Белый Призрак

Раздел 3. Глава 13. Мэй в паутине смерти

Адская кухня, Нью-Йорк
Пятница, 19 августа, 2016. 21:37

Пошла девятая минута с тех пор, как Стайлз начал топтаться у двери своей же квартиры, громко вздыхая и почесывая затылок. Лидия написала, что уже ждет его дома, и он был решительно настроен на серьезный разговор, но за полдня так и не придумал с чего начать. Подозрение в серийном убийстве далеко не рядовая тема, чтобы замаскировать его под шутку или колкий сарказм, как обычно делал Стайлз, поэтому он решил импровизировать.

Делая глубокий вдох, набираясь смелости, Стайлз тут же выдыхал ее, понимая, что это пустая трата времени. К такому не подготовишься. Прислонившись лбом к входной двери и в сотый раз нервно облизав губы, Стайлз, наконец, решился войти внутрь.

Запах, наполнявший квартиру, чуть не сбил его с ног. Перед глазами на секунду помутнело, пришлось опереться руками о стену и проморгаться. Дыхание участилось, и легкие с каждым вдохом наполнялись ароматом ванильно-тыквенных кексов, которые в детстве ему готовила мама. Последний раз Стайлз ел их в десять лет, прямо перед тем, как узнал, что она смертельно больна. Болезненные воспоминания нахлынули внезапной волной, больно ударив по затылку.

— Ты в порядке? — Лидия возникла из воздуха с перепуганными оленьими глазами. Ее волосы были собраны сзади в неаккуратный пучок, а правая щека припудрена мукой.

— Что ты готовишь? — поморщившись, спросил Стайлз, смахивая с лица запах детства.

— Кексы по рецепту твоей мамы, — начала осторожно объясняться Лидия, шагая навстречу. — Твой отец прислал.

— Зачем? — странное чувство, похожее на смесь злости и подозрения, держали в напряжении все тело парня.

— Я просто, — Лидия замялась и шагнула назад, — хотела порадовать тебя.

Подозрение побеждало злость, и теперь Стайлз пытался вычислить, с чего бы это вдруг Лидия решила порадовать его маминым десертом.

В комнате повисла тишина. Тяжелая, колючая на ощупь. С ароматом тыквы и ванили. Было слышно, как часы тикают в соседней комнате, и Стайлза порядком раздражал этот звук. Ладони нервно задрожали, когда он представил, как Лидия подает ему порцию кексов, а следом признается в убийстве.

— Нам нужно поговорить, — резко выпалил он, отгоняя продолжение своих мыслей. Это казалось неправильным, и ему было необходимо услышать о своей неправоте.

— Да, нужно, — тут же согласилась Лидия, сжав губы. — Ты первый.

Одним кивком головы она полностью сбила Стайлза с толку. Пришлось пройти в гостиную, чтобы собрать по осколкам то, что он хотел сказать.

— Тебе лучше присесть, — Стилински указал на кресло и громко плюхнулся в соседнее. Лидия жестом показала, что ей и так нормально, и нахмурилась, скрестив руки на груди. — Я сейчас нарушаю правила, но так больше не может продолжаться.

Стайлз потер вспотевшие ладони и посмотрел на Лидию. Та стояла спокойно, не подавая виду, а внутри все переворачивалось и начинало тошнить.

— Это началось три недели назад, — начал Стайлз, бегая глазами по комнате. Он очень боялся того момента, когда Лидия услышит то, что он решил рассказать. — Серия убийств. Ну, ты знаешь, о которых постоянно говорят в новостях.

Лидия кивнула. Она, как и любой другой в районе, была наслышана об этих зверских убийствах. Сплетни и правда смешивались, но факт оставался фактом — молодые девушки были убиты, и это отчего-то огорчало Лидию больше, чем другого простого прохожего.

— Барри занимается этим делом, — девушка склонила голову на бок.

— Да, — Стайлз подбирал слова, но они разбегались в разные стороны, усложняя в десятки раз и так непростой разговор. Он понял, что сидеть ему неудобно и резко встал напротив Лидии. Взял ее за руки и посмотрел в глаза. — Имя первой жертвы — Ванда Максимофф, наша ровесница. У нее есть брат-близнец. Пьетро.

Парень остановился на мгновение, словно услышав, как внутри Лидии что-то оборвалось, но она продолжала стоять и делать вид, что все в порядке, пока до боли сжимала ладони Стайлза в своих, а взглядом просила продолжать. Он знал — лучше выложить все и поскорее.

— Вторая жертва была невестой Линкольна Кэмпбелла. Он на год старше нас. Их выпотрошили, вырезав сердце и матку. Волосы покрасили в рыжий цвет, а на груди вырезали наконечник стрелы. Лидия, кто-то убил этих девушек и вырезал на их телах твое тату!

Лидия уронила сердце и упала вслед за ним в кресло. Отчего-то захотелось скрутиться в клубочек и укрыться с головой мягким покрывалом. В ушах зазвенело от услышанных имен подобно колоколу, который оповещал о самом большом стыде в жизни. О самой большой боли. Вокруг все замерло и затихло. Все, кроме этого звона. Лидия не слышала беспокойного Стайлза, который умостился рядом, пытаясь ее успокоить. Она мысленно возвращалась в тот день, когда ее жизнь сломали пятеро подростков. Ее и Эллисон.

— Лидия, ты говорила, что об этом тату знаю только я, — слова Стайлза глухим эхом звучали издалека. — Лидия, ты слышишь меня? Скажи мне, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

Она внезапно вернулась в реальность. Глаза застыли в сверкании слез, и зеленый взгляд больно прожигал насквозь. Стайлз понял, что проронил неосторожно и так глупо то, что отчаянно старался не сказать. Успев пожалеть об этом, он хотел было молить о прощении, но Лидия его перебила:

— Я беременна.

Стайлз замер подобно статуе. Лишь его губы шевелились, не произнося ни звука. В голове собиралась мозаика из недостающих частей и все, наконец, стало на свои места. Странное поведение Лидии, скрытность, нервозность, перепады настроения, десерт по маминому рецепту — теперь это имело более логичное объяснение, чем ее участие в серийном убийстве.

Несколько минут понадобилось, чтобы они оба пришли в себя. Насколько это было возможно. Стайлзу было сложно подобающе отреагировать на новость Лидии. Его руки дрожали, глаза панически очерчивали круги по любимому лицу напротив, а губы все так же безмолвно шевелились. Лидия чувствовала себя вне своего тела, наблюдающей со стороны, растерянной, раненной. Потребовалось немало сил, чтобы попросить Стайлза рассказать все заново, со всеми подробностями. Но Лидия мужественно выслушала все детали, периодически смахивая слезы с ресниц.

Затем они не один час сидели, все так же крепко держась за руки, обдумывая свои дальнейшие действия. Нужно ли им идти в полицию? Что они там скажут? Поверят ли им? Как быть с ребенком?

Последний вопрос уже три недели мучил Лидию, после того, как она сделала тест и проверила кровь в своей лаборатории. Каждую минуту каждого дня она думала лишь о том, что этот ребенок должен быть у другой. У той, кто так мечтала о детях, но ее лишили этой мечты еще в юном возрасте. Заслуживала ли Лидия такого благословения? Сможет ли стать хорошей матерью?

— Я записалась на узи, — тихим хриплым голосом произнесла Лидия, когда молчание затянулось.

— Когда? — Стайлз взволновано вздернул бровями, а внутри внезапно потеплело — приятное ощущение.

— Завтра, на пол-одиннадцатого, — Лидия сжала губы и опустила взгляд. — Придется перенести, если пойдем в полицию.

— Нет, — резко возразил парень. Приоритеты расставились сами собой и не пришлось выбирать. — Пойдем потом. Теперь у нас есть дела поважнее.

51-й полицейский участок, Нью-Йорк
Пятница, 19 августа, 2016. 22:05

Еще один порез листом бумаги на пальце не заставил детектива Уилсона отступить от выучивания наизусть каждого слова в материалах по делу. Он снова и снова перечитывал показания свидетелей, информацию о девушках, их родных и близких; отчеты судмедэкспертов, криминалистов, патрульных и детективов, в надежде найти то, что ускользнуло в первый десяток раз. Ответ скрывался в деталях, в неважных мелочах на первый взгляд. Нужно было лишь копать еще и еще глубже.

В участке было тихо. Детективы разошлись по домам, патрульные — на выезде до самого утра. Мелинда Мэй сидела за столом напротив и впервые за долгое время подавала признаки усталости, подхватывая после Уилсона материалы по делу, подобно конвейеру.

— Хм, — Сэм непроизвольно хмыкнул в голос, когда на глаза попалось выученное наизусть название, но уже в новом контексте.

— Что? — преодолевая зевок, спросила Мэй, потягиваясь, сидя на стуле.

— Не знаю, — протянул Уилсон, — может, ничего, а может…

Ему казалось вполне возможным спутать свое собственное имя с Грантом Уордом при такой-то усталости, не то чтобы какое-то название из десятитомного дела. Сэм еще раз взглянул на заголовок папки, которую изучал, — «Дейзи Джонсон».

— Хм, — детектив снова хмыкнул.

Руки сами собой потянулись к прочитанной ранее папке с подписью «Ванда Максимофф». Он готов был поклясться, что это название, сбившее его с толку, должно быть именно там. Неужели первое и единственное совпадение все-таки нашлось?

— Что там у тебя? — Мелинда чуть приободрилась, заметив озадаченность на лице Уилсона.

Тот молча перебегал глазами от одной паки к другой, убеждая себя в правильности своей находки. Пролистнув пару страниц первой, снова сравнил записи, а затем откинулся на спинку стула и потер глаза.

— Твою мать, — разочарованно и раздраженно протянул он, поражаясь своей никчемной работе.

Мелинда хотела было продолжить допрашивать Уилсона о его находке, но в комнате совещаний вихрем возник Гранд Уорд — злой, потрепанный и уставший, и громко бросил на стол рыжую папку.

— Я все-таки нашел этого гада, — сквозь зубы процедил он. — Этого Трахтенберга!

— Таннхаузера, — машинально поправила его Мэй и потянулась за папкой.

— Что тебе удалось выяснить? — все еще пребывая под впечатлением от своей находки, спросил Сэм, сложив руки за головой.

— Был женат на Карле Таннхаузер, биоинженере. Развелись в 2008 году, после чего она уехала в Швейцарию заниматься своими докторскими делами. С ней связаться не смог, как и найти их общую дочь Кристал Таннхаузер. Известно лишь, что после 2009 года она перестала существовать. Никаких записей ни в одной базе о ней нет.

— Сменила личность, — констатировала Мэй. — Похоже, мы нашли нашего Призрака.

— Вот еще, забыл, — замялся Уорд, заглянув в записи через плечо Мелинды. — До 2008 года Герберт работал школьным тренером в …

— Дай угадаю, — прервал его Сэм, чтобы проверить важность того злосчастного названия. — Старшая школа Мидтауна?

— Да, — с подозрением скривился Уорд. — Откуда…?

— Близнецы Максимофф и Линкольн Кэмпбелл учились в одной школе, — выпалил Сэм, поднимаясь на ноги. — В школе Мидтауна. Этот сукин сын соврал нам! А мы… Мы упустили это.

— Свяжусь с полицией Нью Хайд Парка, — детектив Мэй потянулась к телефону. — Пусть везут его к нам.

— Да, я сообщу Шерон, — кивнул Сэм, нажимая кнопки быстрого набора.

После двенадцати гудков трубку так никто и не взял, а громкое трепание Уорда где-то за спиной уж очень раздражало. Пришлось выйти в коридор и снова набрать напарницу. Результат тот же. Рука отчего-то задрожала, а в голову полезли дурные мысли. Сэм глубоко вдохнул и провел рукой по лицу, затем нашел номер Роджерса и начал отсчитывать гудки.

Через пару минут Уилсон вернулся к коллегам, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— Все нормально? На тебе лица нет, — нахмурился Уорд.

