Башмаки (новелла)

Размер шрифта: - +

Глава 1. Дорога в никуда

Свои первые шаги я проделал в крохотной однушке, находившейся на краю города, с потрескавшимися стенами и простодушными, шумными соседями сверху. Поэтому и историю, как я «стал на путь истинный», следует начать, исключая всякие пафосные предисловия, наставления и поучения, которыми обычно сыплют писатели в своих книгах – мне это не по нраву.
К тому же, кто Я такой, чтобы учениями вести за собою? Нищий человек, не более. Признавать подобное совершенно не тоскливо. Мир населили нищие люди. Люди пустые на карман, а самое страшное - полые внутри.
Декорацией служил наш мирок с полуразрушенными высотками, обезображенными коррозией заборами, пустующими стеклянными торговыми центрами… Ухабистые столичные дороги, залатанные материалом из другого заасфальтированного участка, сплетали, как паутина, воедино его кусочки. В покинутых «блочных коробках» северных районов столицы, где преимущественно селились бедняки (в том числе моя семья), ночевали бездомные. Клубы дыма от их спасительных костров, казалось, надолго въелись в городской воздух. Отчего, бродяжничая улицами «севера», приходилось укутывать нос платком, дабы не задохнуться едким запахом гари. Почему же виды, пришедшие из антиутопических произведений, стали обыденными видами из окна?
Мне ещё не исполнилось и двух годков, как прозвучал первый выстрел революции, прозванной «маковой». Молодой цветущий красный мак стал символом народного протеста в те дни не случайно. С давних пор этот цветок ассоциировали с невинно пролитой кровью борцов, оставшихся на поле боя. Я был ещё слишком маленьким, чтобы помнить подобные факты, но моя мать рассказывала, что революционеры, выходя на улицы, прикрепляли цветы мака к своей одежде. Причём, материал, из которого сделан цветок, абсолютно не имел значения, будь то фетр, металл или просто бумага. Общий атрибут объединял людей, восставших против одной системы, в другую систему. Двигаясь плотным потоком, толпа сливалась, становясь единым маковым полем.
За первой пулей воздух пронзали всё новые и новые выстрелы. В ходе «революции маков» была практически до основания уничтожена инфраструктура столицы. Тысячи людей лишились домов и рабочих мест. Но действительной причиной всей разрухи при этом стали не протестующие, а система, вынудившая отречься от государства собственных «детей». Мало кто анализирует, перебирая в памяти события практически двадцатипятилетней давности, ведь их начало положено так давно, что уже никто не помнит истинных причин, но предыдущая власть, сверженная «маками», укрепилась также революционным путём. В какой-то миг поколение забывается в собственных идеалистических мотивах, и настают смутные времена. Изобилие застилает глаза.
Нынешнее поколение напоминало собой предыдущее, только тягой к упадочным «вещам». От безмерного потребления алкоголя до печальных, бессмысленных скитаний всё было пропитано духом неистинности бытия. Хаотичными распылениями баллонов краски дух времени заполнял щели и трещины в стенах. Этот дух стремительно заполнял и меня.
Если бы сейчас мне предложили сделать выбор между двумя противоборствующими сторонами, то я, оглянувшись на результаты каждой революции, не стал бы отвечать вовсе. Имеет ли смысл факт выбора, если сама свобода выбора абсурдна?!
В этих «ценных» размышлениях я провёл двадцать лет. Единственный необходимый урок, который удалось вынести изо всего этого маленького отрезка жизни, я сейчас поведаю своему читателю. Возможно, из произведения будет выведена собственная мысль, которая добавит осмысленности жизни Вашей. Как, в своё время, мысль обогатила мою. А если нет, то Вами просто будет прочитана одна из тех историй, где главный герой средь суеты вновь находит себя.

К слову, я до сих пор не представился. Я – Джеп Кэйт. Сын простой няньки Иды Кэйт и… знаю, в подобных случаях принято указывать также отца, однако я совсем не знаком с настоящим отцом. Более того, даже никогда не горел желанием его узнать. Свою настоящую мать, кстати, я тоже не знаю. Так получилось, что небольшая биологическая формальность мешала мне в полной мере называть матерью человека, тратившего время и силы на моё воспитание.
Ида Кэйт работала няней в одном из домов богатого района. Под крышей этого дома был зачат я. Позже один за другим произошли два события, в корне изменившие мою судьбу – погибла настоящая мать и началась гражданская война. Отец работал на государство, в первые дни революции он исчез из столицы. Так меня взял под опеку добрейший из людей, когда-либо встречавшихся в жизни. Что же происходило между этими двумя событиями - не знаю. Ида практически ничего не рассказывала о той другой жизни. Может быть, к лучшему.

По окончанию войны Ида продолжила заниматься тем, что умела лучше всего – ухаживать за детьми. Она зарабатывала немного. Порой только воспитанная годами практичность спасала семью от нищеты. Ида трудилась на износ, чтобы подправить материальное положение. Однако случались времена, когда кошелёк семейного бюджета опустевал. Наступление «чёрных дней» ознаменовывали порожние полки холодильника. В такие календарные промежутки, словно по магическому мановению, с почтальоном приходили бумажные конверты с деньгами. Мир не без добрых людей!..
Адресантом помощи являлся некий друг семьи, разузнать о личности коего было делом трудности, аналогичной вопросу о родителях. Детское любопытство не удовлетворял и обратный адрес, указанный на конверте. Отправитель постоянно переводил суммы из почтовых отделений разных городов, как будто догадывался о таинственной игре в молчанку. Последнее подобное отправление было отослано из небольшого портового городка на востоке. Из деталей писем мне запомнился только лишь почерк. Строки стелились прямыми стройными линиями вдоль бумаги. Конверты, надписанные этим человеком, хранились дома, как экспонаты.

Как и остальные дети, я планомерно обживал поверхность Земли и знакомился с другими существами, обитавшими вне квартиры. Привязаться к людям мне не удавалось, не познав глубины их мировоззрения. Взгляды человека чаще всего соответственны их месту воспитания, то есть поверхностны. Сталкиваясь с непониманием, в раннем детстве я пытался выяснить, почему первое, о чём судит человек – внешность.
Если человеку встретится на пути дикий зверь, оба зрительно оценят друг друга, прежде чем определить намерения. Начальным фактором социализации всех животных выступает именно «внешность». Столкнувшись впервые с незнакомым существом, облик позволяет определить его значимость, доминантность или субмиссивность в глазах рассматриваемого. Восприятие отношения внешнего мира - очень важное событие в жизни ребёнка. Оно формирует представление о себе, а затем - снова о внешнем мире. В процессе знакомства индивида со средой, вырабатываются ценности, личностные нормы, навыки. Следующим фактором выступают знания.
Внешне я всегда был далёк от красавца из тех, кого принято показывать в телерекламах нижнего белья или средств по уходу за волосами. Непослушные рыжие кудри, кожа землистого оттенка, широкие брови, слегка оттопыренные уши, небольшой острый нос с тонкой переносицей, неровные зубы, угловатый подбородок и небесно-голубые глаза на фоне всего этого безобразия. Вопрос: что из этого списка может приглянуться окружающим? Разве что голубые глаза, смотрящие на мир с затаенной надеждой. Поэтому в школьные годы я вынужден был отбиваться от нападок сверстников двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, двенадцать месяцев в году. Казалось, я только приступал к урокам судьбы, но мои нервы уже сдавали.
Например, за отдающие рыжиной волосы меня называли «клоуном». В аналогию с клоунами, карикатурный образ которых, как раз, включал в себя ношение парика того же цвета. И, могу заверить, это далеко не самое обидное из прозвищ. Сказать, что подобные «испытания» напрасны, нельзя. Я их оценивал как промежуточный этап собственной жизни, который должен был послужить отличной закалкой перед встречей с большим миром. Так и вышло.
Ида трудилась в поте лица, ухаживая за чужими детьми, чтобы в нашем собственном доме сохранялось тепло и всегда вкусно пахло стряпней. Я всё это время проматывал за школьной партой. Хоть об этом никогда не говорил, порой, приходилось крайне тяжко. И, досиживая все уроки до конца, я точно знал, что мною будет гордиться мать. Каждый человек вынужден нести груз ответственности. Мой, на то время, умещался в школьном ранце.
 



Евгений Викторович Хромов

Отредактировано: 13.10.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться