Беглец отовсюду

Эпилог

— А я знал, что ты чернокнижник, — сказал Викул, жуя кусок вяленого мяса, — Друг называется!

— И чем я тебе теперь не друг? — насмешливо осведомился Доктор, поя ослабевшую и бледную, как снег, Шимму одним из своих эликсиров.

— Привидение ты, демон тебя задери, — добродушно пророкотал кузнец, — Нет тебе больше моей веры!

— Ой-ой, какой ужас. А сам лопает мое мясо, аж за ушами трещит.

Они перебрались шагов за двести от горящего тополя, чтобы не дышать дымом, и устроились на обочине дороги, вывалив все имеющиеся припасы на свет божий. Оказалось, что все чертовски голодны — то ли от всего пережитого, то ли таков был эффект перехода из мира в мир. Даже Шимма, которая выглядела совершенно больной, попросила чего-нибудь перекусить.

Утоливший первый голод Пол, поднялся на ноги и прогулялся до стоявшего неподалеку дорожного указателя. Он представлял собой ржавую в местах, где краска облупилась, полосу железа с еще читаемой перечеркнутой надписью «Мокшанск». А еще указатель был весь в дырках, которые напоминали пулевые отверстия. Во всяком случае что-то подобное Пол видел в кино и компьютерных играх.

Он почесал в затылке и вернулся к своим спутникам.

— Ну, чего? — осведомился Викул.

— Дорога — в точности, как в моем мире. По таким у нас ездят самоходные повозки. На указателе название вроде знакомое. Но, кажется, неправильно написанное. Если я не ошибаюсь, отсюда за один день можно дойти до большого города…

Я вот что думаю… Когда Шимма отдохнет, нужно потихоньку начинать идти. Может нас подберет какая-нибудь машина, автобус там… Ну, то есть, повозка, — пояснил Пол смотрящему с непониманием Викулу, — Оружие нам нужно замотать во что-нибудь и не светить его зря. Тут есть свои приказные, и ношение мечей, кажется, незаконно.

Разговаривать, понятное дело, со всеми буду я. А вы кивайте, когда я к вам обращаюсь. Легенда на первое время такая: вы иностранцы, приехали на фестиваль исторической реконструкции. Документы оставили в городе, в гостинице.

— Чего? — нахмурился кузнец.

— Ну, приехали на такой праздник, посвященный древним временам. Когда все переодеваются в старинную одежду, играют старинную музыку, понарошку сражаются старым оружием. А документы — это такие бумаги. Они есть у каждого, и в них написано, кто есть кто. Имя, место рождения… Местные приказные их все время проверяют.

— Ясно. Из огня да в полымя, — мрачно заключил Викул.

Вдруг Анит встрепенулась, посмотрела расширившимися глазами в пространство и коротко сообщила:

— За поворотом. Лошадь и один человек. Опасность.

Кузнец сел так, чтобы закрыть собой Шимму, стал нашаривать на боку топор, не нашел, ругнулся и положил на землю, справа от себя меч девочки. Доктор сел поближе к Анит и тоже пристроил свой клинок рядом, в пыли обочины. Пол остался стоять, как стоял.

Через минуту из-за поворота показалась диковинная повозка. Лошадь была запряжена в остов автомобиля, напоминавшего прошедший через артиллерийский налет «Рено-Логан». Внутри развалины сидел лысый мужичонка с бородой лопатой и сквозь дыру на месте лобового стекла одной рукой потягивал вожжи. Другая рука лежала на руле.

Увидев людей на обочине, он крикнул «Тпру!», скрылся из глаз и снова появился в окне машины, только уже с оружием в руках. Полу узнал укороченный «Калашников».

— Не шевелитесь! — прошептал он, — Эта штука убивает на расстоянии.

— Э! — позвал мужичонка, — Ты, малой, подь сюды! Клешни растопырь, шоб я зазырил! А вы там — не шабуршитесь, а то шмаляю!

Пол поднял руки, развел их в стороны и подошел к машине.

— Вы чьих будете? Чо-кого поджидам? — мужичок говорил по-русски, но в какой-то странной манере. То ли это была какая-то местная форма фени, то ли совсем дикий сельский диалект.

— Да просто отдыхаем. Поесть решили.

— Откуды ходу? С Заранска?

— Нет, подальше.

— А куды?

— Ну тут, говорят, большой город должен быть. День пути в ту сторону, — Пол махнул рукой по ходу трассы.

— Очумелые вовси? Вы в Пинсу наярились? На кои? Там одне мутанцы. Или вы сами мутанцы? Токо не лажай мне!

— Не мутанцы. Смотри! — Пол медленно повернулся вокруг себя, давая мужичку разглядеть себя.

— То да… — мужичонка вдруг опустил автомат, открыл дверцу машины и вышел на дорогу. Посмотрел повнимательней на спутников Пола и недовольно спросил:

— Чи дивки с вами? А чо малая — хворая? Не железнуха у ней?

— Да нет. Устала просто — далеко шли.

— Зазря шли. В Пинсу нельзя — одне мутанцы. Шамки нету у них — таки чиловеков шамают. А чо-кого — работать могёте? Здоровый вона — каков он?

— Кузнец.

— Кузнец? — мужичонка явно обрадовался, бросил «Калашникова» на сиденье автомобиля и обтер масляные от оружия руки об себя. Одет он был в выцветшую брезентовую куртку и протертые до белизны джинсы, — Кузнец нужон. Дай, малой, я с ним пословуюсь.

— Да он по-нашему не понимает.

— Чачен шоль?

— Нет, датчанин.

— Это где ж такэ?

— Ну, Европа. Север.

— Ивропа! Эк загинаишь! Там же вовси все померлы.

— Все, да не все. Кое-кто спасся.

— Делы!.. — мужичонка пошвырял рукой в бороде и снова спросил:

— А старой каков?

— Лекарь. Хороший, — продолжал импровизировать Пол, — Тоже из Ивропы. А девочки — их дочери.