Барон с улицы Вернон. Книга третья. Дуэт Олендорфа

Глава 29

Если присмотреться к пассажирам Первого класса получалось внимательнее, то в глаза бросалась одна малоприметная, но весьма существенная особенность этих самых пассажиров. Три четверти из них, тех кто не был американцами, не и были англичанами. Но большая половина из них старалась изо всех сил, краснела, пыхтела, напрягалась как могла, ломала язык и мозги, ради того - чтобы их принимали именно за природных английских лордов. При всём при том, что все знали обо всех абсолютно всё, все дружно делали вид, что верят друг другу на слово. Либо, в разговорах искренне удивлялись тому, что и так было им известно .
Шрёдер понял эту публику сразу. И его оценкой, была ехидная усмешка даже не в глубине души, а едва сдерживая на лице.
Он по хозяйски подошёл к стойке бара и привычно облокотившись на неё, просто, без всяких реверансов, махнул бармену рукой.
- Что есть выпить, дружище?
- Вы предпочитаете крепкие напитки, или не очень? - спокойно спросил, удивлённо глянув на него бармен, сразу же поняв, что Шрёдер тут совершенно случайный гость. 
- Не очень, - ответил Шрёдер, не глядя на него.
Шрёдер увидел, как в салон вошли Виктор и Катя.
- А скажи-ка мне, пожалуйста, - принял у бармена бокал вина Шрёдер, кивнув на Виктора, - а кто этот человек?
- Понятия не имею, - бросив взгляд на Виктора, пожал плечами бармен, - если я буду интересоваться каждым, кто берёт у меня выпивку, я ничего не заработаю.
Бармен глянул на Шрёдера.
- Что нибудь ещё, сэр?
- Нет, благодарю, - ответил Шрёдер, - а он что, часто выпивает? - посмотрел он на бармена, как-то удивлённо.
- Поверите, сэр, если я Вам отвечу, - тихо сказал бармен, - что пьёт он редко и мало, но исключительно очень дорогой бренди и очень мутную русскую водку, - он улыбнулся.
- А кто эта молодая особа, рядом с ним? - снова кивнул в сторону Виктора Шрёдер.
- Его кузина, сэр, - сказал спокойно бармен, - уж её-то, я тут вижу куда чаще.
- Любит погулять и покутить? - спросил Шрёдер.
- Нет, - покрутил бармен головой, - в основном беседует на разные темы, от литературы до астрономии, с одним и тем же человеком. Неким мистером Джеком Фатреллом. И никогда не наушничает.
- В смысле? - посмотрел Шрёдер на бармена.
- Не любит она компании богатых леди, - улыбнулся бармен, - я заметил, что от одного их присутствия у неё начинается мигрень.
Шрёдер кивнул бармену и направился к дальнему столику.
Присев за столик, он не спеша потягивал вино, время от времени поглядывая на то, как Виктор, сидя неподалёку, беседует с Катей не обращая внимания ни на Шрёдера, ни на людей вокруг, и не заказывая ничего.
К ним подходил стюард, с ними здоровался то один вошедший офицер, то второй, то сам капитан Смит. И только со Смитом Виктор перекинулся парой слов. Но слова эти, как расслышал Шрёдер, были обыкновенными любезностями, ничего не значащими.
Немного посидев с Катей, Виктор встал, откланялся и удалился, так же не обращая внимания ни на кого вокруг. Как-то быстро и спешно.
Катя осталась сидеть одна, но очень скоро помахала рукой вошедшему толстоватому человеку в круглых очках.
Тот обрадовался встрече с Катей и присел на место Виктора. У них завязался разговор. Судя по всему, очень интересный для обоих.
- Очевидно, это и есть тот самый Фатрелл? - подумал Шрёдер, - интересно, чем он так её купил, что она общается только с ним одним? С виду даже неказист, полноват, явно изнежен и цены себе не сложит. Видимо, в молодости нищенствовал, или из очень бедной семьи. Эти манеры лакея! От них не избавиться ни со временем, ни с возрастом. И толстый кошелёк в кармане, не превратит услужливого клерка в принца на белом коне! - Шрёдер даже усмехнулся своим мыслям, глядя на то, как Фатрелл очень неуклюже и явно волнуясь, подбирает слова в разговоре с Катей, будто старается ей угодить.
Шрёдер хотел было встать и подойти к ним, но его внимание привлекли другие. Как раз в этот момент, у стойки бара остановились двое. Первый был статный, явно очень богатый и важный даже своим видом, с закрученными усами и дорогой тростью. Его Шрёдер мог бы перепутать с прусским генералом, если бы чётко не услышал чистую английскую речь. Рядом с ним стоял человек помоложе, пониже ростом, тоже усатый, но явно офицер, не хотевший привлекать внимание. Худое лицо и задумчивый, почти мрачный взгляд, выдавали в нём военного возвращавшегося с войны. 
В то же время, с другой стороны от Шрёдера, уже надоев Шрёдеру, хохотала какая-то дама, довольно молодая и довольно наглого вида. Вокруг неё собралась компания из трёх мужчин. Двое из них были почти молоды, а вот сидевший спиной, судя по седому затылку, был уже стар, но очевидно старался об этом забыть и убедить всех, что возраст ничего не значит. 
Эта дама раскладывала карты. Компания собралась играть в покер, а неизвестно откуда появившаяся на столе бутылка вина указывала на то, что заседать они будут очень долго. Намечалась бурная гулянка. 
Двое стариков, явно евреи, прошли в салон и остановились, здороваясь со всеми кто встречался им по пути. Вряд ли они собирались выпить, и тем более не собирались играть в покер. Судя по выражению лица старика, с этой непонятной немцу дежурной улыбкой американцев, они просто зашли поздороваться.
Шрёдер пренебрежительно глянул на них.
- Супруги Штраус, - услышал он рядом с собой чей-то голос и обернувшись, вдруг увидел, что напротив него, за его столиком, развалившись на стуле, уже сидит пожилой человек с гладко выбритым лицом.
- Да, евреи, эти ненавистные ХАБАДники, - сказал тихо человек, продолжая глядеть на Шрёдера, - и смею заметить, мистер и миссис Штраус - очень приличные люди, - улыбнулся он, - я провожу с ними очень много времени эти дни, за разговорами об их религии, философии Талмуда и разночтениях Святого Писания в иудаизме и христианстве.
Человек пристально глядел на Шрёдера и как-то хитро улыбался, даже не губами, а только глазами.
- Здравствуйте, - наконец сказал человек, слегка опешившему Шрёдеру, - я вижу, Вы немного удивлены тем, что увидели в салоне Первого класса? Ну так, а чего же тут такого ошеломительного, Вы хотели найти? Чопорных лордов? Элегантных дам с собачками на руках? Или джентльменов в котелках и галстуках-бабочках? - усмехнулся человек, - уверяю Вас, тут публика ещё более омерзительна чем там, в Третьем классе, откуда Вы пришли.
- Настолько заметно, что я из Третьего класса? - усмехнулся Шрёдер, - я только выпью вина, гляну на спокойный океан с верхних палуб и немедленно удалюсь.
- Не извольте беспокоиться, мистер Шрёдер, - ответил человек, - мне совершенно нет дела до того, где Вы решите прогуляться, чтобы удовлетворить своё любопытство.
- Вы знаете моё имя? - удивился Шрёдер, - вроде, я не припоминаю, чтобы мы знакомились, или чтобы нас кто-то представлял друг другу?
- А мне не обязательно было с Вами знакомиться, чтобы узнать о Вас всё, - улыбнулся человек, - разрешите отрекомендоваться? Группенфюрер Борис Штейфон. Для Вас и Вашего напарника, я просто Кондор. А так же, для вот того человека, - указал взглядом в сторону стойки бара Штейфон, - который сейчас о чём-то беседует с сэром Дафф Гордоном и как и положено, вроде-как не узнаёт меня. Он военный. И Космо Гордон - тоже военный. И думаю, в мирное время им есть о чём поговорить. Правда, я не мог войти сразу же за Вами, чтобы навязать Вам свою компанию. Пришлось ждать, пока выйдет фон Готт. Проблема обстоит в том, что мы с ним знакомы.
- Господин группенфюрер? - изменился в лице Шрёдер, но Штейфон показал глазами, чтобы тот успокоился.
- Только не надо вскакивать и вскидывать руку в приветствии, Шрёдер, - тихо сказал Штейфон, - во-первых, тут мы просто пассажиры и каждый из нас, главный в своей группе. То есть, мы с Вами тут на равных. Во-вторых, если Вы присмотритесь внимательно к тем кто вокруг, то без труда заметите, что окружающие нас люди гораздо интереснее, чем могут показаться обывателю. Я говорю не только об этом месте, и не только об этих людях, но всё же.
Штейфон кивнул на Катю.
- Девушка, - сказал он, - что Вы о ней можете сказать?
Шрёдер посмотрел на Катю, глянул на Штейфона и пожал плечами.
- Господин… - начал он.
- Тише, тише, не надо регалий, мой друг, - прервал его Штейфон, - о регалиях мы вспомним в Рейхе, а тут, - он снова указал на Катю глазами, - так что насчёт девушки?
- Как мне тут сказали, она кузина Виктора фон Готта, - ответил Шрёдер, - умна, без претензий и знает себе цену.
- Совершенно верно, - улыбнулся Штейфон, - а ещё, она прибыла из будущего вместе с фон Готтом.
- Ну, если подумать... - начал снова Шрёдер.
- А Вы не думайте, - усмехнулся Штейфон, - настоящему Виктору фон Готту сейчас девять лет. Не знаю насколько она ему кузина. Но я знаю то, что настоящая Екатерина Юсля тоже едет в Третьем классе. И должна очень скоро погибнуть. Правда ей столько же лет, сколько и вернувшейся после крушения «кузине». А значит, гибель не состоялась.  Неужели Вы её не видели там?
- Там много девушек, - ответил Шрёдер, - искать одну из сотен, это всё равно что отыскать иголку в стоге сена. Да и если бы мы знали о том, что она тут появится ещё и как «кузина» барона фон Готта, то несомненно присмотрелись бы к ней.
- Понимаю, - кивнул Штейфон, - но и это ещё не всё.
Он указал кивком головы на столик, за которым в окружении кавалеров, шумно играла в покер и продолжала хохотать дама.
- Дороти Гиббсон, - улыбнулся Штейфон, - прекрасная актриса. Через год, она сыграет саму себя в первом кино о «Титанике»!
- Я не знал этого, - удивился Шрёдер, - а с виду, она мне показалась обыкновенной куртизанкой!
- Ну, или так, - улыбнулся Штейфон в ответ, - название дела не меняет. А в кампании с ней, узнаёте кого нибудь?
- Тот, который слева, - подумал Шрёдер, - напоминает Томаса Эндрюса.
- Не напоминает, а это и есть Томас Эндрюс, - кивнул Штейфон, - отец «Титаника» и самый почётный пассажир. А узнаёте кого-нибудь, например справа?
- Этот большеглазый и ушастый, который развалился в пол оборота, явно француз, - ответил Шрёдер, - у него жуткий акцент и он его выдаёт. А вот старик, сидящий к нам спиной, тут уж извольте!
- Да, старик нарушил все правила разведки, - усмехнулся Штейфон, - самое главное из тех, что касаются посещения публичных мест, это правило — никогда не садиться спиной к входу! Будьте так любезны, сейчас встаньте, ненавязчиво обойдите их столик, вроде как допивая на ходу вино. Обратите внимание на француза и старика, вроде как интересуясь их игрой. Убедитесь, что он не такой уж и старик. Подойдите к бармену, возьмите ещё выпивки и вернитесь ко мне. Ну, и расскажите мне, какой можно сделать вывод о том, что вокруг происходит.
Шрёдер кивнул, встал и направился к стойке бара так, как попросил его Штейфон.
Минут через пять он вернулся и сел на своё место.
- Это Хемингуэй и Экзюпери, - мрачно глянул он на Штейфона, - уж их-то, невозможно перепутать с кем-то другим. Или я сошёл с ума, или фон Готт зачем-то приволок их сюда. Ну зачем — это понятно. Они дружили ещё до войны в Испании и с тех пор неразлучны. Но сколько тут его людей?
- Да, - улыбнувшись, покачал головой Штейфон, - вот видите, я помог Вам узнать, что мой боевой товарищ по двум войнам тут не один и готов к бою куда лучше, чем Вы думали. Но какой вывод Вы из этого сделали? Каковы Ваши дальнейшие действия?
- Я думаю, - ответил Шрёдер, - надо брать Гудвина и уходить отсюда. Скоро это большое корыто отправится на дно вместе со всеми кто тут, - посмотрел он на Штейфона.
- Ну не со всеми, - поправил его Штейфон, - но если мы останемся тут, то будем в рядах первых претендентов на то, чтобы стать приманкой для рыб. Не получится у Вас просто так взять Гудвина, - посмотрел он на Шрёдера.
- Почему? - не понял Шрёдер, - все эти дни мы не упускали его из виду. Он завтракает, обедает и ужинает, пьёт чай в одно и то же время. И только тогда он в кругу всей своей семьи. А так, в основном он ходит один. Что может быть проще, пригласить его на прогулку и…
- И скрутить, надев на него наручники? - усмехнулся Штейфон, - доктор Гудвин не так прост и едва вы приблизитесь к нему, как рядом окажется фон Готт, или кто-то из его людей. Да и Третий класс, это не лучшее место для задержания кого бы то ни было. Там публика, которая любит полицию приблизительно так же, как коммунисты любят Гестапо. Тем более, Вы уже знаете как работает их телепортатор.
- Так всё-таки, Гудвин уже обладает им? - спросил Шрёдер, - Вы что-то знаете?
Штейфон кивнул.
- Именно поэтому я разговариваю с Вами, господин Шрёдер. Я здесь с другим заданием, но наши задачи пересеклись. Это правильно, что вы сразу не налетели на Гудвина. Сделай вы это, то скорее всего, вы уже были бы мертвы. Ну, или он бы телепортировал вас обоих, и вашего информатора, на какой-нибудь необитаемый остров, тысячи на три лет назад. Композитор подозревает, что доктор Гудвин перевозит с собой одну ценную вещь. Она называется конденсатор квантов временного поля. В каком она виде, я не знаю. И Композитор тоже не знает. Возможно, что и в виде чертежей, заметок, или даже черновых набросок. Композитор вам передаёт, что Ваша задача изменяется. Гудвин всё-равно никуда не денется и будет вынужден спастись. Задержать его, мы можем и в Нью-Йорке. Теперь, Вам нужно не задержать Гудвина, а забрать у него то, что он везёт с собой, не навредив ему самому.
- Наш информатор уже побывал в каюте у Гудвина, - ответил Шрёдер, - там машина времени, но она принадлежит не Гудвину, а фон Готту.
- Фон Готт ничего не делает просто так, - ответил Штейфон, - если ваш информатор увидел машину времени, значит фон Готт хотел чтобы он её увидел. То что мы ищем, находится не в каюте у Гудвина, и не в чемодане фон Готта.
- Есть ли, хотя бы предположение где искать? - спросил Шрёдер.
- Мальчишка спасётся, - ответил, подумав, Штейфон, - но зная некоторые подробности, я могу утверждать только одно: при всех раскладах, без посторонней помощи, он должен будет погибнуть. Хотя бы потому, что он девятилетний ребёнок который окажется в ледяной воде. Ребёнок в этом возрасте, в ледяной воде может оставаться в живых - минут пять. Но мальчишка — выживет. А значит, ему кто-то поможет выжить. В воде будут погибать сотни людей, многие из которых будут просто не в силах позвать на помощь! Потому что у них не будет этих сил, они будут без чувств от боли и мук! Но шлюпка направится именно к мальчику. И его единственного вытащат из воды без сознания! И только потом проверят, жив ли он! В шлюпку, правда, примут ещё несколько человек. Но те будут явно живы, потому что спасутся на перевернувшейся парусиновой шлюпке. Мимо остальных, шлюпка офицера Лоу просто пройдёт мимо. Сотни замёрзших будут тесниться на палубах «Карпатии», страдая от обморожения, простуды и воспаления лёгких. Но в лазарет, отнесут именно этого ребёнка. В трюме той же «Карпатии», оборудованной под ледник, будет с десяток погибших поднятых из воды и шестеро умерших уже на «Карпатии». Но решат осмотреть именно этого мальчика и заметят, что он - опять жив! При всём при этом, он будет всего лишь один из тех детей Третьего класса, до которых вообще никому дела не было и не будет в принципе! Когда десятки спасённых с «Титаника» детей, будут безуспешно искать родных, голодать в порту Нью-Йорка, мёрзнуть в холодной богадельне «Армии Спасения», ему найдут новую, богатую и состоятельную семью. Замечу, эта семья уважаема не только в Нью-Йорке! Она уважаема по всей Америке и Европе! И его делом, займётся не какой-нибудь адвокатишка из Бруклина, а сам Оскар Грузенберг! Знаете, сколько стоят услуги Грузенберга в частных делах?
- Не имею представления, - ответил Шрёдер.
- Конечно, Грузенберг защитник прав и простых людей. Но не в таких делах! - кивнул Штейфон, - чтобы Грузенберг, хотя бы просто ознакомился например с Вашим делом, Вам не хватит жалования ни за год, ни за десять лет. А мальчик будет его клиентом. И Грузенберг доведёт дело до конца. За очень короткий срок, подросший мальчик сделает головокружительную карьеру и уже в двадцать лет будет помощником лорда-председателя. И даже особой приближённой к королю Великой Британии! Как Вы думаете, почему так случится?
- Ну, я бы тоже подумал, что его спасли, - ответил Шрёдер, - либо, ему просто очень повезло. 
- Либо мальчик не простой, - сказал, кивнув, Штейфон, - а непростые девятилетние мальчики, бывают в двух случаях. В этом времени, они либо эрцгерцоги и наследники престолов, либо везут очень важный груз. Мальчик, может и не подозревать о своей исключительности. Но искать надо, именно в каюте у Гарольда, господин Шрёдер.
- Но ведь если мальчик спасся, и у мальчика был настолько важный для отца груз, - спросил Шрёдер, - то почему Гудвин, сразу по прибытию «Карпатии» в Нью-Йорк, не заберёт своего единственного сына, выжившего в ужасном кораблекрушении? Ведь обладая машиной времени, он мог бы устроить судьбу Гарольда куда лучше?  Она была бы безопаснее, чем та, которую мы знаем из его биографии?
- А Вы сами подумайте, господин Шрёдер? - усмехнулся Штейфон, - Гудвин будет считать его погибшим. Ведь знай отец, что сын остался жив, то разумеется, первым делом он бросился бы за ним, отложив все остальные дела. Тем более, насколько мне известно, Гарольд — это его любимый сын! Судьбой Гарольда занялся другой человек, который не мог его забрать по одной простой причине. Ему было очень важно, чтобы Гарольд оставался тут, в этом времени, и чтобы Гарольд довёл до конца работу своего отца.