— Эм, дозвонился Роджерсу, — начал мямлить Сэм, — он сейчас в больнице. С Шерон. Она в операционной…

— Господи, — выдохнула встревожено Мэй, — что случилось?

— Стив толком ничего не сказал. Похоже, последствия ранения, — приходя в себя ответил Уилсон, прокручивая в голове недавно услышанное.

— Что-то серьезное? Она будет в порядке? Поедешь к ним?

— Нет… нет, — ответил на последнее Сэм. — Роджерс сказал продолжать работу.

— Ты рассказал о новостях? — обозвался Уорд.

— Разберемся сами. У них своих забот хватает, — Грант действовал на Уилсона ободряюще, приводя его в чувства. — Одевайся, поехали.

— Куда?

— В школу Мидтауна.

— В десять часов ночи? Думаю, мы не успеем и на последний урок, приятель, — насмешливо заметил Уорд.

— Охрана там наверняка есть. Свяжемся с директором. Нам некогда искать его через постель твоих бывших подружек, — той же картой ответил ему Сэм и обратился к Мелинде: — Дашь знать, когда Кэмпбелла доставят.

Мэй кивнула уже в спину уходящих детективов. Из коридора на прощание донеслось Уордовское «кто сказал, что они бывшие?», и участок поглотила тишина. Пугающая, словно затишье перед бурей…

Хотелось выдохнуть с облегчением — появилась стоящая зацепка, хоть какая-то связь, дело сдвинулось с мертвой точки, но Мелинда отчего-то лишь больше напряглась. Опыт подсказывал — рано радоваться, а тревожный звонок, раздавшийся около полуночи, лишь подтвердил эти догадки.

Больница Метро-Дженерал, Нью-Йорк
Суббота, 20 августа, 2016. 00:15

В палате было тихо и темно. Лишь тонкая полоса света, падающая из коридора через приоткрытую дверь, разрезала мрак пополам. Стив сидел у койки, склонившись на сложенные руки — поближе к Шерон, чтобы сразу заметить, как она проснется. Уже полтора часа он молился, периодически виня себя за случившееся. И не только сегодня…

Стив не привык видеть Шерон раненой, он всегда считал ее неуязвимой, не хотел даже думать, что она может пострадать. Восстановление жены после пулевого ранения и потери ребенка проходили без участия Роджерса, а потом он был слишком занят своей обидой, чтобы хотя бы на минуту представить, каково ей было справляться со всем этим в одиночку. Теперь, в тишине и во мраке, у него было предостаточно времени для этого.

В голове всплывали все те слова, сказанные со злостью, все принятые решения, которые теперь казались вопиюще неправильными, все те мысли, которые завладевали им, подталкивая к точке невозврата. Нутро переворачивалось от одного «а что, если?» и начинало тошнить. А что, если бы он поддался своей слабости и натворил бы на эмоциях непоправимого? А что, если бы он дольше, чем на мгновение задумался, что так будет правильнее?

Стив поднял голову и посмотрел на свою жену. Она все еще спала после небольшой дозы снотворного, и ее лицо впервые за последнее время казалось умиротворенным. Роджерс все еще боялся взять ее за руку — вдруг ей это не понравится. Но кое-что все же для него стало очевидным — Шерон, спящая перед ним в больничном халате в мелкий зеленый горошек — самое важное, что есть в его жизни.

Доктор сказал, что после ранения и выкидыша на рубцовой ткани образовался абсцесс, который разорвался из-за длительного стресса и истощения организма. Ей провели несложную процедуру и волноваться не стоит. Так сказал доктор… Придется принимать антибиотики еще некоторое время, но утром Стив сможет забрать жену домой, при условии, что она будет придерживаться постельного режима. Лишь упоминание об этом в одном предложении заставило Роджерса улыбнуться. Он всегда восхищался той страстью, с которой Шерон относилась к работе, но было неплохо, если бы она не забывала беречь себя.

Шерон засопела и заерзала на койке. Стив машинально накрыл ее ладонь своей, успокаивая.

— Снотворного хватило совсем ненадолго, — улыбнулся Роджерс, когда жена открыла глаза и посмотрела на него. — Привет.

— Привет, — хрипло ответила она и завертела головой.

— Как ты? Может, позвать доктора? — Стив засуетился и встал на ноги.

— Нет, — снова прохрипела Шерон, — воды.

Стив быстро среагировал на просьбу жены, включил ночник на тумбочке в углу палаты и налил стакан воды из кулера у двери. Шерон приподняла голову и сделала несколько жадных глотков, затем снова опустилась на подушку и зажмурилась от пощипывающей боли.

— Что сказали врачи? — спросила она голосом, уже похожим на собственный, через несколько мгновений.

— Утром тебя выпишут, — Стив снова сел рядом и взял жену за руку. — Простая процедура, осложнений нет.

Шерон молча кивнула, уделив особое внимание прикосновению мужа, но руку не убрала.

— Из участка кто-нибудь звонил?

— Это последнее, о чем ты сейчас должна думать, — Стив попытался поучать ее, но настойчивый взгляд заставил сдаться. — Уилсон звонил. Что-то выяснил, но я, честно говоря, тогда не об этом переживал…

Стив громко выдохнул и подсел ближе, поцеловал руку Шерон, утыкаясь в нее лицом.

— Прости меня, — виновато протянул он, закрываясь ее ладонью. — Прости меня, Шерон. Я так подвел тебя. Со своей гордыней и обидой я забыл о том, что должен в первую очередь заботиться о тебе, а теперь ты лежишь здесь... Из-за меня...

Все еще отходя от действия снотворного, Шерон не верила в реальность происходящего. Но то, как заболело внутри, казалось вполне реальным. Она сжала губы, подавляя накатывающие слезы. Не хватало еще и расплакаться на больничной койке — она же не маленькая девочка. Клубок где-то под ребрами то разматывался, то стягивался еще туже, и от этого начинало воротить, а Стив все продолжал просить прощения.

— Прекрати, — тихо произнесла она и приподняла его подбородок. — Это не твоя вина. И… мне тоже жаль.

— Я не представляю что бы со мной было, если бы я не уберег тебя… Если бы с тобой что-то случилось, — Стив снова поцеловал ее руку, а затем привстал и прикоснулся губами к ее лбу.

Шерон уставилась на него замершим взглядом — сначала из-за внезапных и уже таких непривычных нежностей, а затем из-за слов мужа, пронесшихся по коже разрядом тока.

— Твою ж мать, — сорвалось с губ потрясенное озарение.

Теперь уставился Стив, ожидая объяснений, а Шерон лишь продолжала материться.

— Да что такое?!

— Дело не в девушках, Стив, — наконец, начала она, смотря сквозь мужа. — Нет, в них, конечно, но не с той стороны, как мы на это смотрели. Она мстит не им. Они — средство мести тем, кто ее обидел.

— Ты хочешь сказать, что так она заставляет страдать своих обидчиков. В смысле, их бы смерти было недостаточно для наказания? — Стив понимал ход мысли жены и уже тянулся за телефоном.

— Именно! Звони Сэму и дай мне телефон.

Роджерс хотел было возразить, но Шерон даже с больничной койки умудрялась побеждать в настойчивости.

— Уилсон. Что там у вас, ребята? Как Шерон? — напарник ответил после пары гудков.

— Это я. Слушай меня внимательно, — начала она, но Сэм тут же ее прервал.

— Шерон? Эй, ты как, девочка?

— Я в порядке. А теперь, реально, слушай меня внимательно. Сэм, дело не в девушках. Призрак так мстит своим обидчикам — убивая тех, кто им дороже всего. Нужно найти связь в…

— Я знаю, Шерон, — Сэм все же прервал ее, но чтобы попросту не растрачивать драгоценное время. — Максимофф и Кэмпбелл учились в одной школе. Герберт Таннхаузер работал там тренером во время их учебы.

Перед глазами пронеслись школьные ежегодники, найденные под кроватью в доме Линкольна Кэмпбелла, его награды и кубки, а затем вспомнился неприятный разговор с Клинтом Бартоном у палаты его приемного сына, и все стало на свои места.

— Сэм! Проверь команду по лакроссу. Они оба играли в лакросс.

