Беглец отовсюду

20. Благородный Дюк

— Я всё не могу понять, Гешу, вы на самом деле идиот или прикидываетесь таковым, потому что вам это почему-либо выгодно?

Гиш Гешу, фальшивый глава приказной службы городка лесорубов Тёс, стоял как изваяние, опустив глаза. Плащ на нем был наглухо застегнут, и даже роскошный камень его перстня перестал светиться, затаился и выглядел скромным, недорогим самоцветом.

На Гешу испытующим взором смотрел очень красивый молодой человек, вольготно устроившийся на изящной софе с бокалом густого, почти черного вина.

— Мы держим пеленгаторы в двенадцати звездных системах несколько местных лет. Занимаемся бог знает чем в ожидании настоящего Беглеца. Империя цантаранцев пала к нашим ногам, как перезревший плод, шуары выстраиваются в очередь на целование моих сапог. И так далее… Но всё это шелуха и мелкая рябь на ткани Пространства по сравнению с явлением Беглеца.

И вот он наконец возникает в сфере нашего внимания — да еще какой! Неинициированный, невинный, как младенец. Клад просто, а не Беглец. И что же делает почтенный Гешу? Первым делом он отдает приказ на примитивный силовой захват. Причем посылает на исполнение каких-то дремучих воровских дуболомов, которых смогла спугнуть глупая девчонка!

Далее многомудрый Гешу затевает какую-то дурацкую интригу с заложниками. Которых у него тут же вульгарно отбивают. И кто? Полоумный старик, неоперившийся мальчишка и снова эта мелкая девчонка.

— Моя вина, благородный Дюк, — поклонился Гиш Гешу и снова застыл, словно камень.

— Вы какие-нибудь другие слова вообще знаете? Только и слышу по десять раз на дню «моя вина, моя вина»… Зачем потащили в приказ кузнеца с дочкой? Зачем вовлекаете в дело все больше ненужных свидетелей? Намял он вашим головорезам бока? И поделом! Жалко, что вам лично не попало — может быть, это взбодрило бы ваш ум, который я до сих пор считал незаурядным…

Благородный Дюк Морини выпрямился на софе и совершил глоток из своего бокала. Сегодня он решил не обременять себя бритьем, и щеки его покрылись густой тенью короткой щетины, которая так волнует дам определенного склада.

Дюк был красив аристократической, изысканной красотой. Его длинные, черные, как Вороново крыло, волосы остались сегодня небрежно стянутыми в косицу. С утра он накинул на себя белоснежную атласную рубашку с кружевным воротом, который свободно распался на груди. Не вызывая камердинера, нашел на ближайшем стуле первые попавшиеся штаны, облачился в них, лениво посмотрел на свои голые ступни и остался босиком. В зеркало смотреть тоже не стал, потому что знал — вчера цирюльник тщательно поработал с его усами и короткой бородкой, подровнял концы длинных волос и выщипал лишнее из носа.

Мастер Мот был забавен. Цирюльника Дюк заприметил в Порте Нимф — там он обслуживал местное дворянство, был прислан к новому столичному наместнику в услужение и пришелся тому по душе. С тех пор Дюк возил Мота с собой.

Вчера мастер, уже, казалось бы, закончив свой визит, вдруг вернулся от двери и заявил:

— Мой господин! Дозвольте еще буквально три волоска — ваш правый ус меня беспокоит. Природа поистине одарила вас благородной растительностью на лице, но этот мятежный правый ус!

Дюк смиренно согласился потерпеть манипуляция цирюльника еще минуту. Тот подступил к лицу господина с какими-то тонюсенькими щеточками и ножничками и бережно принялся возиться с одному ему понятной проблемой. Молчать во время работы, как и многие свои коллеги, мастер Мот органически не мог и потому почтеннейше болтал:

— Такому высокому лорду, как вы, мой господин, пристала безупречность в облике. Да осенит Ворон ваши дни неувядающей славой! Однако осмелюсь заметить, что слава приходит к мужам не только великим в делах, но и искушенным в изящных мелочах… Опять же дамы… Красавицы Акраима очень чувствительны к благородным тонкостям красоты, как мы ее понимаем… Чувство прекрасного чрезвычайно развито в наших прелестницах, и, как вы, наверное, могли заметить, позволяет им возводить древнее искусство любви в разряд высокой поэзии!

— Дамы Акраима, — вдруг усмехнулся дюк, — за три-четыре дополнительных барыша будут со мной любезны, даже если я явлюсь перед ними вовсе без головы.

— Умоляю, мой господин, не улыбайтесь одну минуточку. Ваш ус убегает от меня!..

Задумавшийся Дюк Морини вспомнил, что Гешу все еще стоит перед ним в скорбном молчании, сделал еще глоток вина и продолжил:

— Как бы я хотел иметь… не скажу — друга, но хотя бы одного верного и понимающего соратника, сознающего все величие нашего замысла! Ведь я рассчитывал на вас в этом смысле! Я следил за вашими успехами долгие годы, постепенно приближал вас к себе, сосредоточил в ваших руках весомую власть и особые полномочия. Но вы меня начинаете разочаровывать. За каким дьяволом ваши бандиты подстрелили мальчишку, вы можете объяснить?

— Виновные больше не представляют собой проблемы, мой господин. К моему глубочайшему сожалению, сопровождение плотов было поручено не тем людям. Осмелюсь заметить, мы столкнулись с классическим эксцессом исполнителя. Группа сопровождения явила преступную самодеятельность, вероятно вообразив себе, что будет вознаграждена за инициативу…

— Из вашего вчерашнего сообщения я понял, что Беглец ранен не слишком серьезно? — глаза Дюка Морини сузились, их взгляд буквально воткнулся в переносицу Гешу. Тот, тщательно подбирая слова, проговорил:

— Из донесения наблюдателя ясно, что стрела прошила левый бок. Однако, он уверяет, что достаточно далеко от сердца и легких. Далее… Как вам известно, в группе Беглеца командует пресловутый Доктор Хтоний, который считается искусным и опытнейшим врачевателем. Два этих факта позволяют нам полагать, что Беглец не пострадал фатально.