Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон

Глава 3. Как много человеку мало (с)

- Ты представляешь, что они мне предложили? - рассказывала я Хае. - Манипуляторы фиговы! Одевают, во что сами хотят, пишут речи, номера придумывают, а я вертись, как хочешь, прыгай куклой на веревочках, конкурсы им выигрывай. Внимание, оплата - всего лишь интервью!

- Ты же об этом интервью мечтала, не? И чо сказала?

Хая - приличная девочка из хорошей семьи. Литературно, скажем так… озабочена. То есть пишет много, читает еще больше, толк в грамотной чистой речи знает. Но ей всего пятнадцать лет. Этим все сказано. Поэтому время от времени сестренку кидает в интернет-сленг или подростковую «черезгубу»-философию.

Всего нас у родителей пятеро: четыре сестры и брат Адик по прозвищу Прокурор. Адик – сокращенное от Адама-Давида и, кстати, весьма точное описание характера юного наследника Бузиковых. До Прокурора ему еще расти и расти, а Адик он уже сейчас.

Старшая, Фира, она же Эсфирь, учится в Европе, время от времени она звонит, но больше расспрашивает, чем рассказывает. Как говорит папа - «отрезанный ломоть», он даже хотел переоборудовать ее комнату под игровую для Прокурора, но в итоге я отдала ему свою, а в Фирину перебралась сама. Теперь сплю в обнимку с ее подушкой и часто смотрю на фотографию старшей сестры. Скучаю. В некотором смысле Фира меня вырастила и воспитала, отдавая самое бесценное для любого человека – время своей жизни и внимание. Именно то, что я сейчас стараюсь сделать для Хаи.

В переводе Эсфирь – «звезда» (6). Такой она для меня всегда и будет. Вот закончу бакалавриат и уеду к ней в Европу, за своей звездой.

Младшая из сестер, пятилетняя Рахель, абсолютно не соответствует своему имени, переводимому как «овечка». Поэтому быстро превратилась в Елку.

Ну а я никогда ничьей «принцессой» и не была.

Папа раньше много общался с Фирой. Мама заботилась о младших. Я же выросла дворовой девчонкой, которую лишь бы не забыли покормить. В моей жизни твердо работало правило: «Ждешь подарка судьбы? Заверни его сама».

На стук в дверь мы с Хаей развернулись одновременно и вместе крикнули: «Да!» Вошедший папа уже успел переодеться в домашний трикотажный костюм, но наморщенный лоб и одутловатые мешки под глазами сигналили, что работа его так и не отпускает.

- Привет, красавицы.

Он огляделся. Некоторое время смотрел на Хаю, раздумывая, говорить ли при ней. Худенькая воительница поправила очки, скрестила руки и откинулась в кресле, безмолвно сообщая, что без боя не сдастся.

Отец вздохнул. Он никогда с нами не воевал, предпочитая все конфликты решать мамиными руками, поэтому настаивать не решился и, наконец, заговорил, обращаясь ко мне:

- Сашенька, ты за ужином упомянула, что познакомилась с Сухоревским?

Я улыбнулась.

- Хочешь, представлю вас? По работе нужно?

Папа потер виски, осторожно усаживаясь на изящный стульчик у кровати. За последние годы он несколько раздобрел, организм оставлял себе преобразованные на память в килограммы: чудесные ужины на курортах, ленивые вечера на диванах, ночные алкогольные посиделки с друзьями, не говоря уже о подогреваемых сиденьях комфортных машин.

Каждый человек со временем становится выставкой прожитых лет: и умственно, и физически. Но композиционная инсталляция у всех своя.

- Боюсь, просто представить - мало что даст, я встречался с ним на паре проектов. Но сейчас заказов нет, а они бы очень пригодились. Ты…

Его прервала трель телефона.

- Да, - отрывисто сказала я. Номер был неизвестен.

- Александра?

Я улыбнулась.

О, легок на помине. Его величество Сухоревский собственной персоной. Пришлось рвануть к столу, в судорожном поиске листка со списком требова… разумных встречных предложений. Как бы я ни возмущалась "оплатой в одно интервью", а побывать на конкурсе, посмотреть его изнутри – отличное предложение для журналиста и великолепная тема для диплома. Уже вижу себя ведущей рубрики «Журналист меняет профессию» или «Анатомия конкурсов красоты». И подпись – С.Бузикова.

Внешность у меня достойная, да только до журнальных красавиц мне как до Кубы вплавь, дальше пары первых этапов конкурса не пройти. Поэтому буду держаться сколько смогу, главное – успеть собрать побольше информации.

Да и заинтересованность отца – не просто блажь. Если он хочет что-то от владельца «Золото мира», я должна хотя бы попытаться ему помочь.

Вдох. Выдох.

- Да, Игорь Владимирович. Рада вас слышать.

- Значит, Сашенька, все-таки надумали с конкурсом? – повеселел его голос.

- Выслала вам вариант статьи с выдержками ответов, думала, вы по этому поводу, - вежливо парировала я. - Если какая-то часть текста вас не устроит, я готова ее изменить. Все, что вы не готовы будете сообщать миру – уберем. Конфиденциальность и ваш комфорт как героя текста – для меня в приоритете. А почему спрашиваете о конкурсе? Хотите предложить новые условия?

В трубке хекнули. Сухоревскому хотелось поучаствовать в конкурсе, но не по нутру было меня уговаривать. Богатый человек на то и богатый, что не раздавал свои ресурсы направо-налево. Я его понимала. Игорь предпочитал получать все, сам затрачивая только необходимое. Но интриговала я его все больше.

Сейчас мы напоминали быка и тореадора перед боем. Заграждения открыты, красная тряпка трепещет на ветру. Бык осторожно оглядывается, но на самом деле он уже обречен. Вопрос только, сколько дротиков в итоге он получит в загривок.

- Что хотите за конкурс?

Бинго.

- Признаюсь честно, я подумала над вашим предложением и приготовила небольшие пункты со своей стороны. Сейчас их вышлю вторым письмом.

Пока я фотографировала лист, отец и Хая схватили с моего стола бумагу и каждый торопливо застрочил свое.