Барон с улицы Вернон. Книга третья; том 2. Операция "Ковчег"

Размер шрифта: - +

Глава 5

Уильям лишь сделал вид, что не заметил Джесси. Едва девочка появилась на улице и спряталась неподалёку, рассматривая брата увешанного газетами, Уильям, надвинув кепку на глаза и по деловому собрав газеты, спешно удалился.

Джесси, ещё немного постояла, посмотрела на позорное бегство Уильяма, и ушла.

Уильям не стал дожидаться, пока на перекрёсток нагрянет ещё и Лилли, или, например, хуже всего — Чарли. Он, со всех ног, не особо разбирая дороги, без оглядки пустился на почту.

Отдав остатки газет старому почтальону, пересчитав дневную выручку и забрав свои честно заработанные несколько пенни, Уильям уже собрался уходить, когда его внимание привлёк тихий разговор двух запоздалых посетителей. Два джентльмена пристроились в углу и о чём-то беседовали. Разговор, как понял Уильям, был вовсе не пустой беседой ни о чём, а вполне деловой. Чем больше Уильям наблюдал за ними, бросая редкий взгляд в их сторону, тем интереснее ему становилось, о чём же беседуют эти джентльмены.

- Можно я журнал полистаю? - тихонько спросил Уильям у почтальона.

Почтальон, занятый письмами, кинул равнодушный взгляд на мальчика.

- Дома не ждут? - ответил он.

Уильям понял, что почтальон не против, если он ещё немного задержится на почте.

- А что дома делать? - пожал Уильям плечами.

- Только мы через час закрываемся, - сказал почтальон, снова занявшись письмами.

- Вот и славно, - улыбнулся Уильям в ответ, взял первый попавшийся журнал и пристроился неподалёку от тех джентльменов.

Он раскрыл журнал на первой попавшейся странице и начал усердно изображать увлекательное чтение…

- … я всё понимаю, - донеслись до мальчика слова одного из них, - мы вездесущи и не лицеприятны. Но скажите мне, почему я не могу просто раствориться среди этих людей, завести семью, бизнес и жить душа в душу со своей женой, ни о чём не задумываясь? А заодно, делать вид что я  ни о чём не догадываюсь и ничего не знаю о том, что грядёт через какие-то три года? Зачем жить натуральным отшельником в миру, корчить из себя таинственного незнакомца и лишать себя той самой жизни, за которую мы подвизались бороться во имя её самой? Разве не из вереницы миллионов судеб, строится сама жизнь человечества? Кому станет лучше от того, что я, или Вы, или все мы сразу, вдруг, отрешимся от мира, подобно рыцарям давно ушедших веков и, - человек подумал, - и станем молчаливо наблюдать за тем, что происходит вокруг? За тем, что мы знаем из истории, не пытаясь ничего изменить? Если мы тут, то получается, что мы человечество взяли на плечи…

- Мы человечество взяли на плечи, - согласился с ним другой джентльмен, - я искренне понимаю Вас, но ни я, ни Вы, ни кто-либо из нашего окружения, не в состоянии изменить что-либо, даже если мы все очень этого захотим и пожелаем, и поклянёмся своими жизнями об этом. Дело не в том, что этого делать нельзя. Дело в том, что этого совершить — просто невозможно. Были такие смельчаки, уверяю Вас. Они не добились ничего из того, что хотели.

- Может, они плохо этого хотели? - ответил ему человек.

- Можно ли плохо хотеть, продлить дни жизни родной матери, или изменить судьбу своей собственной семьи? - сказал другой, - если ты пытаешься, стараешься, делаешь, то это куда большее, нежели просто желание? Верно? Даже у барона ничего не получилось. А он хотел гораздо меньшего, чем то о чём говорите Вы.

- Но меньшего, добиться куда сложнее, чем добиваться большего, - не согласился человек, - знаете, последнее время, я очень часто стал рассуждать с воображаемыми собеседниками. В особенности, я очень много разговариваю сам с собою, наедине. Это началось с тех пор, когда вы мне поручили миссию в этом…

Другой, приложил палец к губам и показал человеку, чтобы тот не говорил лишнего.

- Да, - кивнул в ответ человек, - я понял, буду подбирать слова, - он подумал, - с тех пор, как я поселился в этом прекрасном городке. Я не знаком с бароном. Но я знаю, что он тут. Я представляю его и говорю с ним, рассказываю ему свои мысли, опровергаю его выводы и суждения, его вероятные ответы мне, те, которые он мог бы мне дать. И мне кажется, я начал понимать его! И я спорю с ним об истории, о течении времени и событий, о том, что было у нас в нашей истории, но ещё только должно случиться у этих людей вокруг. А ведь это — целая эпоха, состоящая из миллионов, миллиардов маленьких, совсем незаметных событий! Она пролетит, пронесётся подобно ветру, на который никто не обращает внимания, разве если этот ветер — ураган. А что мы вспоминаем из неё? Только ураганы…

Человек помолчал, снова подумал и посмотрел на своего собеседника.

- Недавно, буквально пару дней назад, я посетил местное кладбище у католической церкви. И саму церковь.

- Вы были в церкви Святого Михаила? - спросил другой, - но ведь Вы знаете, что это нежелательно для нас. Только в очень экстренных случаях, мы можем настолько близко приближаться к ключевым фигурам истории.

- Да, знаю, - вздохнул в ответ человек, - я даже пытался исповедоваться, но успокою Вас. У меня это не получилось. Как можно исповедоваться тому, кто ни слова не поймёт из того, что ты ему говоришь? Там я видел того, кто изготовит те артефакты, которые мы зовём ключами.



Меир Ландау

Отредактировано: 19.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться