Бесценный дар

Бесценный дар. Глава 19

Глава 19

— Садитесь. Руки вот так, на скатерть положите. — Гадалка улыбалась. Клиентка, полная женщина, с прозрачным платочком на выжженных белой краской волосах, заёрзала, устраивая пышный зад на стуле. Положила пухлые ладони на стол.

— Мне сказали, вы можете сглаз снять, — пробормотала она, глядя, как гадалка раскладывает по скатерти засушенных ящериц. Скатерть плотного голубого атласа была покрыта бутонами роз, вышитыми чёрной шёлковой нитью.

Ящерки стали кружком. В середину круга опустился большой мохнатый паук. Его блестящие мёртвые глаза глянули на женщину, и та в испуге выпрямилась на стуле.

— Сглаз, — ровно ответила гадалка, поправляя маленький светильничек с зеркальным отражателем так, чтобы свет падал на паука. — Всего лишь эманации отягощённого отрицательной энергией разума. Человек, пребывающий в равновесии, не принимает на себя чужой энергии отрицания.  Что вывело вас из равновесия?

Ящерки стояли неподвижно, вывернув сухие лапки, выстроившись замкнутым кругом, где каждая упиралась носом в хвост соседке. Выпуклые глаза паука блестели, на суставчатых ногах переливались цветным огнём остренькие ворсинки. Женщина отвела взгляд от паучьих глаз:

— Вывело, ещё бы не вывести! Вот-вот уволят! Ни прибыли, ни клиентов, что ни сделаю, всё из рук вон…

— С чего это началось?

— Да с девки, чтоб ей ни дна, ни покрышки! Я её как увидела, сразу подумала — нехороший клиент. От таких одна досада. И ведь как в воду глядела!

— Девушка, говорите?

— Да, в ночь пришла, когда все приличные посетители по домам идут. Я ещё смотрю, у неё куртка порвана, под глазом синяк. А мы никого не выгоняем, всех обслуживаем, как положено. Нам план надо отрабатывать, а не на лица смотреть.

— Глядите пауку в глаза, — строго сказала гадалка. — Не отводите взгляд. Он примет сглаз на себя. Говорите чётко, и ничего не пропускайте. Опишите мне всё, что вы видели.

***

Гадалка дождалась, пока за клиенткой закроется дверь. Поднялась с места, осторожно взяв паука за мохнатую лапку. Сверкнули радужные глаза. Она отошла к стене, положила руку на декоративную панель, обозначенную знаком солнцеворота. Панель откинулась, образовав маленький столик. Открылась ниша с портативным коммуникатором. Гадалка потянула за паучье брюшко. Брюшко вынулось из тулова, блеснули усики контактов.

Гадалка вставила брюшко в разъём коммуникатора. Пробежала пальцами по клавиатуре, и полупрозрачный животик засветился красным огоньком. Сзади стукнула дверь, она нахмурилась, повернувшись к посетителям:

— Подождите за дверью, пожалуйста. Как вы вошли?

— Держи её, — бросил худощавый человек в тёмно-синей куртке другому, крепкому молодому человеку в чёрной косухе и бандане.  

Она быстро хлопнула по клавиатуре растопыренными пальцами.

— Не надо было этого делать, — укоризненно сказал человек в куртке.

Крепыш в бандане ухватил её за плечо. Она нагнулась, развернулась на месте, и чужая ладонь соскочила с её плеча, скользнув по шёлковому рукаву. Гадалка метнулась вдоль стены к выходу, человек в косухе прыгнул вслед, схватил взметнувшийся подол длинного платья. Она обернулась и с разворота воткнула ему локоть в лицо. Он согнулся, и она прихлопнула его лбом о своё колено. Кинулась к двери, ударилась в неё всем телом. Дверь задрожала. В отчаянии она заколотила в дверь кулаками.

Человек в тёмно-синей куртке, что стоял у коммуникатора, заложив руки за спину, и глядел на мигающее красным огоньком брюшко, скучным голосом сказал:

— Брат Викентий, хватит забавляться. У нас мало времени.

Молодой человек в косухе отнял ладони от лица, шмыгнул носом. Покрутил головой, и гадалка увидела, что он улыбается.

— Помоги… — хотела крикнуть она, но он шагнул вперёд, неуловимым движением выбросив вперёд руку с баллончиком, и брызнул ей в лицо. Она задохнулась, а челюсти мгновенно онемели.

***

— Сюда нельзя.

— Офицер, мне нужно увидеть пройти, — журналист улыбнулся, глянул полицейскому в лицо. — Очень нужно.

Полицейский мигнул, посмотрел на него. Немолодой, но ещё крепкий, простая рубашечка в клетку, на плече ремень от чехла с аппаратурой, из кармашка торчит книжица-коммуникатор. Пегие волосы топорщатся на висках, словно человек только встал с постели. Похож на соседа Петра Петровича, что давал ему в детстве конфетки по праздникам.

— Если нужно, проходите, — тихо сказал полицейский, и журналист прошёл в дверь.

Первое, что он увидел, это стол под красной скатертью. На пурпурно-красном атласе глянцевито блестели выпуклые чёрные розы. Светильник с зеркальным отражателем бросал овал света на то, что лежало посредине стола, словно праздничное блюдо. Нетронутые, изящные кисти рук, словно выраставшие из багрово-красного месива, аккуратно сложены поверху, в тонких пальчиках зажата фигурка нефритового животного с круто изогнутыми рогами. 

У стены, поверх высокого зеркала в резной рамке на плечиках висело шёлковое платье. Рукава и подол заботливо расправлены, ажурный поясок из звеньев в виде знаков зодиака стянут на талии затейливым узелком. 

Из-под стола выбрался человек в зелёном комбинезоне. В пальцах, затянутых в прозрачный пластик перчаток, сидела сушёная ящерка.

— Ещё одна, — сказал он. Посмотрел на журналиста:

— Вам сюда нельзя. Уходите!

— Сколько нашли? — мягко улыбаясь, спросил журналист.

— Семь штук, — машинально ответил тот. — Вам здесь…

— Поищите, должно быть восемь, — так же мягко, настойчиво сказал журналист.