Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон

Глава 7. Время любит счет

Как-то Хая наблюдала за отдыхающим после прогулки Прокурором. Брат лежал на кровати, пускал пузыри и выглядел довольным собой и миром.

- Мама, - спросила Хая, - ему ведь пять месяцев?

- Да, - ответила мама.

Выглядящая моложе своих лет она таки давно прошла период юности, очень уставала с малышом и радовалась любой передышке. В роддоме, по ее словам, маму записали в "старородящие", впрочем, как и соседку по палате, молодую женщину двадцати восьми лет. Понравиться роддому вообще не просто. Одна юна, вторая - слишком в возрасте, третья - не подходяще болеет для родов, у четвертой - подозрительно пусто в медкарте, значит, плохо обследовалась. Вечно девушки не вовремя и не в форме к ним приходят со своей идеей размножаться.

Мама рассматривала пятый поход за ребенком как отличное приключение, детей она воспринимала как дар, заботилась как могла, а воспитание поручала судьбе и обстоятельствам, кстати, они неплохо справлялись. Во всяком случае, мы с сестрами росли, не напрягая вечно занятую маму.

Хая, надо отдать ей должное, старалась помогать с братом. Но у продвинутого подростка были свои взгляды на "выращивание" юной поросли Бузиковых.

- В интернете написано, что в пять месяцев дети должны переворачиваться, - обвиняюще сообщила она, почесав Прокурору пузо.

Брат издал: "Хе-хе-хе", улыбаясь деснами, украшенными одним залихватски торчащим первым зубом.

- Должны? Может быть. Но твой брат не переворачивается, - философски ответила мама.

- Как ты можешь быть такой спокойной, ма? Ой. А я? Я переворачивалась?

- А ты - да. Ты его намного худее была и активнее.

- А Саня?

- Не помню. Но она вообще ранняя была, быстро заползала и забегала. Фира за ней по всей квартире носилась, как за щенком туда-сюда.

Хая укоризненно посмотрела на Прокурора, который подводил своей тормознутостью в целом талантливую семью.

- А давайте мы его научим?

- Учи, - пожала плечами мама.

В итоге сестра неделю возилась с братом вечерами, объясняя и показывая на личном примере как надо переворачиваться на бок.

Прокурор оказался благодарным учеником и в итоге таки перевернулся, чем очень порадовал настойчивую Хаю.

На следующий день мама поймала ее на лоджии, «наставница» подергивала росток коллекционного гибискуса, держа за краешки крошечные листочки, ласково вытягивая их вверх и аргументированно уговаривая "быстрее расти, малыш". В итоге мамин вожделенный «Ночной Бегун» (12) скончался, так и не став большим.  

Я к чему веду. Кого-то можно научить, замотивировать и даже заставить, а некоторых за листья лучше не дергать.

Всю жизнь я училась тому, что хотела сама. К четвертому курсу университета я неплохо складывала рифмы, показывала фокусы, пела скабрезные куплеты, играла в преферанс и Варкрафт.

Трясти задницей перед зрителями или даже тискаться в паре под музыку моя полумальчишечья натура не считала интересным занятием.

И в распахнутые двери бального зала я зашла с очень плохим предчувствием, но не менее сильной решимостью справиться. Тем более кое-какие козыри в рукавах имелись.

- И, наконец-то, нас осчастливила своим появлением ПОСЛЕДНЯЯ участница, - заявил небольшого роста изящный молодой человек, недовольно дернув чубом, - становитесь теперь, милочка, в хвост коллективу.

Не сразу понимая, что он от меня хочет, я быстро осмотрелась. Зал поражал своими размерами, белой лепниной и потрясающе детальными изображениями танцующих людей, парадно одетых в парики и старинные наряды.

Слева и справа от сцены стояли участницы, как в очереди, в затылок одна за другой. С одной стороны очередь на глазок была немного короче, и я поспешила туда. В ряд таких же спортивных костюмов.

Хореограф довольно кивнул и начал тонким, манерным голосом рассказывать диспозицию. Оказалось, нашей с девочками задачей было выйти на сцену, поизгибаться там, помотать руками и даже потрогать соседок, хорошо хоть за плечи, это я могу.

Уже двинувшись на счет, я обнаружила, что весь первый зрительский ряд был занят. Там сидели дорого одетые люди, все с небольшими записными книжечками, они то строчили в них, то тихо переговаривались между собой. Присутствовали и Агата Вадимовна с молодым спутником-родственником, и Сухоревский, и еще человек двадцать других.

Спонсорский ряд, значит. Присматриваются.

Я специально останавливала внимание на многих, с интересом их рассматривая. Слишком жадно спонсоры следили за взглядами конкурсанток. Как грифы, внимательно и пристально, они отслеживали наиболее слабых на память девушек, забывших про дополнительное условие конкурса и сейчас вовсю строивших глазки своим покровителям.

За небольшим столом прямо в центре первого ряда сидел Артем Полунин, равнодушно разглядывающий наше шествие. Он единственный знал всю подноготную, включая закрытую информацию: какая девушка пришла от какого спонсора. Поэтому, наверное, только он ничего не записывал, крутил в пальцах ручку.

- Смотрим на зрителей, улыбаемся! – кричал хореограф. – Ты! Как тебя? Илона? Хватит кривиться. Тебе в туалет надо? Нет? Тогда дай мне лицо!  Веселее!

Золотоволосая Илона никак не могла совладать с испугом, искажающим ее милое личико. А темненькая Клава, с великолепной фигурой, но грубо слепленными чертами, вообще была похожа на робота.

Зато, когда началось обучение танцевальным движениям, справлялись все, кроме меня.

- Бревно, - орал на меня диктатор с простым милым именем Казимир, - тебе не должно ничего мешать, почему ж ты так плохо танцуешь? (13)

На меня сыпалась и сыпалась критика, хотя все движения я запомнила одной из первых. Просто повторить нормально не могла.

Артем уже улыбался, не скрываясь, спонсоры переглядывались и качали головами, остальные девушки сияли. Бедный Николя не смог сидеть как остальные сопровождающие в глубине зала, а выбежал в проход и нервно заламывал руки.