Башня тысячи удовольствий

Размер шрифта: - +

Глава 14

Кран с горячей водой заклинило, Алисья обмотала вентиль полотенцем, потянула на себя. Он скрипнул, на кончике появилась капля, зависла на миг и сорвалась в дубовую кадушку. Девушка обессиленно присела на низкую скамеечку. Татка хмыкнула, резво развернулась и убежала за техниками. Алисья скрутила полотенце, представляя, что это тоненькая шейка младшей помощницы.

— Может, и неплоха мысль охранца, — пробормотала под нос девушка, тяжко вздохнула, подперев кулачком щёку. — И не сошёлся свет клином на башне.

Серебряная рыбка блеснула красным глазком с ободка кадушки. Алисья закрыла ладонями глаза: «Из башни не сбежать».

Татка привела техников, двое мужчин разложили на полу инструменты. Кран не поддавался, горделиво взирая на потуги его повернуть. Алисья вышла в коридор, следом увязалась помощница.

— Пригляди за техниками.

— Сами управятся, чай не маленькие лети, — возразила Татка.

Алисья схватила наглую девчонку за косу, потянула голову вниз. Помощница взвизгнула, зрачки расширились от ужаса.

— Не смей мне перечить, — Алисья подсекла её под ноги, та грохнулась на пол и жалобно заскулила.

— Готово, — крикнул техник из банной комнаты.

— Прими работу, — кивнула она помощнице.

Татка живо поднялась с пола и попятилась в комнату. Алисья сжала кулаки, выдохнула и направилась к лестницам.

Эсфирь сидела за барной стойкой, осматривая зорким взором ярус. Ваагн мрачной тучей кружил рядом. Алисья, не сбавляя шаг, приблизилась к девушке. Эсфирь даже головы не повернула в сторону служки, уловив по аромату лаванды, кто пожаловал.

— Я в немилости? — голос Алисьи дрогнул от ярости и обиды.

— Почему самовольно ярус покинула? — упрекнула девушку Эсфирь, продолжая вглядываться в гостей.

— Я ли ни правдой и верой служила тебе?

— Не городи ерунды, — Эсфирь оборотилась к девушке лицом, схватила двумя пальцами за подбородок, приподняла. — Ты только о себе-то и заботилась. Сколько девок в банях сгинуло от тяжёлой работы? Иль память коротка стала?

— Да куда уж мне до тебя-то, — осклабилась Алисья.

Эсфирь вскочила со стула, вцепилась ногтями в запястье девушки и потащила прочь из зала. Ваагн ступил следом, наткнулся на злобный взгляд хозяйки башни и остался стоять на месте. Алисья попыталась выдернуть руку, споткнулась о порожек и упала на колени. Эсфирь дотащила девушку до прачечной, затолкнула внутрь и захлопнула дверь в коридор.

На верёвках сушились белые простыни, вдоль стены стояли кадушки с мокрым бельём. Алисья поднялась с колен, выпрямилась, гордо вздёрнув подбородок. На скуле жглась огнём царапина. Девушка прикусила нижнюю губу, сдерживая слёзы.

— Хотела сказать, — Эсфирь скрутила бечёвку. — Так говори.

— Я не слепая и не глухая, — Алисья отступила. — На кой Татку ко мне приставила? Думала, утаю от тебя интерес к охранцу новенькому?

— А разве нет? — Эсфирь размахнулась, бечёвка со свистом распорола воздух и опустилась на спину девушки.

Алисья метнулась прочь, запуталась в простыне, падая на пол, утянула за собой верёвку с бельём. В прачечной стало холодно, Эсфирь хрипло дышала. Девушка выпуталась из-под простыни, увидела рядом с хозяйкой башни высокого, бледного охранца с красными глазами. Парень подошёл к девушке, наступил на пальцы, за волосы приподнял голову, чтоб не смогла увернуться от взгляда. Эсфирь медленно приблизилась. Алисья увидела в её глазах отблески красного света.

— Никто и никуда из башни не уйдёт без моего согласия.

По щекам девушки покатились злые слёзы. Охранец надавил сапогом, пальцы хрустнули. Алисья вскрикнула от боли, парень отпустил волосы. Эсфирь и охранец ушли из прачечной, оставив дверь открытой. Девушка прижала руку к груди, дождалась, пока исчезнут тени обидчиков, поднялась с пола и подошла к стене. Приложила искалеченную ладонь к холодному мрамору с белёсыми прожилками.

— Хочу, чтобы она почувствовала себя раздавленной, — Алисья прислонилась лбом, всхлипнула.

— Что отдашь взамен? — прошелестел над ухом голос, полный радости и серебряных колокольчиков.

— Боль и страх.

— Неинтересно. У тебя больше нет страха, а боль пройдёт и сама, как приложишь лёд к руке.

— У меня есть каменья драгоценные.

— Они и так мои, — рассмеялся голос.

— Чего ты желаешь?

— Твоё сердце.

— Но тогда я умру, — заплакала Алисья.

— О, нет, моя прекрасная девочка, — ласково сказал голос, звеня серебряными колокольчиками. — Ты будешь жить долго и счастливо.

— Я согласна, — изо рта девушки вырвалось облачко пара, пальцы разогнулись, раздавленные косточки срослись, и боль покинула Алисью вместе с радостью и печалью.



Ирина Прис

Отредактировано: 16.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться