Беглец

8.

Утром он уже был в ресторане. В неизменной серой толстовке и джинсах, кроссовках, кровь на которых уже смешалась с дорожной пылью. Может, он просто неприхотлив в одежде и других бытовых вещах, но если бы переоделся, быть может, у меня наконец пропало бы ощущение, что я вижу один нескончаемый сон. Мы не сказали друг другу ни слова: я – принципиально, он – бог его знает почему, но закрепили нашу встречу недружелюбными взглядами. И тебе недоброго утра.

Вчера я забыла кинуть форму в стиральную машину и обнаружила это только поутру, когда выудила из-под кровати серую от сажи рубашку. Пришлось натянуть спортивный костюм, в котором я смотрелась, несмотря на длинные волосы, как мальчишка-доходяга. Да, маловато во мне веса для того, чтобы заполнить все стратегически важные для девушек места.

- После школы поеду в библиотеку, - бросила я напоследок в сторону дедушки Вона, который читал утреннюю газету за кассой.

Он хмуро глянул на меня поверх очков и проворчал:

- Это во второй день занятий?

Именно, дедушка. Я готова перелопатить как минимум половину библиотечного фонда, чтобы не встречаться лишний раз с одним лицом. И вторую половину – чтобы не встречаться с другим. И сделать это бесплатно.

- Думаешь, у меня было много времени, чтобы выполнить всю заданную на лето работу? – я сделала акцент на «работе», чтобы он, наконец, понял, что я все еще ученица старшей школы, а не официантка, посудомойка и уборщица в одном лице. – К тому же, теперь у тебя есть помощник.

- Тогда сдай ключи, - он согласился слишком легко.

От ресторана? Да пожалуйста. Моя б воля – устроилась бы на нормальную подработку и сняла угол, где подешевле.

- Не эти, - процедил дедушка Вон, когда я вывалила перед ним связку. – От скутера. Кто-то же должен развозить заказы, пока ты слепишься в книжки.

Нет! Только не это! Он не может так поступить со мной!

Конечно же, может. Это же дедушка Вон, хозяин моей крохотной, ничтожной жизни, который одной своей волей может как замуровать меня в комнате, так и запереть дверь без права возвращения. Я нехотя сунула руку в карман куртки и сжала до боли в ладони прохладный металл. Это мой скутер! Мой!

- Я жду, Мэй, - нажал дедушка Вон посильнее. – Ключ!

Да пропадите вы все пропадом! Я швырнула его в банку для чаевых с надеждой, что стекло треснет, но оно только отозвалось коротким, жалким звоном, похожим на эхо от лопнувшей в груди досады.

Я развернулась и выскочила из ресторана прежде, чем расплакалась. Ненавижу этого парня! С каждой минутой он заполнял пространство вокруг меня, отбирая по кусочку свободный воздух, как осенний холод, как навязчивая мысль, как вирус, от которого нет лекарства. Он влез в мои сны, в мою семью, в мой дом, а теперь еще и забрал самое дорогое…

Вот же дура… Какая семья? Какой дом?..

В перерывах между уроками Санни трепалась о какой-то ерунде: Чез завел очередную девицу, не расставшись с прежней, и вчера ей пришлось сдерживать натиск разъяренной фурии, пытавшейся взять дом штурмом.

- Хорошо, что родителей не было. Я думала, она пробьет дверь своим каблуком, не сломайся он через пять минут. И что ты думаешь, сделал мой любимый братик? Вышел и успокоил ее?

- Не знаю.

 - Он закрылся в своей комнате и попросил сказать, что его нет дома. Представляешь? Этот громила испугался какой-то истерички!

- Ага.

- Я даже хотела вызвать полицию. Эта девица вполне могла всадить мне в шею шило, высунься я с ней поговорить. Почему Чез не может найти себе тихую, скромную девушку, которая будет вечерами готовить пиццу и отстирывать кровь от его футболок? Почему его всегда тянет на сумасшедших?

- Понятия не имею.

Санни в конец это надоело, и она хлопнула меня по руке, привлекая внимание:

- Да что с тобой сегодня? Заладила одно и то же. Что-то случилось?

- С чего бы, интересно, начать? – я сказала это с иронией, но Санни так просто не провести. Она чуяла новые сплетни, как если бы кто-то подогревал их на огне и приправлял специями.

- Это как-то связано с Коннорсом? – спросила она, понизив голос. – На нем лица сегодня нет, а вчера ведь улыбался до ушей.

- Нет, конечно, что за глупость, - соврала я как можно правдоподобнее. Еще не хватало пускаться в подробности нашей вчерашней прогулки, которая закончилась из рук вон плохо. Почему-то мне было стыдно признаться, с какой радостью я бежала на ту встречу и в какой ярости вернулась обратно. Для себя-то я решила еще вчера: с сегодняшнего дня я не знаю Джея, а он не знает меня, и собиралась придерживаться этой версии, кто бы ни решил другое.

Еще по приходу в школу мы обговорили это с Джеем. Ну, то есть я обговорила. Он, конечно же, поджидал меня на входе и даже поймал за руку, когда я попыталась пройти мимо, его не заметив.

- Мэй, - начал он нетерпеливо.

Но я пресекла это скорее, чем он договорил:

- Отвали.

- Давай я все объясню…

- Знать тебя не хочу. Видеть тебя не хочу. Никогда, слышишь, никогда больше не смей ко мне приближаться!

Конечно, он просто попал под горячую руку. Я не собиралась так сильно ему грубить, но после отвратительного утра в ресторане его физиономия побитой собачки стала вишенкой на торте, слепленном из дерьма, которое составляла моя жизнь. Джею Коннорсу не было в ней места, и только по какой-то нелепой случайности он вдруг подумал обратное.

- Может, его продинамили в баскетбольной команде? – выдвинула я так себе версию, но Санни устроил и такой вариант.

- Жаль, - тут же простонала она. – Я всерьез думала сходить на пару тренировок за него поболеть.

Ну и ладненько.

После уроков я не стала противиться  и села в машину Чеза как только тот открыл рот, чтобы поздороваться. Он удивился, услышав про библиотеку, но с готовностью вызвался меня отвезти, к счастью, не спрашивая, куда подевались скутер и сама себе хозяйка. Я не пережила бы одной из его дурацких шуточек. Санни, наверное, думала, я просто так ляпнула про летнюю домашку, и клятвенно заверила Чеза, что будет рядом со мной, чтобы помочь с любой работой, за какую я ни примусь.