Бег

Размер шрифта: - +

Глава 12.

Следующие несколько дней я провожу лежа на своей кровати. Марк даже делает попытку кормить меня с ложечки, чего я ему не позволяю. Это было бы слишком для нас обоих. В уборную хожу, опираясь на руку Вано. Он почему-то позволяет мне это делать, а я и не сопротивляюсь. Замечаю, что у многих молодых людей, находящихся здесь, есть своя невеселая история. К примеру, короткостриженный и высокий Иван, по прозвищу Вано, я почти что на все сто уверена, влюблен в эту выскочку Альбину. Она же в свою очередь задирает его и говорит различные гадости, недвусмысленно заявляя, что она не для него. Хотя я, в общем-то, и не понимаю во что смог влюбиться парень, ведь, как и тогда, на пруду, девушка кажется мне невзрачной. Она не типичная кукла Барби. В ней нет какого-то шарма и обаяния, только жалкие потуги соответствовать некоему надуманному статусу. И получается это у нее, кстати говоря, не очень хорошо.

Мы пару раз встречались с фифой в туалете с утра. Она смолила свои дрянные сигареты и тыкала в меня тем, что мне не жить, если вдруг расскажу кому-то. А мне просто было плевать. И на нее, и на ее угрозы. Уж с ней-то нам было нечего делить. Даже с моей откровенно плохой подготовкой я могла бы хорошенько приложить ее к кафельному полу, если бы захотела. Но я не хотела. Мне было жаль ее. На самом деле жаль. Она строила какие-то воздушные замки. Дважды приходила к нам, прося разговора с Марком, а потом фыркала и уходила к себе. Возможно, рыдать – не знаю. И все ее усмешки, угрозы и прочее звучали жалко. На самом деле передо мной был типичный недолюбленный отцом ребенок, которым я не позволила себе стать. Она лезла из кожи вон, лишь бы доказать свое совершенство и заслужить от него похвалу. А он не реагировал, и это обижало ее еще больше. Именно поэтому кроме жалости к девчонке я не испытывала больше ни малейшей эмоции.

Ее брата я так и не видела здесь, также как и Кирилла, нашего повара. Он больше не приходил к нам сам, но однажды все-таки сжалился и отправил вместе со сплетником Яром, которого кстати на деле звали Толиком, два бутерброда с колбасой и макароны с сыром. Возможно, это был такой способ сказать «прости, я дурак» или же он просто представлял, что мы чувствуем, поедая бесконечно одну и ту же еду дважды в день. Как говорится, «избыток вкуса убивает вкус», а он как повар не мог этого допустить, тем более со своей фирменной перловкой по рецепту Ольги Ивановны, матери Марка.

Про нее я тоже узнала многое. Благо, что времени для разговоров было завались. Марк рассказал о том, как в далеком детстве он, Альбина и ее брат, которого он почему-то звал постоянно Зибенсом, слушали мамины сказки и разучивали различные пьесы по ним. Ольга Ивановна сама писала сценарии и ставила мини-спектакли на троих актеров. Марк был и котом в сапогах, и Робином Гудом и, конечно же, принцем для Золушки, которой выступала Альбина. Так и хотелось в тот момент припомнить про Ромео, но я молчала и слушала. Мне было интересно то, каким был этот парень в детстве. И меня радовало, что помимо избиений собственным отцом, воровства и бог знает чего еще, у него все же было детство. Были друзья, школа и девчонки, о которых, кстати, говорил он с неохотой, как в принципе и я о своих любовных похождениях. Да он и не спрашивал. Парням обычно такие темы вообще малоинтересны.

Но темы первой любви мы все же коснулись однажды невзначай. Я рассказала Марку свою историю о том, как жила с Артемом в одном подъезде, как мы играли свадьбу, будучи в детском саду и как он не вышел меня даже проводить. Потом он говорил, что считал, будто я предаю его, а после предал куда более изощренно и уже не по-детски. И хоть мы с Захаровым не выглядели настоящей парой, которая постоянно держится за руки и целуется на людях, он был именно тем, кто пробудил во мне огонь. И я не могла его не простить со временем. Да, мне не хотелось больше видеть его, но я не держала зла и хотела бы, чтобы он был счастлив.

Рассказывая об этом Марку, отметила то, что он сидит и, не мигая слушает меня, будто анализирует что-то, примеряет на себя. А потом в один миг отворачивается и говорит о том, что ему хочется спать. И то, что о своей первой любви он расскажет как-нибудь в другой раз. И я вроде как понимаю, что у него с его первой любовью даже такой вот истории не было. Он сам не дал ей развиться.

А потом, после всех этих длинных разговоров обо всем и ни о чем мы спали. Марк даже уступил мне свой матрас, чтобы отбитым костям было мягче, а сам спал сидя на полу. На пол меня не пустил, сказав, что простужаться мне сейчас точно не стоит. На следующую ночь я его правда уговорила сесть в моих ногах, если он хочет. Или же, например, забрать обратно матрас. Он выбрал первое. Передвинул винный шкаф, поставив его рядом с кушеткой у меня в ногах, и облокотился на него. Лежанка все равно была длинной для меня и моих метр шестьдесят, поэтому друг другу мы совсем не мешали.

Сон в этот раз поглотил меня буквально сразу.

По моему телу бежали мурашки. Вокруг было темно и страшно. Грозные тени деревьев перешептывались между собой и тянули ко мне свои щупальца. Они хотели украсть меня, утащить к себе в лес и сделать что-нибудь очень-очень нехорошее. Сделать так, чтобы меня никто не нашел. И у них это получалось. Я потерялась, а позади меня шли какие-то мужчины. Кажется, они были пьяны. В руках одного я видела стеклянную бутылку, и он часто из нее отхлебывал.

Мне было десять, и я шла домой от подруги. Мама сильно ругалась на меня в этот вечер, и я сбежала от нее. Когда мать Лизы застала меня в комнате дочери, то тут же приказала возвращаться домой. Я соврала ей о том, что меня ждут внизу и пошла одна по темной улице в неизвестном направлении. Сейчас, в темноте ночи, я уже плохо ориентировалась в пространстве. А вот они, по всей видимости, разбирались в этих улицах хорошо. Или же просто шли за мной по пятам.

Было около одиннадцати часов вечера, на дворе ранняя весна с ее не растаявшими сугробами. Стоял мороз. Людей на улице не было. Все прятались по домам. Только изредка проходил какой-нибудь человек, ведущий собаку на поводке. Я хотела подбежать к ним и сказать, что меня преследуют, но ноги меня не слушались. Они просто несли меня куда-то вперед, не разбирая дороги.



Ольга Адилова

Отредактировано: 12.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться