Беглянка с секретом

Размер шрифта: - +

11.2

Послышались шаги на лестнице, и в харчевню неспешно спустилась молодая женщина в зелёном, щедро украшенном пуговицами по лифу и рукавам платье. Волосы её укрывала тонкая хлопковая шапочка-чепец, отчего она вдруг напомнила мне офате Трандафир. Хотя была не в пример ярче, её лицо запоминалось так легко, словно впечатывалось в память: крупноватые, но приятные черты, тёмные глаза в обрамлении густых ресниц и тонкие губы, будто бы поджатые в недовольстве. Она вцепилась в меня пытливым взглядом, точно приревновала ко мне хозяина: может, жена? Но нет, женщина прошла мимо, бросив походя:

— Я вернусь к вечеру, унбар Тудор. Ключ возьму с собой, чтобы вас не тревожить.

— Хорошо-хорошо, — тот махнул рукой и вновь обратил взор ко мне. — Я провожу вас?

Как будто у меня был выбор. Я вообще не знала теперь, чего мне ждать и что делать, понимая, что Доната так и не объявится. Отправленная мной для неё записка, возможно, даже до постоялого двора не дошла, несмотря на уверения Василе. Да и потеряла смысл она ещё в тот миг, когда была написана. Хозяин проводил меня по узкому коридору до комнаты почти в самом его конце. Открыл увесистым ключом и пропустил мимо себя внутрь.

— Можете пока располагаться.

Я огляделась мельком: обычная добротная комната, с виду чистая, с крепкой мебелью и усердно отскобленным полом. Гораздо приятнее, чем та, в которой пришлось остановиться ночью.

— Простите, унбар, — всё же окликнула я его, прежде чем он успел уйти, оставив ключ на столе. — Меня здесь никто не спрашивал? Может быть, для меня есть какие-то послания?

Я чувствовала себя идущей по дороге, усыпанной горячими углями. Приходится двигаться только вперёд, а остановишься — и тут же пожалеешь. Не хотелось ничего спрашивать, ни с кем встречаться, но сейчас это был единственный путь. Избавлюсь от карты, и, возможно, интерес ко мне принца тут же ослабнет.

— О вас меня спрашивали, пожалуй, слишком часто, — он улыбнулся.

Значит, это место Донатой было выбрано вовсе не случайно. На него ей указали. Вот только что готовили при встрече — это предстоит выяснить уже мне.

— И что же теперь? — всё же спросила я.

Что мне делать? Чего ждать? Я как будто приехала в пустоту — осталась без будущего, разрушив прошлое.

— Немного терпения, офате, — улыбнулся унбар Тудор. — Скоро всё прояснится. Я передам весть о вашем приезде. И вот, — он протянул мне записку, всё ещё запечатанную, которую я передавала подруге. Получить её оказалось некому.

Я приняла чуть помятый листок и только проводила мужчину взглядом, ни о чём не думая. Что же теперь с Донатой? Как ей живётся в имении Натана Миклоша, который не стал поднимать вокруг кражи страшный шум, а провернул всё достаточно тихо и спокойно. Наверное, никому в Пьятра Гри не выгодно, чтобы о пропаже карты узнали лишние люди. Но помогло ли это Донате? Воображение принялось рисовать картины одна страшнее другой: и пытки, и тёмные застенки Малой резиденции. А после — плен в замке советника. Доведётся ли хоть раз увидеть её снова?

Я села на кровать, сбросив с плеча дорожный мешок. Надо бы пойти поесть, да двигаться даже не хотелось. Я комкала в пальцах записку, едва удерживая слёзы, которые скапливались, готовые пролиться в любой миг. Теперь и правда, только ждать. И мысли сами собой всё возвращались в Анделналт. К Маркушу. И отчего-то — к Альдору, который, может быть, уже приехал из Пьятра Гри.

Прежде чем спуститься на первый ярус, я пересчитала все сбережения, что были у меня в кошельке. Юдит снова пыталась всунуть мне на дорогу увесистый мешочек, но я не приняла, потому что мне не хотелось продавать Маркуша. Принять деньги — значит дать лишний повод себя очернить. Пусть лучше все знают, что я уехала из Анделналта по приказу любовницы хозяина — от одной только мысли меня так и передёргивало. И цепляло, словно кожу — тонкой иголкой.

Я всё же спустилась в харчевню, слегка обдумав, что может ждать меня дальше. Попросила подавальщицу: молоенькую, худую, словно она не приставлена к кухне, девицу принести мне поесть что-то из того, что сейчас готово — чтобы не ждать. Никогда не была особо притязательна в еде. В пансионе кормили не слишком разнообразно, прививая воспитанницам сдержанность. И потому сейчас казалось, что я просто отварной репы готова съесть, как ни мало её любила. Но мне принесли хороший кусок запечённого с чёрным перцем мяса и горку крупно порубленной капусты. Девушка поставила на стол целый кувшин слабого эля и увесистую кружку, рассчитанную явно на жадную мужицкую глотку.

Я принялась за еду с таким рвением, что даже не сразу заметила, как в зал вошла немолодая высокая женщина в неприметном серо-синем, перехваченном на талии коричневым кожаным пояском платье, в скрывающем волосы полностью, хитро повязанном платке. Она мельком посмотрела на меня, строго поджав суховатые губы, а когда поймала мой взгляд, поманила за собой взмахом руки.

— Габи Иллеш? — только и спросила, когда я подошла, едва успев глотнуть слабого эля напоследок.

— Да.

— Пойдёмте со мной, — строго распорядилась незнакомка. — Вас ждут.

Громко загоготали мужчины, которые на этот раз небольшой кучкой в пять человек сидели недалеко от входа. Пришлось идти за женщиной, хоть и не хотелось, признаться. Уж никогда бы не подумала, что позовёт меня кто-то вроде неё. Встреть такую на улице — и забудешь о ней через миг. Пожалуй, она-то как раз и походила на жену хозяина. Я огляделась напоследок, отчего-то цепляясь взглядом за мужскую гурьбу, которая как будто не обращала на меня никакого внимания — их шумный разговор метался то громче, то тише от стены до стены харчевни.



Счастная Елена

Отредактировано: 14.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться