Бег

Размер шрифта: - +

Глава 13.

Я не знаю, спустя какое количество времени мы заговорили снова. Тишина не напрягала. Взгляды, иногда пересекающиеся между собой, вызывали лишь улыбки на наших лицах. Что-то такое происходило между нами, что заставляло двигаться мои айсберги. И даже несмотря на душевные терзания, продолжавшие мучить меня, мне нравилось их движение. Я знала Марка всего ничего. Но даже за такое короткое время у него получилось проникнуть в душу и оставить там теплый след. В чем я точно никогда не признаюсь этому язвительному парню, который все это время так же странно смотрел на меня. И я знала этот взгляд. Гораздо лучше, чем думала.

- Почему ты так не любишь перловку? – нарушил, наконец, тишину Марк.

Странный вопрос для возобновления разговора.

Я пожала плечами и запила водой свою последнюю ложку горячей гречневой каши, которую так долго растягивала.

- Наверно потому, что мама готовит ее очень плохо.

- Ты не любишь стряпню своей мамы?

Я вновь дергаю плечом. На этот раз одним.

- Да нет, просто у нее было мало времени для того, чтобы учиться готовить. Она все время работала, чтобы прокормить меня. Готовила всегда бабушка, не обременяя никого этим. Мама же только по выходным могла состряпать пирожков, которые она раньше готовила со своей матерью. А вот бабушка готовила отменно. Никто еще не смог ее переплюнуть.

Парень тепло улыбнулся.

- Ты любила ее.

- Да, очень, - соглашаюсь я, незаметно для себя отмечая то, насколько сильно соскучилась по ней и ее стряпне.

Марк отмечает то, что я замкнулась в себе и тут же встает, протягивая мне руку. Я недоумевающе смотрю на нее.

- Вставай, - дергает он рукой в нетерпении.

- Зачем? – не понимаю я.

- Буду учить тебя драться. Не могу смотреть на то, как ты тут грустишь. К тому же учитывая события, произошедшие не так давно, мне остается думать, что постоять за себя самостоятельно ты все же не можешь.

Я возмущенно подскакиваю на ноги и бью кулаком в плечо парня.

- Я могу за себя постоять! – выпаливаю тут же, но сразу же понимаю, что ошибаюсь, так как он перехватывает мою руку и выворачивает ее, прижав спиной к груди. Другой рукой слегка касается подбородка и шепчет на ухо:

- Оно и видно, Дана.

Я тут же выпутываюсь из его оков и волком гляжу на него. Нет, все-таки он невыносим. Я не привыкла, чтобы для моей язвительной души находился оппонент.

- Ну, вот видишь, зато ты не грустишь, - улыбнулся, как ни в чем не бывало Марк и поднял руки перед собой в сдающемся жесте.

- Ага, теперь мне вдвойне хочется настучать по твоей милой головушке, - огрызаюсь.

- Ты считаешь ее милой? Мне приятно это слышать. И вообще, почему ты такая агрессивная? Я ведь просто хочу помочь тебе.

Возвращаюсь на свою кушетку и залажу на нее с ногами. Снимаю с себя кеды и бросаю их на пол.

- Не люблю, когда меня зовут слабой и считают, что я не могу за себя постоять.

Марк пристраивается рядом и рассматривает мои веселые носки в разноцветные маленькие сердечки.

- А что любишь? – доброжелательно обращается он.

Я задумываюсь. Почему-то никогда раньше я не думала об этом всерьез. Мало, кто интересовался тем, что я люблю на самом деле. Артем чаще всего говорил о себе, что раньше меня почему-то не смущало. Сеня считал, что знает обо мне все и задавать подобные вопросы глупо. Маме же чаще всего просто было не до меня и подобных разговоров в нашем доме тоже не велось.

Что же я люблю в этом мире?

- Я люблю… - хочу уже было рассказать о том, что на самом деле люблю рисовать дурацкие картинки для иллюстрации различных песен, стихотворений и своих снов. Хочу сказать то, что мне нравится находиться около водоемов и вдохновляться природой. Хочу поведать отчего-то так много, но выдаю только – ...люблю, когда не задают дурацких вопросов и считают равной себе.

Марк только хмыкает, как делает довольно таки часто, и начинает чертить какие-то узоры на земле ботинком.

- А мне плевать, каким меня считают. Слабым или сильным. Добрым или злым. Когда-то раньше волновало, и довольно серьезно. А потом как-то в один момент понял, что мне все равно. Главное, что я сам знаю, кто я и мне этого достаточно.

Я посмотрела вниз, на его черные легкие кроссовки. Ничего необычного – деревце, солнышко и водная гладь. Такие рисунки изображают маленькие дети, когда не знают, что им нарисовать.

- Что это? – киваю в сторону рисунка. Все эти разговоры о самоопределении мне уже давно известны.

- Озеро в Тургеневском парке. Раньше мы любили с ребятами бегать туда и переплывать его. Было весело. Я давно не был там, но когда задумываюсь о чем-то, часто рисую его, - из груди парня вырывается смешок, - я – великий художник, не так ли?

Я с самым серьезным видом киваю, но через мгновение все же не сдерживаю улыбки.

Почему этот человек так действует на меня?

- Я живу рядом с этим парком и бываю там каждое утро. Сейчас это озеро не такое живописное, как раньше.

Парень проводит ногой, стирая изображение.

- Да, точно. И что же с ним сейчас?

- Превратилось в болото и больше там точно никто не плавает.

- Жаль. Там было здорово.

Я соглашаюсь с этим, но молчу. Вместо этого слезаю вниз и усаживаюсь коленями прямо на пол. Мой внешний вид и так уже не назовешь идеальным, так что можно не беспокоиться за любимые джинсы. К тому же я уверена, что когда выйду отсюда первым что сделаю – это выброшу их в мусорный бак. Не на ходу, конечно, но дома точно. Настолько они мне осточертели.

- Что ты делаешь? – склоняется ко мне Марк.

Я молча вывожу кроны деревьев и тоненькие веточки. Потом принимаюсь за пруд, который парень звал озером. Стараюсь изобразить его настолько правдоподобно, насколько это вообще возможно на сухой земле. Затем рисую лавочки и детей, резвящихся вокруг. Один плывет на противоположный берег, другой кидает камушки, глядя на того. Наблюдает за тем, чтобы ничего не произошло. Я не знаю, получилось ли у меня передать атмосферу на одном лишь полу, но лично я уже ощущала себя там – на берегу пруда, бросающей камушки в воду.



Ольга Адилова

Отредактировано: 12.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться