Бег

Размер шрифта: - +

Глава 11.

На этот раз я не размениваюсь на то, чтобы умыться или зайти в кабинку. Я сразу же устремляюсь к окну, заколоченному досками. Я должна сделать это, чего бы мне ни стоило. Сейчас. Другого времени у меня не будет. Я и так слишком долго сидела без дела и выслушивала различные бредни людей, до которых мне нет никакого дела. Все они иуды и предатели. Все до единого последние эгоисты, отбирающие у людей крохи хлеба и дающие смертельные дозы, после которых многие не выкарабкиваются. Никому из них ни до кого нет дела, кроме себя. Тем более до меня. Вот и мне до них дела нет. Пускай ищут Лина без моей помощи.

Ломая ногти, тяну на себя необработанные деревянные доски. Шатаю их настолько сильно, что наконец-то одна из них бесшумно летит на пол. За ней идет вторая. Она поддается уже легче, потому что до этого мне удалось хорошенько ее поддеть. Через пару минут и вторая идет туда же. Адреналин в крови закипает. Бежит по венам сплошным потоком.

«У тебя получится. У тебя получится. У тебя получится» - убеждаю себя.

По пальцам бежит первая кровь. Занозы всаживаются глубоко, а ногти ломаются на корню. Подавляю болезненные стоны, хотя боли из-за адреналина практически не чувствую.

В конце концов, отмечаю то, что досок по ту сторону окна нет, как в прочем и решеток. Хотя в последнем я не уверена, так как окна отделаны матовой пленкой и все, что я могу видеть это рассеянное закатное солнце. Если аккуратно открыть окно, то удастся проверить свою теорию о том, что пути к отступлению все же имеются. Однако шанс будет всего один. Если же по ту сторону меня встретит небо в клеточку, то мне точно будет плохо. Аркадий, кажется, обещал.

Третью доску отодрать не успеваю. Дверь распахивается, и я вижу женщину, лет тридцати с лишним, полностью забитую татуировками. Она мгновенно оценивает ситуацию и бросается в мою сторону. Уже через секунду на пол вместо доски лечу я, мне прилетает удар в ребро. Потом еще один и еще. Я закрываю лицо руками. Стараюсь отбиваться ногами, но только получаю еще один удар. В бедро.

В комнате появляются новые действующие лица. Парни. Но рассмотреть, кто именно, не успеваю. В голове снова раздается глухой стук. Последнее о чем я думаю, прежде чем меня накрывает темной волной, это то, что с этими ребятами я точно получу еще одно сотрясение мозга. А это совсем не весело, надо отметить.

Открываю глаза я, сидя в школе. Мне сегодня исполнилось девять лет. На мне желтое платье и белые бантики. Я сижу на уроке математики, но вместо того, чтобы слушать учителя смотрю на березу за окном. На одной ветке уселась птичка и что-то поет. Ей хорошо. Она может лететь куда захочет, а не сидеть на уроке математики в свой день рождения.

Я тоже хочу быть птичкой. Тогда я бы полетела к папе. Наверное, сейчас он тоже обо мне думает и поздравляет меня. Хотя нет, мама говорит, что не думает. Я слышала, как она говорила о нем с тетей Катей, на кухне. Она сказала, что папа не хочет меня видеть. Он вообще не хотел, чтобы я родилась. Мне от этого больно и неприятно. Где-то слева скапливается обида на него. И я чувствую, что она не уходит. Она теперь живет там, вместе со мной всегда. Я не нужна папе. Я не нужна никому.

- Линберг! – слышу я позади себя голос, когда уже иду в сторону дома. Тут же чувствую, как слетает с моей головы бантик. Кто-то его украл.

Я оборачиваюсь, чтобы понять что случилось, но меня бьют по голове портфелем. Больно.

- Ты что делаешь? – кричу я однокласснику Сережке и тру голову рукой. Чувствую, как проступают слезы. Сегодня же мой день рождения. Никто не должен бить меня. Это неправильно.

И тут из-за кустов в сторону Сережи летит камень. Он попадает ему прямо в голову и звонко отлетает на землю. Мальчик начинает лихорадочно озираться по сторонам в поисках того, кто это сделал. Но никого не видит. Только я замечаю за кустами небольшую прядь темных волос.

Из меня вырывается смех, и я убегаю прочь оттуда.

 

Я чувствую, как кто-то гладит меня по щеке. Почти невесомо изучая черты моего лица. Он касается лба, отводит прядь волос, которая прилипла к коже. Потом тянется к руке и замирает на пару секунд, но все же касается. Ведет пальцами по костяшкам и очерчивает вены. Внутри у меня теплеет от этого прикосновения. Я знаю эти руки и знаю их тепло. Мы уже встречались раньше. Намного раньше.

Тоненькими иголочками отзывается в груди голос, который просит, чтобы я проснулась, но я не просыпаюсь. Просто не могу сделать этого, как бы ни хотела. Мне нужно еще немного времени, чтобы прийти в себя.

Открываю глаза только следующим утром, что понимаю по запаху перловки и зубной пасты, которой Марк тоже пользуется. Это радует. Не радует то, что у меня все болит и что вчера я так и не съела свой плов. Зато сосед наверно остался сыт и доволен.

Произошедшее помнится с трудом. Одни только вспышки света перед глазами, чьи-то голоса, ноги, наносящие удары. Голос Марка сквозь темноту. Его очень много. Слова, слова, слова… его голос действует успокаивающе, как и сейчас, когда он сидит около меня и говорит:

- Доброе утро.

Поворачиваю голову на звук. Он доносится слева, около моей головы. Парень сидит прямо передо мной в пол-оборота и жует свою перловку. Надо же, как ни в чем не бывало. Ему совсем меня не жаль?

Вспоминаю, как хотела сбежать без него через окно. Отчего-то становится стыдно. Не нужно было пороть горячку и совершать такие необдуманные поступки. Наверно все же стоило его выслушать и дать объясниться. Не всегда первая версия истории звучит правильно. Иногда стоит выслушать ее несколько раз, чтобы понять, что произошло на самом деле.

- Прости, - шепчу я.

Он улыбается в ответ уголками губ.

- Я неудачница, ничего не могу довести до конца. Всегда что-то мешает, - пытаюсь рассмеяться, но боль в грудной клетке останавливает.

- Ты действуешь импульсивно. А это ни к чему хорошему не приводит, - замечает он, отправляя в рот еще одну ложку каши. – Рыжий обиделся. Теперь нас ждет пожизненная перловка.



Ольга Адилова

Отредактировано: 12.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться