Бесценный дар

Размер шрифта: - +

Бесценный дар. Глава 24

Глава 24

Горничная нагнулась над столиком, и Уолтер Сокс перевёл дух. Он как раз решал прелестную задачу, какой вид лучше — со спины или наоборот. Пока его затуманенный взгляд отдавал предпочтение одному пикантному виду, горничная успела повернуться, и млеющий от открывшегося зрелища организм тут же проголосовал за открывшийся пейзаж.

— Я поставила цветы в вазу. Хотите бутоньерку? — Она мило улыбнулась, показав белые зубки, и зачарованный господин Уолтер машинально кивнул

Он опустил глаза на ловкие пальчики, прикрепляющие цветок к пиджаку. Перевёл взгляд дальше, и обнаружил, что вблизи вид гораздо аппетитнее. Лёгкие касания не вызвали никаких электрических импульсов в теле Уолтера, как это описывают в любовных романах. Ему просто стало тепло. Тепло и уютно.

Господин Уолтер Сокс, владелец компании «Стальной гигант», мечтал о покое. Покой ему только снился, снился с утра и до поздней ночи. Столько длился рабочий день господина Сокса. А ещё мерещилась ему его дорогая жена, Гортензия. Она являлась в кабинет, стоило только задремать в любимом кресле после чашечки кофе с коньяком и хорошей сигары. Гортензия смотрела на него глазами замороженной креветки, потом швыряла перед ним фото их четверых детей в золотой рамочке. Рамочка издавала печальный звон, а Уолтер подскакивал в кресле, глядя, как секретарша ставит на стол ещё одну кофейную чашку. Господин Сокс унимал бьющееся сердце и вновь принимался за работу.

Утро понедельника ожидало господина Сокса, раскрыв жадные объятья рутины. Разве что кресло родного кабинета в программе дня заменяла мебель красного дерева в номере отеля «Шелдон». Перемена места ничего не меняла в жизни Уолтера Сокса. Всюду было одно и то же, и даже вид из окна давно перестал радовать пресыщенного видами бизнесмена. Если видел один отель «Шелдон», ты видел их все. Если ты провёл тысячу деловых встреч, тысяча первая ничего не изменит.

Перспектива провести ещё один скучный день обрушилась на господина Сокса похоронной плитой. Этот незримый, но увесистый удар потряс его некрепкие нервы, и вызвал нелогичные действия. Он взял тонкие пальчики девушки трепещущими пальцами и поднёс к губам. Горничная улыбнулась, его окутало тёплым ароматом цветочного мыла и настоящей женщины. Кровать красного дерева вдруг показалась Уолтеру очень удобной, а податливое тело, которое он перенёс в неё и бросил на шёлковое покрывало, совсем невесомым.

***

— Господин Сокс. Господин Сокс. — голос секретарши стучал в голову, как звук заевшего будильника. — Господин Сокс, немедленно прекратите это.

Он поднял голову, продолжая цепляться за восхитительную грудь. Что себе позволяет эта особа?

    Секретарша стояла над ним, как статуя несвободы. Такая же монументальная. Её светлые глаза смотрели на парочку в постели без всякого выражения.

— Септимия, оставьте нас вместе… оставьте нас одних, — прокаркал Уолтер. Что за нелепая сцена. Она должна немедленно уйти!

— Не могу этого сделать, господин Уолтер, — холодно ответила секретарь, не двигаясь с места. Он повёл взглядом по номеру. Дверь была открыта, и господин Сокс похолодел.

— Я пыталась вас предупредить, господин Сокс, но вы не слушали. Ваша супруга здесь.

Он уже и сам это видел. Гортензия, Гортензия со сжатыми в ниточку губами и укоризненным взором мороженой трески. Худший из его кошмаров. Гортензия, совладелец компании и хозяйка солидного пакета акций. Недавний Уолтер, горячий и нелогичный, испарился как дым, оставив на заледеневшем шёлке покрывала плоское, дряблое тело господина Сокса, акционера и бизнесмена.

Дальнейшие события господин Сокс воспринимал через удушающую вуаль безнадёжности и стыда. Вот он выбирается из постели, дёргая ногой, почему-то запутавшейся в липком шёлке. Девица, недавно такая желанная, а теперь просто вульгарная, прикрывается подушкой.

Вот он, под бдительным присмотром жены и невесть откуда взявшегося управляющего отеля вкупе с помощником, собирает разбросанные по номеру вещи, и никак не может найти завалившийся за спинку кресла галстук. Наконец он вытягивает галстук за кончик и набрасывает его на шею, как дорогую удавку. Вот он, сопровождаемый мёртво молчащей женой, с одной стороны, и управляющим с другой, спускается вниз, а сзади стучит каблуками бесстрастная, как ледник, секретарь Септимия. В руках Септимии сползший по дороге на мраморные плитки пола, и подобранный ею галстук шефа.

Вот они выходят в вестибюль, и он слышит, как курьер, остановившийся поглазеть, говорит уборщику, смуглому мужчине в цветастой вязаной шапочке и с множеством кудлатых косичек: «Что это на них на всех за поветрие нашло? Один с неба свалился вместе с вертолётом, другого с девкой застукали!» А уборщик меланхолично отвечает, храня на лице выражение непреходящего умиротворения: «Видно, такая карма» — и принимается неторопливо натирать полы.

Но самое печальное, поразившее господина Сокса в самое сердце, уже застывшее от несправедливости судьбы, ждало его на выходе из отеля. Там, под крышей монументального портика, выстроенного в стиле греческого храма, толпились слетевшиеся, как вороньё на падаль, журналисты, и Уолтер с мгновенным чувством прозрения узнал гладкое лицо и ловкую фигуру семейного адвоката, друга семьи Филиппа. Филипп, сияя улыбкой победителя, стоял у личного лимузина Гортензии, топчась на месте, как призовой скакун. Породистый шофёр открыл дверцу, и господин Стокс шагнул к отверстой её пасти, как гладиатор. Он увидел руку адвоката, умело поддержавшую Гортензию под локоток, и горечь поражения наполнила всё его существо. «Ах, Гортензия. Как же ты меня подвела». Господин Стокс нырнул в чрево лимузина, дверца захлопнулась за ним с похоронным звоном, и чудовищная машина плавно тронулась с места.



Натан Темень

Отредактировано: 29.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться