Барон с улицы Вернон. Книга третья. Дуэт Олендорфа

Глава 24

КАНАДА; ГАЛИФАКС; НАШИ ДНИ

Уильям Сейдж недавно проснулся и собирался пить кофе, когда в дверь позвонили.

Он удивился. Так рано он никого не ждал и вообще никого не ждал именно сегодня, думая посвятить этот день уединённым размышлениям и своей новой книге о путешествии на «Титаник».

«Титаник», глазами современного человека, оказавшегося чудесным образом на лайнере, это было нечто новое, как думал Сейдж.

И тут… внезапные гости перебившие все планы.

Ругаясь в душе, Сейдж подошёл к двери и… всё его недовольство моментально улетучилось в никуда. На пороге стоял знакомый ему старик.

- Мистер Лайтоллер! - обрадовался Сейдж, впуская старика в дом.

- Я уж думал, что и не найду Вас сегодня, - прошёл старик, - но одна приветливая старомодная старушка, прямо на улице показала мне Ваше пристанище, мистер Сейдж.

- Садитесь, - пригласил Лайтоллера Сейдж, указав на диван в гостиной, - я собирался выпить кофе. Но, как я понимаю, Вы не просто решили заглянуть на кофе и проведать меня, - улыбнулся он, - надеюсь, это то о чём я подумал?

- Именно, мистер Сейдж, - ответил Лайтоллер, - Вы снова нужны там, на «Титанике».

- Для меня это честь! - усмехнулся Сейдж, - если даже снова придётся погибнуть, то я готов… - он подумал, - конечно, хотелось бы хоть что-то изменить, но…

- Поверьте, мистер Сейдж, - сказал Лайтоллер, - буду только рад узнать о том, что у Вас это получилось и Энтони Сейдж и Джесси Гудвин, вместе и одной семьёй, прожили долгую и счастливую жизнь, например тут, в Галифаксе. Но, пока что нам ещё не удалось изменить историю хотя бы так, чтобы это было заметно.

- Мы едем в Россию? - спросил Сейдж.

- Спешить на самолёт нет необходимости, - ответил Лайтоллер, - перенести Вас в пространстве я смогу при помощи нашего телепортатора и мы встретимся у меня дома через полчаса. Собственно, этих минут Вы и не заметете.

- Каким будет задание на этот раз? - спросил Сейдж.

- Около часа назад я разговаривал с Эйнштейном, - ответил Лайтоллер.

- Альбертом Эйнштейном? - удивился Сейдж, - самим Альбертом Эйнштейном?

- Именно с ним, только в 1912 году, - ответил Лайтоллер, - он мне сообщил интересную информацию. Во-первых, будущий группенфюрер Отто фон Олендорф приходил к нему. И принёс с собой ни что-нибудь, а бумагу с записями отца Гарольда Гудвина, в которой шла речь о возможности преодоления пространства-времени. Во-вторых, Альберт Эйнштейн подтвердил, что Отто фон Олендорф намерен создавать свою машину времени. Если говорить, глядя на события из 2018 года, то он её создал. А раз так, то наш Гарольд в смертельной опасности. Не мальчик, но тот, который барон Виктор фон Готт. Хотя, неизвестно что могут предпринять нацисты по отношению к членам семьи доктора Фредерика Гудвина. Вы должны будете встретиться с Виктором фон Готтом и передать от меня эту информацию. Я, на «Титаник» сунуться не рискну, - подумал Лайтоллер.

- Почему? - удивился Сейдж.

- Велик соблазн, что в 23 часа 35 минут, 14 апреля 1912 года, меня ноги сами поведут в рулевую рубку, - ответил Лайтоллер, - но если вы оба мне принесёте подтверждение того что «Титаник» утопил Олендорф, я это сделаю. Но для начала, Виктор фон Готт должен будет доставить сюда один предмет.

- Какой? - спросил Сейдж.

- Конденсатор квантов временного поля, - ответил Лайтоллер, - без него все забудут о «Титанике». А преступники должны быть наказаны, мистер Сейдж.

НЬЮ-ЙОРК; НАШИ ДНИ
Детектив вернулся домой поздно ночью, взял из бара бутылку коньяка, стопку и поставил их на стол. Потом подумал, взял стопку, поставил её на место и достав пузатый стакан, налил в него коньяк и медленно, почти смакуя, опустошил стакан почти что залпом.
- Нервы сдают, мистер Рочестер? - услышал он позади себя и резко обернулся на голос.
В квартире был посторонний человек.
- Кто здесь? Как вы сюда попали? - рука детектива потянулась за пистолетом.
- Не стоит доставать оружие, мистер Рочестер, - услышал детектив.
Свет зажёгся.
В кресле сидел и улыбался ему в глаза человек средних лет. Его круглое лицо показалось детективу знакомым. Но детектив усиленно не мог вспомнить, где же он раньше видел этого человека.
Покатый лоб был скрыт полами старомодной серой шляпы. А серый костюм, придавал гостю вид хотя и важный, но в то же время указывал на то, что гость редко общается с людьми и мало задумывается о том, что же сейчас принято носить. 
Рядом с ним, сразу у плеча, заведя руки за спину стоял ещё один человек. Так же в костюме и шляпе. Он был молод, решителен и как понял детектив, сделай он сейчас лишнее движение, этот молодой человек выхватит уже свой пистолет и сделает ему дырку в голове. А пистолет, он возможно прячет даже в рукаве, или уже держит наготове.
- Кто вы? - посмотрел на них детектив, - и прошу объясниться о целях своего проникновения в моё жилище.
- О, ну конечно же, конечно же, мистер Рочестер! - улыбнулся сидящий в кресле, - я Композитор. Моё имя… - подумал он, - возможно что-то и скажет Вам, но поверьте, Вам лучше его не знать. Достаточно того, что я Композитор.
- Очень приятно, маэстро, - посмотрел на него детектив, - я рад, что Вы пишете музыку, но это не оправдывает вторжение на территорию частной собственности и проникновение в чужую квартиру. К тому же, в жильё сотрудника полиции Нью-Йорка. Вы отдаёте себе отчёт, мистер музыкант, что будет если тут произойдёт что-то противозаконное?
- Прекрасно отдаю себе отчёт, - улыбнулся Композитор, - и поэтому, я Вас уверяю, мистер Рочестер, что у нас нет намерения нарушать закон.
Он снова улыбнулся и глянул на детектива.
- Мы здесь по другому делу, в которое, к счастью, посвящено только три человека. Это мистер Батт, доктор Антон Карамышев и Вы, детектив Гарри Рочестер. Это я не считаю себя и своего охранника, - указал он кивком головы на стоящего рядом молодого человека.
- Я понял, о чём идёт речь, - ответил Рочестер, - ну, а почему бы Вам не обратиться напрямую к мистеру Батту? - посмотрел он на Композитора.
- Это исключено, - ответил, снова улыбнувшись, Композитор, - мистер Батт вряд-ли сможет поделиться с нами информацией. Начнём с того, что он сам ищет ответы на те же вопросы, которые интересуют нас. Доктор Карамышев, скорее сойдёт с ума увидев меня, ну и конечно же наделает глупостей. Не представляю его в психиатрической клинике, - усмехнулся он, -  а вот Вы, идёте по следу того человека, который который нужен нам живым и невредимым. И дело не в этом человеке, а в том, что у него находится предмет который нужен мне. По ряду причин, я не могу организовать визит в дом к мистеру Гудвину. Но ведь Вы попадёте туда завтра, когда посетите Ниагара-Фоллз? Права же? И конечно же, увидев то о чём я говорю, Вы поймёте что мистер Гудвин не так-то прост как кажется. А если этот предмет, или его схемы, попадут в руки Батта, то опасен стану не я, а сам мистер Батт.
- Чем же он станет опасен, и чем опасны Вы? - усмехнулся Рочестер.
- Я не пишу музыку и за свою жизнь никогда не касался нот, - ответил Композитор, - Композитор это код, позывной, так меня называют в организации которую я представляю. Думаю, что доктор Карамышев сможет пролить для Вас свет на некоторые вопросы, которые сейчас возникли у Вас в голове. Попросите его показать Вам фотографии, поднятые с «Титаника» во время последней экспедиции. Ведь Батт Вам их так и не показал?
- Что за фотографии? - удивился Рочестер.
- Я так и думал, - улыбнулся Композитор, - а ведь нанимая Вас, Батт должен должен был хотя бы ввести Вас в курс дела, хотя бы ради того, чтобы Вы знали в какое дерьмо Вы вляпались, детектив.
Он встал.
- Ну, нам пора, мистер Рочестер, - сказал Композитор.
Рочестер хотел было что-то сказать, но Композитор остановил его.
- Не провожайте нас, - улыбнулся Композитор, - и не надо пытаться выяснить куда мы направимся. Уверяю Вас, что догнать нас не получится и Вы впустую потратите время. Было приятно пообщаться с умным человеком и надеюсь на скорую встречу, - он окинул взглядом квартиру, - в более комфортной обстановке.
Композитор и его охранник проследовали к дверям.
Щёлкнул замок. Тихо хлопнули двери.
Рочестер так и продолжал стоять, глядя на коридор. 
- Похоже, поменять замок — сделать только хуже… - сказал сам себе Рочестер…  
Рано утром, Рочестер стоял на палубе «Академика Серебрякова» и ждал когда в своей каюте проснётся Антон. Едва только тот вышел на палубу, потягиваясь после сна, Рочестер быстро подошёл к нему, ничего не говоря схватил его под руку и поволок обратно в каюту.
Антон хотел что-то закричать, но Рочестер улыбнулся и наклонившись к нему почти прошептал.
- Я из полиции, улыбайтесь, доктор, улыбайтесь…
Антон, ничего не понимая, послушно улыбнулся, вдруг увидев что на палубе кроме них никого нет, в рубке тоже никого нет и понял, что выбора у него также нет. Потому что Рочестер настроен очень даже решительно. Да и вообще, Антон не успел ничего сообразить, как снова оказался в своей каюте.
Рочестер заволок его в каюту и швырнул обратно на койку.
- Первое, - указал на Антона пальцем Рочестер, - ты скажешь мне правду, только правду и ничего кроме правды, как в суде. Что вы такого подняли с «Титаника»? И почему из-за этого, какого чёрта, ко мне ночью приходят люди в штатском и заставляют меня стоять по стойке смирно, посреди моей же квартиры и слушать то что они говорят. Второе, - сделал передышку Рочестер, - ты покажешь мне фотографии, которые мне не показал Батт.
- Почему я должен это делать? - наконец опомнился Антон.
- Потому что и ты, и я, вместе работаем на одного и того же человека, - ответил Рочестер, - но ты ныряешь на дно и ковыряешься в архивах. А я веду дело некоего Фреда Гудвина. И как я понял, кто-то очень хочет чтобы я увидел твою последнюю находку.
- Фреда Гудвина? - удивился Карамышев, - интересный поворот! И что же Вы знаете про Фреда Гудвина?
- То что он электронщик, живёт в Ниагара-Фоллз, ему сорок два года, и у него есть сын по имени Сид. А ещё то, что он приходится родственником тем самым Гудвинам погибшим на «Титанике», и что та семья каким-то образом связана с происходящей сейчас чертовщиной, в которую мы оба попали. Так же знаю то, что погибший на «Титанике» Фредерик Гудвин был не электрик, а учёный работавший с Николой Теслой. И они оба стояли на пороге какого-то гениального открытия, о котором со мной сегодня говорили очень странные люди. Эти люди интересовались Фредом Гудвином, и были вовсе не похожи на клиентов, которые хотят именно у него отремонтировать любимый кипятильник своей любимой бабушки. Сегодня ночью они были у меня дома. Этого достаточно, док?
- Достаточно, - сказал Антон, встал и достав с полки папку положил её на стол, - смотрите, мистер сыщик. Только не думаю, что Вы сами сможете разобраться в этом всём.
Рочестер взял папку, открыл её и одно за одним рассмотрел фото.
- Как видите, смог, док, - сказал Рочестер, - безумие, но понятно и дураку, - присел он глянув на Антона, - и так, что ещё Вам известно?
Антон вытер салфеткой вспотевший лоб.
- Есть копия адвокатского дела, - сказал он, - она у Батта.
- Что за дело? - спросил Рочестер.
- Оно интересно скорее историкам, чем нам с Вами и поможет очень мало, - ответил Антон, - но если связать его и эти фото, - кивнул он на папку, то становится ясно, что во времени путешествует выживший во время крушения мальчик.
- Мальчик? - удивился Рочестер.
- Ну, не совсем мальчик, выросший, - сказал Антон, - русский офицер,. Его зовут Виктор фон Готт. Он и есть сын Фредерика Гудвина, Гарольд, которому на «Титанике» было девять лет, - он глянул на Рочестера, - уж не думаете ли вы, что…
- Я не думаю, - ответил Рочестер, - я прихвачу Вас с собой в Ниагара-Фоллз и мы вместе проверим Вашу версию. По крайней мере, у меня есть информация, что в доме у Фреда Гудвина мы должны обнаружить что-то интересное. А значит и Фред Гудвин, либо не совсем Фред Гудвин, либо с Вашим офицером связан несколько больше, чем мы можем догадываться.
Он помолчал и глянул на Антона.
- Улыбайтесь, док, - усмехнулся он, - постараюсь Вас заинтересовать в необходимости для Вас этой поездки. Этот тот самый дом, который Томас Гудвин купил для своего брата и его семьи в 1912 году. Правда не на свои деньги. Хотите глянуть на него, и даже войти внутрь? Не могу гарантировать приятной экскурсии, но увлекательной она будет несомненно…