они будут очень одиноки и Эрик никогда себе не простит вашей гибели.
Катя немного помолчала, подумала и посмотрела на Виктора.
- Можно ли сделать так, чтобы этого не было?
- Сложно сказать, - ответил Виктор.
Он встал и подошёл к письменному столу стоящему возле другой стены, взял рекламный буклет и показал его Кате.
- Разве что остановить рейс «Титаника».
- Но это невозможно, - ответила Катя.
- Точно так же, - положил на место буклет Виктор, - невозможно предотвратить смерть тех кто должен умереть. Хотя, - подумал он, прошёлся по каюте и сел обратно в кресло, - порой мне кажется, что дело вовсе не в том, что именно Вы, или я, должны были умереть на «Титанике», или ещё где-то. Я прошёл четыре войны, три из которых ещё даже не начались, и порой мне кажется, что смерть такая же живая как и мы с Вами.
- Почему Вам так кажется, барон? - не поняла Катя.
Виктор вздохнул, посмотрел в потолок и перевёл взгляд на Катю.
- Она неприхотлива к тому, кого именно ей надо забрать. И мы с Вами прямое тому доказательство.
- То есть? - посмотрела на него Катя.
- Мы должны были умереть здесь, - ответил Виктор, - но вместо нас умер кто-то другой. Вопрос — кто, и почему мы остались живы.
Он помолчал и снова глянул на Катю.
- Я сейчас отправляюсь в Третий класс, мне надо встретиться с отцом и прояснить некоторые моменты которые я не прояснил прошлый раз. Труднее всего будет повторять уже сказанное ранее.
- А что делать мне? - спросила Катя.
- Располагайтесь, - кивнул головой Виктор и улыбнулся, - знакомые у Вас уже есть, и я бы сказал, что эти знакомые в несколько раз подняли Ваш статус в этом обществе, которое едет в Первом классе. Не забывайте, что Вы баронесса, - усмехнулся он, - главное, присмотритесь к пассажиру по фамилии Футрель.
- Кто это? - спросила Катя снова испуганно и посмотрела на Виктора, - он преступник? Его надо арестовать?
- Нет, - рассмеялся Виктор, - замечательный американский писатель, фантаст, и просто добрейшей души человек Джек Фатрелл, который пишет свои книги и рассказы под псевдонимом Жак Футрель.
- Что в нём такого, что за ним надо наблюдать? - удивилась Катя.
- Ничего, - ответил Виктор, - он написал всего две книги, но другой писатель, Макс Аллан Колинз, через несколько десятков лет напишет роман в котором Жак Футрель и его жена Мэй разгадывают загадку двух убийств произошедших на «Титанике» незадолго до крушения.
- Но что в этом такого? - не поняла Катя, - писатель решил увековечить имя другого писателя.
- А то, что Футрель должен погибнуть. Его супруга выживет, но… - он подумал, - загадку, в которой возможно как минимум два убийства, по крайней мере - исчезновения людей, тут разгадываем только мы с Вами. И об этом никто не знает. Тем более об этом не знает супруга Футреля.
Он посмотрел на Катю и улыбнулся... 
- Почему? - спросила Катя, как-то настойчиво и пристально глянув на Виктора.
- Что, почему? - ответил Виктор, - почему мы расследуем исчезновения людей, или почему он должен погибнуть, а мы не спасаем его?
- Нет, - сказала Катя, - почему Вы не останетесь там, откуда мы сюда пришли, а постоянно возвращаетесь в своё время? Ведь там… - подумала она.
- Вы хотите сказать, что там лучше? - посмотрел на неё Виктор.
- Да, - кивнула ему Катя, - мне показалось, что люди там добрее и… в этом мире меня бы просто заперли в богадельне и я сгнила бы в той палате.
- Наивно и глупо полагать, что со временем всё становится лучше, - ответил Виктор.
Он вздохнул, встал и прошёлся по каюте.
- Будущее имеет одну особенность, - посмотрел он на Катю, - оно для нашей эпохи как невеста для жениха. Мы, люди из прошлого, видим из нашего времени только свадебную фату невесты. Но стоит поднять и глянуть в лицо этой невесте, как нас пробирает дрожь от увиденного. Там, вместо милого личика, вся истинная суть того, что сделали мы сами в нашем времени и собственными руками, по образу своих мыслей и чувств.
