Бесполезная иммунная. Часть первая. (редактируется)

Часть вторая. Я все еще не люблю рыбу

     Сде­лав вид, что не за­мечаю, как Ди­ма жрет сы­рую, еще ше­веля­щу­юся ры­бу, я от­верну­лась от ре­ки и на­чала рас­смат­ри­вать со­дер­жи­мое сво­его рюк­за­ка. Что-то мне под­ска­зыва­ло, что мы за­дер­жимся здесь на­дол­го, как ми­нимум по­тому что мой на­пар­ник вы­ловил свой ужин из све­тящей­ся во­ды. Ин­те­рес­но, сколь­ко вре­мени его бу­дет по­носить пос­ле это­го слу­чая, и нач­нет ли он ме­ня слу­шать хоть нем­но­го?

      Ед­ва мы по­реши­ли, что бу­дем сва­ливать из го­рода вмес­те, как Ди­ма ска­зал, что в на­шей ко­ман­де бу­дет глав­ным, ибо он тут са­мый кру­той. Вы­бора у ме­ня осо­бо не бы­ло — ста­новит­ся жер­твой из­на­сило­вания во вто­рой раз мне не све­тило, — так что я сог­ла­силась. За­тем он ис­чез на нес­коль­ко ми­нут и по­явил­ся уже с бин­та­ми, с са­мыми луч­ши­ми ве­щами, ко­торые в на­шем уже по­лу­об­ва­лив­шемся ми­ре в из­бытке, а точ­нее с пе­рекисью во­доро­да и с зе­лен­кой.

— Со­рян, «Ми­рамис­тин» у нас для ржа­вых гвоз­дей, твои нор­маль­ные бы­ли, так что и пе­рекись сой­дет, — на пол­ном серь­езе ска­зал мне за­бин­то­ван­ный и на­чал об­ра­баты­вать мне ра­ны на ла­донях и ступ­нях. Проб­лем с этим у не­го не бы­ло, да­же на­обо­рот, Ди­ма ка­зал­ся очень лов­ким и зна­ющим свое де­ло. — Те­бе ког­да де­лали при­вив­ку от стол­бня­ка?

— Не пом­ню. В пят­надцать вро­де, — я за­дума­лась, — семь лет на­зад.

Псих скри­вил­ся:

— Дав­но, но сго­дит­ся, — он дос­тал из кар­ма­на сво­их шта­нов мазь в бе­лой упа­ков­ке. — На «Ле­воме­коль» нет ал­лергии?

      Я от­ри­цатель­но по­кача­ла го­ловой. У ме­ня бы­ла ал­лергия на пче­линый яд, ко­торая об­на­ружи­лась еще лет в пять, ког­да ма­лень­кое по­лоса­тое на­секо­мое, ре­шив, что я сей­час по­дой­ду к улью, цап­ну­ло ме­ня за ру­ку. Точ­но не пом­ню, но ма­ма мне рас­ска­зыва­ла, что моя бед­ная и нес­час­тная ко­неч­ность раз­ду­лась до раз­ме­ров сред­неста­тис­ти­чес­кой ко­неч­ности взрос­ло­го бо­дибил­де­ра, и ме­ня ед­ва-ед­ва спас­ли. Так что пчел я нем­но­го по­ба­ива­юсь.

      Так мы выш­ли (ну как выш­ли, Ди­ма поч­ти что та­щил ме­ня на се­бе, по­тому что но­ги мои от­ка­зыва­лись ид­ти), и ве­ликий за­бин­то­ван­ный, ос­та­новив­шись пря­мо пос­ре­дине боль­шой тем­ной ком­на­ты с де­ревян­ны­ми сто­лами и стуль­ями, как раз в той, где я бы­ла рас­пя­та во имя Есу­са, за­орал всем, что на­шел свою про­пав­шую сес­тру, и ему нуж­но её от­везти к родс­твен­ни­кам. Я да­же не по­няла сна­чала, про ко­го он го­ворит «сес­тра». Все сна­чала ни­чего не по­няли, по­том то­же ни­чего не по­няли, и под эту не­поня­тицу мы быс­тро сва­лили сна­чала с до­ма, по­том с ули­цы, а по­том, прой­дя еще нес­коль­ко квар­та­лов, выш­ли из го­рода, и да­лее пош­ли по шос­се. Так мы до­пер­ли до ле­са, там наш­ли реч­ку и у неё и се­ли, а точ­нее, я прос­то сва­лилась. Боль, ко­торую я рань­ше не чувс­тво­вала, на­чала мед­ленно по­яв­лять­ся. Ме­ня это сов­сем не ра­дова­ло.