— Хорошо, я позвоню Уорду, — голос Сэма заметно изменился.

— Что такое? — Шерон не была бы его идеальной напарницей, если бы не заметила этого.

— Мы были в школе, но успели лишь взять ежегодники. Я отправил Уорда в участок, когда поступил вызов, — он снова затих, а затем закончил: — Мы с сержантом сейчас в Квинсе. Это случилось, Шерон. У нас третья жертва.

Форест-Хилс, Квинс, Нью-Йорк
Пятница, 19 августа, 2016. 23:30

Усталые ноги медленно пересчитывали скрипящие ступеньки, поднимающиеся вверх. Тело превращалось в неконтролируемую массу, но до двери оставалось совсем немного. В коридоре было темно. Желтая лампа противно мигала на потолке из последних сил, освещая не больше полуметра вокруг себя.

Мери Джейн Уотсон ненавидела этот старый дом с разваливающимися стенами и людьми. Ее раздражал даже воздух здесь — пропитанный сыростью и табачным дымом. Еще будучи маленькой девочкой, она мечтала совсем о другом — о красивой жизни, о сцене, о славе… Эти мысли до сих пор не давали ей покоя, а когда ставали слишком навязчивыми, она просто смотрела на идущего рядом парня, крепко сжимала его руку, улыбаясь тому чувству, которое расплывалось приятным теплом по венам. И было уже неважно, насколько противно скрипят ступеньки в старом доме с разваливающимися стенами. Она была влюблена в лучшего друга, а он всем сердцем обожал ее.

— Еще раз спасибо за сегодняшний вечер, — устало улыбнулась Мери Джейн, пока Питер возился с дверным замком. — Пьеса была потрясающая. Эта сцена, эти огни…

— Уверен, совсем скоро ты споешь с этой сцены, — влюбленно и подбадривающе ответил Питер и нежно чмокнул ее в лоб.

Приложившись плечом к двери, Питеру все же удалось открыть ее. Мери Джейн вошла первой, ненароком вспомнив, что эту дверь она ненавидит больше всего.

— Боюсь, что это так и останется мечтой, а я всю жизнь буду петь лишь со сцены таких забегаловок, как «У Фрэда». — Я в душ и спать. Жутко устала…

Питер молча кивнул и направился к автоответчику, мигавшего красной лампочкой, когда Мери Джейн исчезла за поворотом коридора.

«Привет, Питер, — из динамика зазвучал задорный голос тети Мэй. — Думала, вы еще дома. Ваши мобильные отключены, значит вы уже в театре… Зачем я звоню? — женщина рассмеялась из-за собственной глупости. — Вдруг ты меня слышишь, проверь кран в ванной. Мне позвонила соседка снизу, сказала, что с потолка капает вода. Если через пять минут не перезвонишь, я сама приеду. Пока».

— Что? — вслух удивился Питер, когда автоответчик запищал по окончанию сообщения.

Он хотел было позвать Мери Джейн, но ее крик раздался первым. Тонкий и пронзающий. Слишком долгий для паука в углу. Слишком ужасающий для простого испуга…

Питер молниеносно бросился в сторону спальни, широко распахнул дверь и замер в полном ужасе. Мери Джейн все еще кричала, забившись где-то в углу комнаты, и ее крик не позволял сосредоточиться, понять, что происходит. Распознать иллюзию перед глазами, чью-то злую шутку. Потому что лучше бы этому быть нереальным…

От кровати остался лишь металлический скелет — ни одеяла с подушками, ни матраса. Женское обнаженное тело лежало поверх решетки, руки были раскинуты в разные стороны и примотаны скотчем к фигурному изголовью. Скотч покрывал все тело тугими мотками, врезающимися в кожу до крови. Казалось, его окутывала смертельная паутина — удушающая по всей поверхности.

Питеру удалось вдохнуть. Мери Джейн больше не кричала — она стонала и плакала, закрывая лицо руками, и пыталась что-то сказать. Питер сделал шаг, сопротивляясь дрожи в теле. Теперь он четко видел лицо этой женщины. Это была тетя Мэй…