- Неужели так всё ужасно? - удивилась Катя.
Виктор покачал головой.
- Их нельзя винить в том, что они сделали со своим, и нашим, миром, который мы им подарили. Это как если бы мы винили ребёнка за то, что его не воспитали родители. ХХ век станет последним веком расцвета нашей цивилизации и последним веком существования нашего вида. Я был в далёком будущем и скажу Вам, что туда опасно ходить. И я не хожу дальше 2050 года.
- Почему? - не поняла его Катя.
- Там нас нет. Там ничего нет, - ответил Виктор и сел в кресло глядя на Катю, - там есть дикие мусульманские народы живущие на руинах Лондона и Парижа, белые рабы — наши потомки, которых очень и очень мало, и поэтому они не способны сопротивляться. Есть раздираемые постоянными войнами руины России и чёрные Соединённые Штаты с Канадой и пустынной Латинской Америкой. Есть ещё китайская империя, стремящаяся захватить весть этот мир, но не спешащая расширять свои границы.
- Почему Китай не спешить этого сделать и почему он позволил нас уничтожить? - воскликнула возмущённо Катя.
- Кто сказал, что нас уничтожил кто-то? - усмехнулся Виктор.
Он снова глянул на Катю, улыбаясь ей.
- Мы сами себя уничтожили, - сказал он, - прогресс в технике пробудил соблазн к вседозволенности, а вседозволенность породила жажду объявить себя царём над природой. Но к природе относится и человек. Людей стали рассматривать не как людей, а как биологический материал, как рабочую силу. Рабочие нынешней эпохи даже не представляют насколько они свободны по сравнению с рабочими начала ХХI века, а крестьяне даже не представляют насколько они полноправны по сравнению со своими правнуками в том же времени. Проблема была только в том, что люди не хотели трудиться на новых хозяев человечества задаром, они требовали компенсации своего труда, времени, сил.
- Против них начали войну? Они подняли революцию? - спросила Катя.
- Нет, - покачал головой Виктор, - вы, в начале ХХ века, очень однообразно понимаете войну. У вас однообразное понимание оружия. В вашем понимании, оружие это предмет который стреляет, или которым бьют по голове.
Он помолчал.
- Оружием может быть даже идея. Главное, чтобы эта идея попала в цель. А целью является ваше сознание. Тогда вы сами себя убиваете, уничтожаете. Не  начинаете драться друг против друга, и не бросаетесь с обрыва в реку, нет! Достаточно того, чтобы вы по другому понимали смысл и ценности жизни! И всё! Вы — бесправные рабы и биологический мусор, который сам себя сметает с лица Земли! Но ещё, - он подумал, - ещё таким человеком очень легко управлять.
- И что же случилось? - тихо спросила Катя.
- А что случилось? - усмехнулся Виктор, - взрослые жили только ради обеспечения собственного благополучия. Перестали рождаться дети, их становилось меньше и меньше. Вы сильны в арифметике? - посмотрел он на Катю.
- Я с отличием окончила гимназию, - ответила Катя.
- Ну тогда посчитайте в уме, сколько нужно времени, чтобы исчез народ численностью в миллион человек, если в одной семье у двух родителей только один ребёнок, - сказал Виктор.
Он снова подумал и снова глянул на Катю.
- Только учтите, что этот ребёнок — один на восемь семей.
- Это ужасно… ужасно… - опустила глаза Катя, - а откуда взялись мусульмане в Европе?
- А, эти? - усмехнулся Виктор, - безмозглые буржуи решили, что арабы и негры будут на них работать за один доллар в день. Только не учли, что  бедуины и негры работать не умеют.
Он снова помолчал.
- Зато хорошо умеют убивать, во имя своей мирной религии.
- Почему? - удивлённо посмотрела на него Катя, - и как можно убивать во имя мирной религии?
- А мы слишком верили, что она мирная, - сказал Виктор и встал.
Он подошёл к зеркалу, одел фуражку и накинул шинель.
- Знаете, что послужит самой главной причиной гибели Европы? - обернулся он к Кате.
- Что? - спросила Катя.
- Люди забудут, что Родина это не земля под ногами, но прежде всего потомки и предки. Я в Третий класс, к родителям, - улыбнулся он, - осваивайтесь, не забивайте себе голову. То о чём мы говорили ещё не произошло. И кто знает почему это случится.