      В рюк­за­ке у ме­ня ле­жала толь­ко по­лупус­тая пач­ка га­лет и па­кетик с су­хоф­рукта­ми. Часть га­лет я съ­ела еще бро­дя по го­роду, а боль­ше у ме­ня ни­чего и не бы­ло: при по­беге из ла­бора­тории у ме­ня осо­бо не бы­ло вре­мени, и я соб­ра­ла все, что смог­ла. Во­ды то­же бы­ло до­нель­зя ма­ло, лишь на до­ныш­ке бу­тыл­ки что-то бул­ты­халось. Бы­ла еще бу­тыл­ка вод­ки, вот уж я что ус­пе­ла од­нознач­но ух­ва­тить, кос­ме­тич­ка, в ко­торой ле­жали плас­ты­ри, ак­ти­виро­ван­ный уголь, обез­бо­лива­ющие, бин­ты и це­лая ку­ча раз­ных таб­ле­ток, в са­мом ни­зу ва­лял­ся пас­порт и не­боль­шая ко­робоч­ка с дра­гоцен­ностя­ми, ко­торые я умуд­ри­лась спря­тать при обыс­ке на пун­кте эва­ку­ации, гвоз­ди, мо­лоток, изо­лен­та, нес­коль­ко шу­рупов, от­вер­тки под них, га­мак, свер­ну­тый в до­нель­зя ма­лень­кий ша­рик, а ос­таль­ное по ме­лочи: таб­летки для очис­тки во­ды, нес­коль­ко фо­нари­ков, ба­тарей­ки, швей­цар­ский нож и то­му по­доб­ное.

— А ты чо, жрать не бу­дешь? — спро­сил Ди­ма, спле­вывая в ре­ку ры­бий глаз.

      Тя­жело вздох­нув, я мах­ну­ла ру­кой. Из­ви­няй­те, но жи­вую ры­бу из ре­ки мне ло­пать не в кайф. Точ­нее, я бы и съ­ела, огонь мне раз­вести ни­чего не ме­ша­ет, и при­гото­вить это бед­ное нес­час­тное соз­да­ние то­же, но вот зе­лено­ватый не­ес­тес­твен­ный свет, вро­де то­го, ка­ким све­тит­ся уран в май­нкраф­те, ме­ня нас­то­ражи­ва­ет.

— Ну не хо­чешь как хо­чешь, — за­бин­то­ван­ный вып­лю­нул вто­рой глаз и на­чал вы­ковы­ривать из зу­бов че­шую.

      Свя­залась с иди­отом, вот и жи­ви с иди­отом. Вот что мне де­лать? Ночь уже всту­пила в свои пра­ва, в лес ни на ко­го не пой­дешь. Да и чем ид­ти? Ни стре­лять, ни что-ли­бо та­кого ро­да я не умею де­лать. Тог­да се­год­ня без ужи­на. Как, впро­чем, и без обе­да и зав­тра­ка.

— Кто пер­вый бу­дет вах­ту нес­ти?

      Я не от­ве­тила, пог­ло­щен­ная сво­ими мыс­ля­ми. Это ж на­до бы­ло так вля­пать­ся, ид­ти с ка­ким-то пси­хом во вре­мя хрен зна­ет ка­кого про­ис­шес­твия хрен зна­ет ку­да! Прос­то хоть вой.

— Яс­но-по­нят­но, — Ди­ма под­ско­чил ко мне и усел­ся ря­дом, — раз ты уже за­сыпа­ешь на хо­ду, то вах­ту бу­ду нес­ти я, — он спо­кой­но по­ложил свое ору­жие, ко­торое он не­весть от­ку­да дос­тал вмес­те с мо­им рюк­за­ком, ког­да мы вы­бира­лись из до­ма, на зем­лю и по­удоб­нее усел­ся, дос­та­вая из зад­не­го кар­ма­на шта­нов пе­рочин­ный но­жик, что­бы со­ору­дить что-ни­будь из близ­ле­жащих ве­точек.

      Кри­вясь, я до­тяну­лась до сво­его рюк­за­ка и на­чала в нем рыть­ся. Ла­дони тяж­ко ны­ли, а но­ги тре­бова­ли ос­во­бодить их от ма­лень­кой и не­удоб­ной обу­ви. Увы, но это, опять же, все что я наш­ла в ла­бора­тории.

— У ме­ня га­мак есть. Не при­годит­ся? — я ак­ку­рат­но дос­та­ла тя­желый ша­рик.

      Псих пос­мотрел на не­го, как на чу­до, и раз­вернул, уди­вив­шись его ве­личи­не.

— От­ку­да он у те­бя?

      Я по­жала пле­чами. Ког­да-то дав­но мои ро­дите­ли рас­ска­зыва­ли мне, что еще до мо­его рож­де­ния их страстью бы­ли по­ходы. По­это­му у них бы­ла чуть ли не це­лая кол­лекция этих га­маков, рань­ше ле­жащих в спе­ци­аль­ной ко­роб­ке, ко­торую ма­ма раз­ма­лева­ла яр­ки­ми крас­ка­ми, а я прос­то не мог­ла не взять один.

      Ди­ма, нем­но­го страш­но­вато лы­бясь, уже на­чал за­лезать на де­рево, как вдруг пос­мотрел на ме­ня и ос­та­новил­ся. С та­кими но­гами и ру­ками я да­же на ниж­ние вет­ки не за­лезу, он же ме­ня прос­то не до­тащит. По­это­му он спрыг­нул об­ратно на зем­лю, свер­нул га­мак и при­нял­ся изу­чать со­дер­жи­мое мо­его рюк­за­ка. Ка­жет­ся, пос­ле прис­таль­но­го ос­мотра, Ди­ма да­же про­ник­ся ко мне не­кото­рым ува­жени­ем. Хо­рошо бы­ло все-та­ки иг­рать в зом­би-иг­руль­ки, в Left 4 Dead, нап­ри­мер, или DayZ. По край­ней ме­ре, я хоть от­да­лен­но пред­став­ляю, что нуж­но де­лать.

— Слышь, это… А ты чо, ти­па на ва­ши кро­вавые дни не за­пас­лась, а? — спро­сил за­бин­то­ван­ный со­вер­шенно серь­ез­но.

      На это от­ве­тить мне бы­ло не­чего, по­это­му я прос­то под­дерну­ла пле­чами. Раз­го­вари­вать об этом мне сей­час очень силь­но не хо­телось. Хо­тя на са­мом де­ле мне во­об­ще сей­час не хо­телось ни с кем раз­го­вари­вать, осо­бен­но с за­бин­то­ван­ным с ног до го­ловы пси­хом-на­силь­ни­ком. Ин­те­рес­но, а он то­же хо­дил в эту ком­на­ту с «де­вуш­ка­ми»? Тог­да у ме­ня есть к не­му оп­ре­делен­ные пре­тен­зии. На­де­юсь, что он зна­ет что та­кое мы­ло, ина­че я за се­бя не от­ве­чаю.

      Ре­шив от­ло­жить раз­го­вор о люб­ви к тру­пам и пи­хании сво­ей кол­баски ку­да ни по­падя, я за­вер­ну­лась в вет­ровку и за­тих­ла. Но­ги не­щад­но бо­лели пос­ле дол­гой ходь­бы, а хо­лод от зем­ли не де­лал мне луч­ше. Вот бы сей­час сог­реть­ся у кос­тра, как рань­ше, ког­да я с ро­дите­лями хо­дила в лес по гри­бы, на це­лую ночь.

— Дим, а Дим… А это что у те­бя за ружье? — ти­хо спро­сила я, что­бы хоть что-ни­будь уз­нать об этом не­нор­маль­ном.

— Сай­га, моя лю­бовь и ра­дость. Обо­жаю из неё лю­дей уби­вать. Зна­ешь, сколь­ко уже встре­тили от неё быс­трую смерть?.. — псих ог­ля­нул ме­ня. — Трид­цать уже. Сем­надцать бы­ли пат­руль­ны­ми, ос­таль­ные слиш­ком ре­тивые пси­хопа­ты, ко­торые нас­толь­ко об­долба­лись, что не от­ли­чали сво­их от чу­жих. Приш­лось их чик­нуть, а то дру­гих бы ре­бят по­уби­вали…

Я нах­му­рилась.

— А ты что, был хо­зя­ином той ули­цы? Же­лябов­ской? Прос­то ты так го­воришь… Как буд­то ты там са­мый глав­ный.

— А, ну да. Я был ти­па бос­сом, — за­бин­то­ван­ный хи­хик­нул, но вдруг очень рез­ко стал серь­ез­ным. Слиш­ком рез­ко для нор­маль­но­го че­лове­ка. — А во­об­ще-то это не твое де­ло. Спать ло­жись и дрых­ни, я в три ча­са те­бя раз­бу­жу.

      За­мол­кнув, я прик­ры­ла гла­за. Мне хо­телось спать, да­же очень силь­но, все-та­ки я с но­чи на но­гах, но ме­ня пу­гало, что Ди­ма усел­ся пря­мо ря­дом со мной, пле­чом к пле­чу. Слиш­ком близ­ко. Еще и за­пах от не­го, как от гни­юще­го тру­па, чес­тное сло­во. И но­ги бо­ля-я-я-ят, очень силь­но. Ре­шив­шись на от­ча­ян­ный (для ме­ня) шаг, я сня­ла ма­лень­кие крос­совки и от­ло­жила их в сто­рону. Прек­расное чувс­тво сво­боды. По край­ней ме­ре, так бу­дет ку­да лег­че зас­нуть.