- Почему? - не понял Шрёдер.
- Потому что его спас фон Готт, - сказал Штейфон.
- Но если он спас Гарольда, - снова не понял Шрёдер, - то кто же спас его, когда Гарольдом был он сам?
- Конденсатор квантов временного поля, - ответил Штейфон, - не думайте о мальчике. Его судьбе ничего не угрожает. Олендорф тоже задавал себе этот вопрос. И ответ на него - его интересует так же как и Вас, и меня, да пожалуй и самого фон Готта. Как заметил наш начальник, Гарольд по какой-то причине является своеобразной точкой отсчёта. Не Виктор фон Готт, а именно Гарольд Гудвин, живший до 2-х часов на 15 апреля 1912 года. То есть — до гибели «Титаника». Я тоже думал над этим вопросом и обладая несколько большей информацией чем даже Олендорф, могу сделать предположение, которое, пока что нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Как и существование Бога. Конденсатор работает. Только неизвестно где и когда он был включён. И когда кто-то неизвестный включил конденсатор тут, Гарольд Гудвин стал этим парадоксом. 
- Я немного не понимаю, что такое временной парадокс, - сказал Шрёдер, - разве парадокс, это не то, чего не может быть? В данном случае, разве не тот, кого быть не может?
- Вы правильно понимаете, господин Шрёдер, - ответил Штейфон, - в общем понятии, парадокс это и есть то чего не может быть. Но мы говорим о временном парадоксе. Он вполне реальное и осязаемое явление. Даже более того, в данной ситуации это живой человек, который даже очень может быть, и очень даже существует. Отличие в том, что все без исключения люди - вполне предсказуемы. Мы знаем как они думают, о чём могут думать, а о чём не могут, потому что не знают об определённых вещах. Мы знаем чего от них ожидать и как они поведут себя в любой ситуации. В случае с этим мальчиком, мы не знаем что творится у него в голове и какие преимущества он имеет перед нами хотя бы в образе своего мышления, уж не говоря о способностях. Конечно, мальчик может и сам не догадываться об этих преимуществах, пугать или удивлять других, равно как пугаться себя самого и удивляться сам себе. Конечно, он не может прыгать на десять метров, метать громы и молнии и заменить батальон на поле боя. Но он вполне может начать, например, писать стихи. Как и любой другой парадокс, временной невозможно устранить. Ведь невозможно устранить то, чего не может быть.
- Его невозможно убить? - удивился Шрёдер.
- Убить возможно всё, - ответил, улыбнувшись, Штейфон, - он не может умереть в результате стечения обстоятельств, в каком бы измерении времени и пространства эти обстоятельства не складывались. Этот мальчик - временной парадокс не принадлежащий ни одному из измерений пространства и времени. На то он и парадокс, чтобы быть парадоксом везде, а не только у нас.
Штейфон подумал.
- Хотя, убийца отправленный к нему сейчас, может просто, совершенно случайно, подскользнуться на лестнице и свернуть себе шею. Ведь этот убийца, для него тоже лишь стечение обстоятельств. Если, конечно, сам убийца не является таким же точно парадоксом во времени.
- Иными словами, Гарольд — это потустороннее существо? - не понял Шрёдер.
- Не существо, - ответил Штейфон, - такой же человек как и все. Потусторонней является его сущность. Но вот что это за сущность, душа ли это, или ментальное тело о котором писала в своих работах мадам Блаватская, или астральный двойник, он же демон или ангел, сказать не могу. Но он нужен всем нам, кто собрался на этом борту. Исчезни он в будущем, через несколько часов мы все уйдём на дно. Другое дело, что тот кто создал этот парадокс, оставил его здесь. И это говорит только о том, что у фон Готта нет никакого конденсатора, господин Шрёдер. Будь у него конденсатор, мальчик сейчас преспокойно бы жил в начале ХХI века, а фон Готт, продолжал бы бороздить время и пространство, будто бы они — два разных человека.