      За­бин­то­ван­ный на­чал сно­ва ко­пать­ся в мо­ем рюк­за­ке. Че­рез па­ру ми­нут шур­ша­ние ста­ло ти­ше, точ­нее, за­шур­ша­ло сов­сем по-дру­гому. На мои пле­чи лег­ла тя­желая ткань. Я не­до­умен­но ус­та­вилась сна­чала на Ди­му, по­том на то, что он на ме­ня по­ложил. И прав­да, по­чему бы не ис­поль­зо­вать га­мак в ви­де оде­яла?

— Спа­сибо.

— Хо­лод­но ночью бу­дет. И че­го ты бо­тин­ки свои сня­ла? — спро­сил псих, силь­нее при­жима­ясь ко мне. Что ж, мож­но и по­тер­петь, раз он та­кой доб­рый.

— Ма­лень­кие. Мне боль­но в них хо­дить.

      Ди­ма прис­вис­тнул, под­нялся, и по­шел ку­да-то в лес. Его ша­ги бы­ли хо­рошо слыш­ны, так что я не вол­но­валась. Ин­те­рес­но, а за­чем он все-та­ки по­пер со мной?..

      Прос­ну­лась я, ког­да сол­нце уже ярос­тно за­яв­ля­ло, что оно тут са­мое кру­тое. Се­кун­ды три я пы­талась по­нять, по­чему сей­час день, а не ночь, ведь тот пси­хован­ный го­ворил, что раз­бу­дит ме­ня. Но яр­кая зе­леная лис­тва яс­но мне го­вори­ла, что сей­час до­воль­но поз­днее ут­ро, а сов­сем ни­как не ночь, так что за­бин­то­ван­ный яв­но про что-то за­был.

      Я ски­нула с се­бя га­мак и ог­ля­делась. Дмит­рий си­дел у ре­ки, что-то там рас­смат­ри­вая, и, на­пялив на се­бя крос­совки, я кое-как по­дош­ла к не­му. Ока­залось, лю­бимец реч­ной сти­хии со­ору­дил неч­то на под­тип удоч­ки и пы­тал­ся ло­вить рыб на чер­вя­ков, ко­торых от­ко­пал под де­ревь­ями. Конс­трук­цию я оце­нила: по край­ней ме­ре все ку­да луч­ше, чем вче­ра. Как ми­нимум по­тому что вче­ра псих ло­вил ры­бу ру­ками.

— Ут­ра. Ты че­го не раз­бу­дил ме­ня ночью на вах­ту?

Ди­ма ог­ля­нул­ся, пос­мотрел, на мес­те ли у ме­ня ли­цо, и толь­ко за­тем от­ве­тил.

— Ты слиш­ком креп­ко спа­ла, я не мог до те­бя до­будить­ся. Да и тем бо­лее, се­год­ня те­бе нуж­но бу­дет о-о-очень дол­го ид­ти… Поч­ти двад­цать один ки­лометр, — уло­вив мой воп­ро­ситель­ный взгляд, за­бин­то­ван­ный уточ­нил. — В а­эро­порт.

— Аж ту­да? Но за­чем?..

— За хле­бом. Там мож­но дос­тать ма­шину, а по­том от­пра­вим­ся еще ку­да-ни­будь, — вдруг лес­ка, точ­нее, нит­ка, за­дер­га­лась. Ди­ма тут же взмах­нул удоч­кой, пе­рех­ва­тил в по­лете ры­бину и ша­рах­нул её об ка­мень. — Зав­трак го­тов!

      Уди­витель­но! Он её да­же пред­ва­ритель­но убил! Обыч­но лю­ди ди­ча­ют в ле­су, а этот да­же ци­вили­зован­нее ста­новит­ся. Во де­ла!

      Я ре­шитель­но от­ка­залась от пред­ло­жен­ной час­ти ры­бы. В же­луд­ке ны­ло, но есть ура­новую ры­бу мне все еще не хо­телось. Да­же под стра­хом смер­ти я её не съ­ем, тем бо­лее, что она те­перь све­тит­ся так же, как во­да в ре­ке.

— Ты же хо­чешь есть! — воз­му­тил­ся Ди­ма, вгры­за­ясь в ры­бину.

— Не хо­чу, спа­сибо, — я вер­ну­лась к рюк­за­ку и на­чала пе­ребин­то­вывать се­бе ру­ки и но­ги. Мне бы­ло ужас как боль­но, но уже ку­да бо­лее тер­пи­мо. Гре­хи на­ши тяж­кие…

      В лю­бом слу­чае к две­над­ца­ти ча­сам мы уже выд­ви­нулись в сто­рону де­рев­ни Боль­шое Са­вино.